– Но немножко поколдовывать ты и сейчас умеешь. Так? – подмигнула Барбарис мадам Пэн.
– О, это ерунда, если только подвигать или перевернуть какой-нибудь предмет. Маленький фокус-покус!
Мадам Пэн прикусила язык. Еще не хватало напугать свою лучшую подругу!
– Но мне незачем этим пользоваться, – добавила она.
Барбарис была далеко не из пугливых. Скорее, она была неуемно любопытной.
– Помнишь, ты показывала портреты своих бабулек? Такие картины-миниатюры. Покажи-ка еще разок! – попросила Барбарис.
– Зачем?
– Уж очень хороши! Платья мне у них нравятся. Да покажи, разве жалко тебе?
Мадам передала Барбарис миниатюры, сложенные в шкатулку, обитую бархатом.
– А теперь смотри! – возликовала Барбарис. – Обрати внимание, что у этих изысканных дам весьма необычные ручные питомцы. Не горностаи, не борзые, не кошечки, не пусики, не единороги, в конце концов!
Мадам Пэн с удивлением разглядывала портреты, которые сто раз видела. Дамы украшали себя своеобразно. На плече – белая крыса. На руках – крыса. На шее – крыса. Из сумочки выглядывает крыса. Крысы между собой похожи: голубоглазые, с розово-белой шерсткой в пятнах, как у долматинцев. Но все-таки эти пятна не совсем черные, а дымчатые.
– Это судьба! – подытожила Барбарис.
– Может, он тоже мой родственник? – прошептала мадам Пэн, кивнув на крысеныша, снова растянувшегося на ротанговом ложе.
– Этот? – Барбарис подозрительно прищурилась. – Этот – может… Я уже ничему не удивлюсь!
Они обе с умилением любовались крошечным зверем и вздрогнули, когда вдруг перед ними появилась Наденька.
– Ах! Ты как здесь оказалась?
– Дверь была открыта… Здрасте. У вас нет больше пирожных, мамад Пэн? Мой заяц не любит манную кашу.
Наденька подошла к спящему крысенышу, улыбнулась и подула ему на лоб.
– У меня под кроватью дыра, – сообщила Наденька, прижимая к животу зайца, измазанного манкой.
Похоже, заяц в самом деле не жаловал манку и отчаянно плевался во время кормления.
– Ну что ж, – рассеянно проворковала мадам Пэн, – как поговаривал Винни-Пух, дыра – это нора, а нора – это…
– Нора?! – разом воскликнули мадам Пэн и Барбарис.
Мартин поднял голову, сонно щурясь. Два кресла тут же опустели. Ротанговый стул – тоже. На всякий случай Барбарис прихватила боевую швабру, и все вместе пошли обследовать дыру: Наденька и ее заяц, мадам Пэн и ее крыс, Барбарис и ее пес. А кот не пошел. Он не любил ходить куда-то с кем-то, всей толпой. Он считал, что неизвестные дыры и норы нужно обследовать в одиночку.
– Давно ли она появилась? – спросила мадам Пэн у Наденьки.
– Сегодня ночью. Или утром. Я точно не знаю. Под кроватями всегда кто-то живет, разве вы не знаете? Я подбрасываю туда печеньки, чтобы они меня не обижали. Мы только вчера там играли в страшилки с куклами. Но в подземные ходы мы не играли!
Барбарис плюхнулась на четвереньки, осторожно потыкала шваброй в стену возле пола, всунула черенок в отверстие, постучала по стенкам. Ничего не произошло.
– Глубину норы измерить не представляется возможным! – доложила Барбарис. – Но печеньки явно кто-то грыз. Тут полно крошек!
– Отодвинься, ты не умеешь измерять норы! – присела рядом мадам Пэн и схватилась за швабру.
– Да куда ты ползешь со своей больной ногой? Застрянешь еще, а мне тебя поднимать!
– Между прочим, я в детстве ходила на хореографию!
– Ой, ходила она! Еще при королеве Виктории? А у меня был юношеский разряд по гимнастике. Не помню какой… Склероз проклятый!
Мартин подкрался к норе и прислушался. Из норы доносился легкий завывающий звук, чувствовался отдаленный запах земли. Крысеныш прислушался и ушами, и носом, и всем телом. Аромат опасности был таким острым, зовущим, как свежее имбирное печенье.
– Не ходи туда! Пожалуйста! – умоляла его мадам Пэн, стоя на коленях. (Просто она в это время заглядывала под кровать.)
Мартин послушался. На самом деле, он рассудил, что не стоит волновать пожилую мадам, а лучше сделать все чуть позже, в одиночку. «Я еще не угадал третьего писателя!» – подумал он.
– Наденька, нужно сказать твоим родителям, чтобы они как можно быстрее закрыли эту дыру! – посоветовала мадам Пэн из-под кровати.
Наденька потопталась возле ползающих взрослых, подумала и подкинула им мяч.
– Ну ладно, вы тут поиграйте пока, а мы с крысиком пойдем в гости к белому медведю и выпьем чаю.
– Мне нужно все хорошенько обмозговать! – отряхнула колени от крошек Барбарис. – А для этого… для этого… нужно срочно сварить кофе! Себе и этой… хм… бывшей балерине.
Мадам Пэн и Барбарис удалились, а Наденька пригласила крысеныша к накрытому по всем правилам кукольного этикета столу.
Пока Барбарис варила кофе и выдвигала версии о происхождении дыры, кот шевелил ушами: подслушивал. Потом не утерпел, открыл входную дверь лапой и прокрался в Наденькину квартиру.
Барбарис успела сделать три кофейных глотка, а мадам Пэн – выпить полторы чашки бодрящего напитка, когда прибежала Наденька.
– Что случилось? – всполошились мадам и Барбарис.
– Мамад Пэн! Ваш котик… Он ушел в дыру.
– Улизнул, значит? Я так и знала! Он всегда был себе на уме. Наденька, нужно сказать твоим родителям, чтобы пока не заделывали дыру! Ведь кот не сможет вернуться!
– А кстати, где крысеныш? – спохватилась Барбарис.
Наденька закрыла лицо руками, потом молча развернулась и пошла домой. Две подружки ринулись за ней.
– Его зовут Мартин! – сказала Наденька и показала на кубики.
– В самом деле, из кубиков сложено: «Мартин»! Это ты его так назвала? – улыбнулась мадам Пэн. – Но где же он прячется?
– Нет! – всхлипнула Наденька. – Он так сложил… Сам!
Мадам Пэн так и присела рядом с кубиками.
– Так-c… Он у нас еще и грамотный! – потерла переносицу Барбарис. – Что же он за зверь?
– Ну вот, исчезли оба: и крыс, и кот! – сжала руки мадам Пэн.
– Оба как сквозь землю провалились!
Но подруги ошибались. Сквозь землю провалился только кот. А Мартин выскочил из подъезда и побежал изо всех сил по улице Маяковского. Он понял, что надвигается что-то. Происходит что-то очень серьезное, вот прямо сейчас! Крысиное чутье его ни разу не подводило!