– Я не знаю, чего ждать дальше… Странное колдовство, незнакомое. Если теперь мой крысеныш начнет превращаться в мальчика, то я сойду с ума, – сказала мадам Пэн.

– А сейчас, по-твоему, не от чего сходить с ума? – спросила Варвара Борисовна.

– Сейчас впору сходить с ума его маме.

– Она уже…

– Слушай… если ты останешься у меня на ночь, я покажу тебе кое-что, я наблюдаю это теперь каждую ночь, – предложила мадам Пэн.

– Ты меня пугаешь. А это очень страшно?

– Ну да, жутковато.

– Тогда я, пожалуй, останусь! – решила географичка. – Ой, чуть не забыла! – Барбарис достала из кармана Гошин телефон. – Вот, в подъезде валялся.

– Это удачно! Пиши, пока мама не вызвала полицию. Пиши так: «Я уехал на дачу, хочу переночевать там. Потому что вы меня достали!»

– А они его достали?

– Видимо. Он каждый день так кричит и хлопает дверью. Так, мобильник не отключай; если что, я беру трубку, а ты изображаешь помехи. Он на эту дачу несколько раз убегал. Там связь плохая.

– А чего это я сразу изображаю помехи? – возмутилась Барбарис. – Это что за намек?

– Ну хочешь, я буду?

– Нет, лучше я. У тебя не получится.

Две бывшие учительницы почувствовали себя так же, как в детстве, когда родители разрешали им оставаться друг у друга с ночевкой. Можно было рассказывать страшилки и делиться большими секретами всю ночь напролет.

Муж мадам Пэн не возражал. Он даже приготовил им яичницу на ужин и сварил крепкий кофе на ночь. И весело покрутил пальцем у виска. И ушел читать газеты. И забрал с собой ньюфаундленда. Чтобы не мешать двум взбудораженным тетенькам в пижамах, которые залезли с ногами на табуретки и сидели в кухне без света, с охотничьим азартом всматриваясь в темноту за окном.

Кот составил им компанию и влез на кухонный стол. Крыс, который настоящий, деловито возился со старым, наполовину исписанным блокнотом, подаренным ему мадам Пэн. Карандаш ему предложили новый, акварельный.

– Ты подари ему очки вдобавок, – сказала Варвара Борисовна. – Он будет в красном жилете, с блокнотом и в очках. Вот умора!

Мартин неодобрительно посмотрел на нее. Ничего смешного. Как только он выйдет из лазарета, то сейчас же приступит к поискам третьего писателя. И блокнот ему может пригодиться. Тем более что почерк у мадам Пэн такой ровный и разборчивый. Такой почерк бывает у учителей начальных классов, а у «средних» и «старших» учителей он портится.

– Смотри, смотри! – подтолкнула подругу мадам Пэн. – Началось! Идут!

Барбарис некоторое время смотрела молча, с ироническим видом, но глаза ее постепенно расширялись от удивления и совсем немножко – от страха.

– Ах ты! Смотри, как пошли! Ровно прям, рядами! – прошептала она.

– Я же тебе говорю! У них какая-то цель. Большая цель!

– Вот бы узнать, куда они идут! – загорелась Барбарис.

– Правда? Ты шутишь?

– Может, твоего мужа взять в разведку?

– Нет, он не пойдет и нас не пустит. Надо идти вдвоем… пока он спит.

Крысеныш Мартин ничего не мог разглядеть через стекло на таком расстоянии. Он видел только темноту и большой светящийся шар. Может быть, он и понял бы что-нибудь, может быть, и вспомнил бы легенды, которые рассказывал дедушка Финдус… Только все равно не смог бы никому об этом поведать.

Мадам Пэн и Барбарис быстро засобирались. В своей клетке очнулся Гоша и наблюдал, как две учительницы скачут по кухне. Он уже успел со злобой опрокинуть чашки с противной пшенкой, противным молоком и противными бананами. Но мадам Пэн демонстративно не обращала на него внимания. «Голодание полезно!» – решила она.

– Давай нальем кофе в термос, – предложила Барбарис. – И для храбрости еще добавим…

– Но-но, не при детях! – кивнула мадам Пэн в сторону Гоши.

– Не при детях, не при котах, не при крысах! Развела тут…

Две немолодые и не очень храбрые учительницы в пижамах, плащах и с рюкзачками вышли из подъезда. Они подбадривали друг друга детскими страшилками и нервным хихиканьем.

Если бы муж мадам Пэн знал об их намерениях, он бы ни за что их не пустил. Он бы внушил, что все это им только кажется. Но он спал. Ньюфаундленд тоже дрых без задних ног. По правде говоря, водолаз Людвиг был довольно пожилым и страдал ревматизмом от долгих ныряний в холодную воду.

Мартин прижался носом к стеклу и с тревогой всматривался в темноту. Он беспокоился за мадам Пэн и тихонько постанывал от своего бессилия.

Гоша с яростью разбрасывал опилки в клетке и пытался бросить кусок потемневшего банана в Мартина.

Надя не спала у себя дома. Она стояла у окна и смотрела на тайное шествие, содрогаясь от ужаса и прижимая к себе зайца-спасальца. Надины родители нервничали из-за Гоши и спорили, надо ли им ехать на дачу. Победил папа, который сказал, что «пусть поживет один, опомнится» и «вот тогда узнает!».

«Может, он себе там заведет Шарика и Матроскина, тогда я к ним потом приеду», – решила про себя Надя.

– Смотри, заяц, какие-то тети идут за теми страшными тенями. Наверное, они охотники за привидениями.

Надя забралась на подоконник, прислонилась лбом к холодному стеклу, и заяц повторил за ней.

Две фигуры в плащах с капюшонами прижимались к стенам как могли. Они сильно отличались от мрачных крысиных теней. Во-первых, они были объемными и не такими уж черными. Во-вторых, они все время толкали друг друга и о чем-то спорили. В-третьих, сразу было видно, что они – женщины. На углу возле Ковенского переулка фигуры в плащах присели, потому что именно тут начиналось перевоплощение крысиного отряда. Но никто их не собирался замечать. Люди спокойно спали в домах. Кто не спал, наверняка сидел в интернете или смотрел телевизор.

Крысиные тени, вытягиваясь вверх и отделившись от своих хозяев, шагали дальше самостоятельно, облачались в сюртуки и камзолы, поправляли манжеты, надевали цилиндры и шляпы.

Внезапно все участники ночного марша исчезли. Остались только две фигуры – англичанки и географички.

Мадам Пэн и Барбарис привстали и принялись растирать отекшие колени, охая и вздыхая.

– Слушай, куда делась вся эта нечисть? – дрожащим голосом спросила географичка.

Мадам Пэн дошла до угла, посмотрела в обе стороны, но улицы были абсолютно пусты. Только шагал по дороге загулявший пьяница.

– Скажите, а вы никого здесь не видели? – обратилась к нему мадам Пэн.

– Кого только я не увижу! Кто только мне не померещится! – подмигнул пьяница и снял шляпу. – Один раз я, знаете ли, кхе-кхе, что увидал?

– Что? – хором спросили две женщины.

Пьянчужка отпрянул и вдруг скривился:

– А не скажу!

Он уже пошел дальше, петляя и пошатываясь, но вдруг обернулся.

– Вы все равно не поверите. Они все ходят туда! – Пьянчужка ткнул пальцем в ближайший дом.

– Куда? В подвал? – снова воспрянули духом женщины.

– А вы что, охотницы за Касперами, что ли? – захохотал мужчина и ушел. Так и продолжал по дороге смеяться и напевать мотив из известного фильма про охотников за привидениями.

Подруги огляделись.

– Он куда-то туда показал.

– Нашла кому верить! – усмехнулась Барбарис. – А что там?

– «Антикварная лавка», – прочитала англичанка.

– Надо же… А ну, налей-ка мне этого… кофе или что там у тебя.

Мадам Пэн отвинтила крышку термоса, налила кофе подруге, но от рассеянности выпила сама. Налила еще раз.

– Слушай, антикварный магазин – это то, что надо для нечисти!

Мадам Пэн спустилась по ступенькам, ведущим в подвальное помещение с вывеской магазина. Мутные окна были забраны коваными решетками. Деревянная дверь находилась за железной решетчатой дверью.

– Посвети мне!

Барбарис направила фонарный луч на вход.

На кованой решетке болтались цепи и здоровенный замок.

– Вот тебе и все!

– А что ты хотела? Там обычная мастерская. Зеркала, комоды, рамы. Скупают старую мебель у каких-нибудь старушек, реставрируют и продают за бешеные деньги. Я была там, – поделилась Барбарис.

– А ты-то что там потеряла? Купить что-то хотела? Ты, может, подпольный миллионер?

– Да мне там… Мне там столик для писем понравился. Бюро старинное, – призналась Барбарис.

– А ты что, много писем пишешь?

– Нет, я буду держать там своих пауков!

Вдруг в одном из окон закрытой лавки вспыхнул свет.

Подруги нырнули за угол, где стоял разноцветный фонарь на короткой ноге, но его как раз на днях разбили, а цветные стеклышки вставили кое-как. И теперь эти осколки со звоном высыпались на мостовую.

– Ну вот, света в окошке уже нет… Померещилось, что ли? – шепнула мадам Пэн.

– Может, там грабеж какой-то происходит!

Вдруг сверху, с балкона, высунулась голова в бигудях.

– Эй, вы что там хулиганите? Сейчас я вас! Сейчас я позвоню кому следует! – прокричала голова.

Мадам Пэн взглянула вверх. Кричащая голова показалась ей настолько страшной, что мадам Пэн пообещала себе никогда, никогда в жизни не показываться перед мужем в бигудях и с питательной маской на лице!

Первой побежала прочь Барбарис. За ней – мадам Пэн. Только добравшись до конца дома, они остановились и отдышались.

– Да, следопыты из нас, я скажу… – вздыхала мадам Пэн. – А ты чего побежала-то?

– А ты чего? Я – за тобой.

Барбарис достала что-то из кармана и принялась разглядывать под фонарем.

– Вот, гляди-ка… Подобрала возле антикварной лавки.

– Камешки, что ли…

Так они шли до дома и разглядывали небольшие зеленые камешки. Вдруг Барбарис завизжала:

– Меня кто-то цапнул!

Мадам Пэн пригляделась:

– Оказывается, за нами слежка!

Крупная темно-серая крыса, припав к земле, то приближалась к ним, то отбегала.

– Какая неприятная! – невольно скривилась мадам Пэн.

– Что тебе надо? – спросила у крысы Барбарис.

Крыса осклабилась и сверкнула глазами. Подруги попятились к дому, так, чтобы не упускать крысу из виду. Та не отставала, буквально змеилась по земле и пыталась обойти двух женщин сбоку.

– Брось ты эти камешки, брось. Она не отстанет!

– Теперь уж не брошу, ни за что! – крикнула Барбарис и вдруг резво поскакала к дому.

Крыса ринулась за ней, пытаясь схватиться зубами за брюки. Мадам Пэн бежала за крысой и улюлюкала. Кое-где в окнах домов включился свет.

Мадам Пэн огляделась по сторонам.

– Хыщ! – резко произнесла она и щелкнула пальцами.

Крыса кувыркнулась в воздухе, мерзко пискнула и шлепнулась на мостовую, которая внезапно стала скользкой. Крыса еще долго то катилась по камням, то кувыркалась в воздухе, пока ее не засосало неизвестным ветром в широкую водосточную трубу.

– Ничего-ничего, – успокаивала себя мадам Пэн. – По мелочи-то можно. Никто и не увидит. Никто не пострадает.

И никто не пострадал. Только женщина в бигудях разбудила весь дом своим визгом, потому что крыса, выброшенная неизвестной силой из водосточной трубы не вниз, а вверх, на крышу, покатилась-покатилась да и свалилась к любопытной женщине на балкон. Эта встреча была неприятна им обеим. Крыса оглохла на левое ухо и была обстреляна железными бигудями. А женщина осталась без завивки и больше никогда в жизни не выходила среди ночи на балкон.