— Ты… Разве не голодный?

Кажется, я начинаю заикаться.

Дрожу под его руками.

Лицо заливает краской.

— Охренеть, какой голодный. На чем мы вчера остановились?

Герман резко разворачивает меня на себя.

Так, что я с ударом впечатываюсь в его мощную грудь. Ударяюсь о кубики пресса.

Тут же в нос забивается его запах. Крепкий. Мужской. До одури одурманивает. Голова начинает кружиться, но…

Когда я несмело и слегка шокированно поднимаю на него взгляд… Моя голова вообще куда-то улетает!

Черные глаза полыхают такой страстью, что внутри все сжимается. Голова реально просто куда-то уплывает.

Пошатнулась бы, если он так крепко не держал.

А его рваное дыхание … Заставляет меня саму задыхаться!

Грудь в открытом декольте ходит ходуном. Сейчас просто вылетит из слишком открытого выреза.

— Очень голодный, — хрипло произносит Герман, опуская глаза на мои губы. Боже! Да они натурально от этого просто гореть начинают! Будто ток по ним разносится!

— А ты?

Наклоняет лицо ко мне еще ниже. Проводит пальцами по приоткрытым губам.

Чуть нажимает. Слегка придавливает. И я распахиваю их еще сильнее.

— Я….

Выдыхаю. Чисто рефлекторно. Потому что я, кажется, вообще не слышу, о чем он меня спрашивает!

— Ты, малышка.

Повторяет, наклоняясь еще ближе.

Не успеваю даже тряхнуть головой и прийти в себя, как его губы уже набрасываются на мои.

Сминают. Жестко. Властно.

А сильные руки скользят по моей талии. Ниже… Кажется, они везде!

Отвечаю на его дикий, сносящий крышу поцелуй со всей страстью. Хоть неумело и невпопад, кажется. Цепляюсь руками за его огромные плечи, чтобы не упасть…

Его руки уже скользят под моим платьем. Добираются до живота. Задевают слегка все, что ниже.

И меня будто скручивает. От таких легких прикосновений. Взрывает. Бросает просто в нереальный жар!

— Герман…

Выдыхаю, когда он чуть отстраняется, дав мне возможность вдохнуть.

Но смотрю в его задурманенные глаза и плыву еще сильнее. Особенно когда он добирается до чашечек моего бюстгалтера. Оттягивает их, накрывая чувствительные места рукой…

Герман подхватывает меня на руки. Забрасывает на стол, продолжая целовать. Вклинивается бедрами между моих распахнутых ног так, что я и правда чувствую, насколько сильно он голодный, и…

Все, что я принесла и так старательно расставляла, с грохотом летит на пол.

И это будто ледяной душ. Прямо по голове.

Я прихожу в себя.

Замираю, так и продолжая цепляться за его плечи руками.

— Мы весь ужин испортили, — растерянно бормочу.

— Да к черту.

Герман дергает головой, как будто тоже. Тоже пытается очнуться.

— И… Мое платье.

Растерянно опускаю глаза.

Прямо на животе расползается жирное пятно. Это масло, конечно. И жир от шашлыков. А еще я вся в салате, и…

И понимаю, что шов на платье разорван намного выше бедра! Кажется, я и правда слышала треск. Но все было, будто в дурмане!

А теперь ясно понимаю. Герман просто разорвал его, когда подбирается руками к моей груди!

— Новое куплю, — рвано бросает. С хрипом.

— Нет, — мотаю головой, окончательно приходя в чувство. — Так нельзя. Я… Мне нужно привести себя в порядок!

Герман отстраняется.

Долго и как-то странно на меня смотрит.

Бешеный огонь еще вспыхивает в его глазах.

— Ладно, — все еще рвано выдыхает. На сорванном дыхании.

— Помнишь, где душ?

— Да, — киваю, обхватывая плечи руками.

Из-за своей позы становится стыдно. И из-за спущенных бретелек платья, которых я и не заметила.

— Футболку тебе сейчас принесу. И… Если хочешь, закажу ужин.

— Спасибо, — киваю, снова чувствуя, как заливаюсь краской. — Закажи. Пожалуйста.

Герман кивает, смотря на меня нечитаемым взглядом.

А я сползаю со стола. Буквально бегу в этот самый душ. По дороге снова тыкаясь несколько раз не в те двери.

— Сюда.

Герман ловит меня за плечи. Сжимает их, подталкивая к нужной двери.

Упирается своим горячим телом со спины. И я очень хорошо чувствую, что его желание никуда не делось.

— Ты точно не хочешь принять душ вместе?

Хрипло шепчет мне прямо в ухо, опаляя своим дыханием. Поглаживает мои ключицы, продолжая сжимать плечи.

— Точно!

Уверенно выпаливаю, чувствуя, как снова подкашиваются ноги.

— Уверена?

Он скользит губами по моей шее. Слегка придавливает бешено бьющуюся венку на ней.

— Да.

На это короткое слово мне приходится собрать всю свою силу воли.

— Хорошо. Иди.

Герман распахивает дверь и буквально заталкивает меня вовнутрь.

Но вместо того, чтобы уйти, проходит за мной.

Прижимается, потому что здесь слишком тесно. Не сразу понимаю, что он просто регулирует кран. Нажимает разные кнопки.

— Это холодная, — поясняет. — А эта горячая. Здесь просто нужно прижать пальцем и немного подержать. Кивни, если поняла.

Киваю, а он почему-то сжимает челюсти.

Снова окидывает меня диким полыхающим взглядом. Так, что хочется закрыть рука ми порванное декольте. Да. И оно тоже пострадало!

— Надеюсь, ты здесь не собираешься до утра киснуть.

— Нет.

Чувствую, что еще немного, и я начну стучать зубами.

— Ладно. Жду. Ужин тоже будет ждать. Вместе со мной.

И снова. Не совсем понимаю вообще, что он говорит.

Едва за ним захлопывается дверь, как тяжело опускаюсь на бортик ванной.

Дышу. Дышу, обхватив свои плечи руками. Несколько минут, как минимум.

А после резко поднимаюсь.

Стягиваю с себя платье. Оно бесконечно испорчено. Бросаю его прямо на пол, не раздумывая.

Переступаю через ботик ванной. Входя под бьющие струи воды.

А меня до сих пор колотит. Хоть вода на этот раз и теплая. Для разнообразия.

Я же хотела совсем не так.

Думала, мы поужинаем. Поговорим. Это должно было быть свидание!

Или ему настолько все неинтересно? Неинтересна именно я?

Он просто хочет.

Никак не ожидала, что он просто вот так возьмет и на меня набросится!

Захочет… Прямо на столе!

Я думала, мы пара. Ну, вернее, конечно, в самом начале наших отношений. Я даже не против того, чтобы все случилось! Я очень, очень даже этого хочу, но…

Вот так? Чуть ли не с разбегу? Да он даже имени моего не спросил, если уж на то пошло!

Я вообще ему нужна? Хоть каплю интересна?

С другой стороны…. Герман взрослый мужчина.

Сколько ему? Наверное, лет тридцать?

Может, я неправа, и воспринимаю все. Как наивная дурочка?

Мне хочется свиданий. Вместе поужинать при свечах. Романтики!

Разговаривать обо всем на свете! Узнать друг друга!

Но, может, у них все иначе?

И то, что он меня так дико хочет, выделяет меня из всех остальных?

Это должно меня радовать? В конце концов, он ведь отправил эту крашенную Карину. И остался со мной!

А я, как глупый ребенок, почти все испортила!

— Твоя футболка, — дверь резко распахивается и на пороге оказывается Герман.

Рефлекторно сжимаюсь. Закрываюсь руками.

Что я должна желать сейчас? Как себя вести?

Тем более, что Герман прожигает меня голодным взглядом.

Кажется, он смотрит сквозь мои руки. Вижу, как вспыхивают его глаза и дергается кадык.

— Спасибо, Герман. Я скоро.

Бормочу, чувствуя, как меня до покалывания кожи заливает краска.

— Как хочешь, — Герман так и стоит несколько минут

Буравит меня таким взглядом, от которого я вспыхиваю снова и снова.

Кажется, от моей кожи сейчас просто пар пойдет!

Даже воздух вокруг нас, мне кажется, искрами потрескивать начинает.

Но он будто отмирает и разворачивается, дернув плечами. Успеваю заметить, как крепко сжимаются его челюсти. До хруста.

За ним закрывается дверь, а я тихонько оседаю в ванной.

Может, я дурочка? Веду себя по-детски?

А если он меня сейчас просто отправит домой, когда я выйду?

— Тебе идет эта футболка, — нет, я волновалась зря.

Герман явно ждал меня с нетерпением.

— Пойдем ужинать? Уже все успели привезти.

Я только киваю. Неуверенно вкладываю свою руку в его, позволяя себя отвести в гостиную.

Здесь уже накрыт стол. Ужин пахнет ароматно, хоть и не так, как тот, который я принесла.

— Иди ко мне.

Герман качает головой, когда я усаживаюсь на стул напротив.

Чувствую, как от волнения подрагивают пальцы.

Все спонтанно вначале было. А теперь я понимаю, что… Все сегодня произойдет!

Волнение сжимает горло. Даже не могу глаза поднять на Германа.

Он подхватывает меня на руки, как пушинку. Усаживает себе на колени. Так, что я чувствую, что его желание никуда не пропало. Очень. Очень красноречиво чувствую.

— Мммммм, как ты пахнешь, — зарывается руками мне в волосы.

Проходится губами по дико забившейся на виске венке.

— Просто охренительно.

— Это всего лишь твой гель для душа. Мужской.

— Это твой запах. И он одуренный. Крышу рвет.

— Может, мы поедим?

Робко выдыхаю, неловко ерзая у него на коленях.

Черт. Я же не специально!

Но при этом получается, как будто я специально трусь… О его оооочень красноречивое желание!

— Кажется, ты действительно пришла сюда поесть, — Герман тихо посмеивается прямо мне в шею.

Обжигает дыханием.

Потирается слегка отросшей щетиной, и во всем теле уже вспыхивает миллиард искорок.

Снова неловко ерзаю, тут же заливаясь краской. От неловкости и растерянности со звоном роняю вилку, которую уже успела было взять в руку.

— Не страшно. Я покормлю.

Он разворачивает нас так, что мы оказываемся вполоборота к столу.

Подхватывает с тарелки креветку в сырном кляре.

— Раскрой губки.

Его голос с легкой хрипотой звучит сейчас как самый настоящий гипноз.

Голова кружится. Это…

Так неожиданно от Германа, которого я, казалось бы, знаю. И так… Интимно….

Раскрываю губы, быстро облизывая их. Как-то рефлекторно.

Герман наклоняется к самому моему лицу. Вижу, как его глаза вспыхивают.

Проводит креветкой по моим губам. Очерчивает каждую из них, не отрывая от моих губ взгляда.

А у меня внутри все сжимается. Не уверена, что я вообще смогу проглотить хотя бы кусочек.

— Вкусно?

Напряженно смотрит на меня, слегка проталкивая креветку мне в рот.

— Очень, — выдыхаю, как завороженная.

Смотрю в его горящие глаза. На то, как напряглись мощные мускулы на его широкой груди.

Боже! Неужели я так на него действую!

Такого я даже в мечтах самых смелых представить не могла!

— Может, проглотишь? Только разжевать не забудь. Хотя… Сосать, наверное, тоже вкусно.

Чееерт.

Я и правда посасываю эту проклятую креветку! Только сейчас понимаю, как это все звучит и снова заливаюсь краской. Еще сильнее. Прямо до слез.

— Еще?

Только киваю, все силы уходят на то, чтобы сейчас позорно не подавиться.

Герман ухмыляется. Опускает новую креветку в густой белый чесночный соус. Снова проводит по моим губам.

Наверное, я выгляжу смешно. Пытаюсь убрать языком остатки соуса на губах. Но его глаза почему-то вспыхивают еще сильнее.

— Дай. Попробовать.

Наклоняется, подцепляя зубами половину креветки прямо с моих губ.

— И правда. Охренительно просто вкусно. Надо всегда будет заказывать именно эту доставку.

Только вот его руки при этом скользят по мне.

Забираются под футболку, крепко обхватывая живот. Выписывают по нему странные круги.

Горячие руки. Они пекут на моей коже. Сводят с ума, и… Почему-то заставляют задыхаться.

— Попробуй так.

Герман подхватывает меня, пересаживая выше. Заставляя заскользить по его бедрам.

Окунает в кисло-сладкий медовый соус кольца кальмара. Прикусывает и накрывает мои губы сокрушительным, просто диким поцелуем.

Смесь вкусов взрывается на языке.

Его язык щекочет мои десна. Пробегается по моему. Дразнит небо, поигрывая кончиком.

— Нравится?

— Это… Это обалденно, — выдыхаю, уже обхватывая его плечи.

— И я так думаю. Охренеть просто, да?

Разворачивает меня лицом к себе. Широко расставляет ноги. Так, что я даже начинаю бояться, что упаду сейчас. Просто свалюсь с него.

Теперь он уже впивается в меня. Обрушивается своим ртом. Его руки двигаются по всей моей коже так бесстыдно. И так сладко…

Не знаю, какие точки он задевает.

Но чувствую, как начинаю мелко подрагивать. Тихонько выдыхаю стон прямо в его рот, хоть и отчаянно пытаюсь сдерживаться.

— Ты охренительная. Откуда такая только?

Кир не дает упасть. Поднимается вместе со мной, буквально насаживая меня на свое желание.

Его губы становятся еще более жаркими. Еще более жадными. И уверенными.

Это дикий напор. Я даже думать уже не способна. Перед глазами все расплывается, и я просто закрываю их. Вся отдаюсь ощущением, которые сводят с ума. Вышибают все мысли.

Наверное, сейчас я не отвечу даже, как меня зовут… Потому что не вспомню!

— Подожди.

Удается очнуться только когда Герман опускает меня на кровать. Становится рядом, начиная расстегивать ремень своих брюк.

— Что не так?

Насмешливо поднимает бровь. Но его хриплый голос и сбивающее дыхание выдает, что он так же возбужден, как и я!

— Если передумала, то уже поздно. Благодарность я почти уже принял. И останавливаться не собираюсь.