Да, была такая девочка, Клава. У Клавы падало всё, абсолютно! И одежда со стула, и учебники с парты, и брат с качелей, и со стола всё падало, когда Клава ела: чашки падали, ложки, тарелки падали и даже упала бабушкина любимая китайская супница с кракелюром от древности и двумя зелёными драконами, изрыгающими жёлтое пламя, – вдребезги. Такая это была девочка.

– Несручная, – вздыхала мама Клавы. Слово это мама от бабушки знала, Евдокии Петровны.

– Клавочка, отнеси бабушке микстуру, – просила мама.

Бабах! – грохот на кухне. Мама вбегает, а бабушка лежит на кухне на полу и только, как жук, если его на спину перевернуть, руками и ногами в воздухе егозит.

– Ну как же ты так, Клавочка, – вздыхает мама. Поднимет, бывало, бабушку, в кресло усадит, накроет пледом, та и затихнет.

Время шло, Клава роняла.

А когда Клава уронила во дворе синюю железную горку-ракету, гриб-мухомор над песочницей, синие скрипучие качели с двойняшками из седьмой квартиры Олей и Полей и стол с игроками в домино, дядей Фёдором, дядей Мишей с золотой фиксой и дядей Борей на инвалидной коляске и просто с каким-то незнакомым дядей: «Миша, дуплюсь, рыба!..» – и тут – бабах! – то все призадумались и… отдали Клаву на вольную борьбу. А на какую ещё? Не на джиу-джитсу же.

А Клава и не боролась толком. Выйдет Клава на ринг, поклонится налево, поклонится направо и… – бабах! – уронит соперника. Теперь Клава олимпийская чемпионка и высокого этого звания Клава не уронит никогда!