В кабинет заглянула Лира.

— Варь, Генеральный просил зайти к нему в два часа.

— Зачем? — вырвался у меня недоуменный вопрос. — Утром на планерке ничего не сказал…

Секретарь пожала плечами.

— Не знаю. Он не уточнял.

— Хорошо, буду.

Лира кивнула и закрыла дверь.

Я оторвалась от бумаг, свернула вкладку в компьютере и подошла к окну.

День стоял серый, мела метель, мороз смягчился, но до оттепели дело пока не дошло.

Я вздохнула. В такую погоду сидеть бы дома в кресле, пожав под себя ноги, с кружкой горячего чая и читать детектив. А не зависать до ряби в глазах над техническим переводом.

Я продолжала работать одна. Динара упорно «болела» и не торопилась выходить на работу.

Да, мне было непросто, но я быстро училась. Работа уже не утомляла так сильно, как первые дни. Хотя, будь Динара рядом, работа бы двигалась намного быстрее.

Две недели как я с Кирюшей и Дениской жили в снятой для нас Филиппом Алексеевичем квартире в том же квартале, где жила мама.

Только мамина квартира была в панельной многоэтажке, а мы поселились в относительно новом доме улучшенной планировки.

Филипп Алексеевич настоял на трешке, как я ни сопротивлялась. Он дал понять, что лишняя комната необходима для мамы.

«У тебя, Варенька, ненормированный рабочий день и командировки, — убеждал меня старый банкир. — С детьми, наверняка, захочет Татьяна Николаевна остаться. Ей необходимо свое место для отдыха»

Квартира оказалась теплой, светлой, с современной мебелью.

Третий этаж, лифт. Детская площадка перед домом, аллея для прогулок, удобные лавочки перед подъездами.

После долгих сомнений мы с мамой все-таки решились отдать мальчиков в частный детский сад.

Все оказалось именно так, как она мне описывала.

В каждой группе детей пребывало не более десяти. И что меня особеннно радовало: — в случае форс мажора у родителей, ребенок мог остаться в саду на ночь.

За детками смотрели замечательно — воспитатели работали по программам раннего развития, уделяли внимание закаливанию, каждую неделю детей осматривал педиатр. А питанию мог позавидовать любой санаторий.

У мамы появилось много свободного времени, она стала себя намного лучше чувствовать. Но и последний курс лечебной терапии на фоне соблюдения режима оказался более чем эффективным.

Да и я, меньше беспокоясь о ней и мальчиках, стала чувствовать себя намного лучше. Тени под глазами исчезли, лицо посвежело, и я даже поправилась килограмма на два, что пошло внешнему виду только на пользу.

Я элементарно начала высыпаться, да и вечером мы теперь часто находили время для прогулки вчетвером.

Жизнь понемногу налаживалась.

Но предупреждение Артема о неминуемой каре на мою голову не шли из головы. И это отравляло мне жизнь. Как заноза, слишком глубоко загнанная под ноготь. И вытащить трудно и дергает постоянно, напоминая о грозящем нарыве…

В дверь осторожно постучали. Я вздрогнула от неожиданности.

Вошел Игорь Олегович.

— На обед собираешься, Варь? Очередь занять на раздатке?

В здании на первом этаже работала столовая. Кормили нас просто, но сытно и дешево. В обед там было вечное столпотворение.

— Займи. Я сейчас приду. И учти — за одним столом мы не сидим, — многозначительно напомнила ему.

— Помню, — проворчал он и вышел из кабинета.

Я усмехнулась.

С Игорем Олеговичем мы неожиданно подружились.

После того, как я вернулась на работу в полумертвом состоянии от усталости после двухдневного переезда в новую квартиру.

Не успела я занять рабочее место, как Игорь Олегович ворвался ко мне в кабинет с твердым намерением расставить все точки над «й».

И… началось высказывание друг другу всех хотелок и претензий.

— Варвара Максимовна, я хочу извиниться, — начал он, глядя на меня глазами побитой собаки. — Ну не виноват я, что питаю к вам чувства, как к женщине! Вы умная, красивая…

— И что? — зло отрезала я, вспоминая его некрасивые приставания и сальные недвусмысленные намеки. — Губы мои задрожали от непрошенных слез, и как я не сдерживалась, постыдно разревелась.

Игорь Олегович изменился в лице.

— Простите. Этого больше не повторится. Даю слово мужчины!

Подняла на него заплаканные глаза. Он ответил мне взглядом, полным раскаяния и… какой-то тоски.

— Никогда не услышите от меня пошлостей и грязных намеков. Клянусь! Давайте дружить? В смысле, просто, чтобы в хороших отношениях оставаться… — постарался пояснить он. — Вам, наверное, все равно с кем-нибудь пообщаться хочется? А то наши дамы вам типа бойкота устроили!

— Это да, — горестно согласилась я. — Как-то не по себе…

— Ну вот, видите, — взбодрился он. — Я умею дружить, не сомневайтесь. И поморщился. — Только, давайте по именам и на ты. Мы ведь не на планерке…

— Давай, — поразмыслив, согласилась я.

Игорь Олегович оказался неплохим мужиком. И розетку починил мне, и про столовую рассказал и уговорил там обедать. Даже очередь на раздатке занимал. И держал в курсе корпоративных новостей…

Но я, почувствовав нездоровое пристальное внимание наших дам, за одним столиком с ним обедать отказалась.

— Игорь, мне лишние сплетни ни к чему. Наши леди и так ко мне не слишком любезны. Им только повод дай — будут наводить тень на плетень!

— Со мной — не будут, — заверил он.

Но я настояла на своем…

Я отошла от окна и накинула на себя кардиган. Пора в столовую.

Да, и не забыть к двум часам на «ковер» к руководству! В районе солнечного сплетения пробежал холодок. Интересно, зачем я вдруг понадобилась Генеральному директору?