Глава 10

Кара выхватила нож и принялась оглядываться по сторонам, решив, что она-то могла попытаться залезть повыше, например, на тот тополь, что чернел неподалеку, но как быть с дедом? Шига Нечистоплотная неумолимо наступала.

Между тем, Ягар уже все решил.

— Руку, — скомандовал он и, не дожидаясь ее реакции, схватил Кару за запястье.

От неожиданности девушка вскрикнула и едва не огрела старика рукоятью ножа по макушке, когда он укусил ее за ладонь, но дед тут же ее отпустил, впрочем, набрав полный рот ее крови. На миг Каре стало страшно, что она, оказывается, совсем ничего не знала о Ягаре. Ей даже подумалось, что он тоже пыяр, или немертвий, или еще какой демон, спрятавшийся под личиной ее деда, но тут старик надул щеки и со всей силы плюнул в Шигу, которая оказалась уже совсем рядом.

Кара помнила, что дед наполнял рот ее кровью, но вырвалась из него струя чего-то ярко-голубого — таких сочных цветов и в природе-то не было. Жидкость попала прямо в кукольное лицо Шиги, и, хотя Кара была уверена, что это лишь маска, тварь вдруг выпростала из кокона тонкие хитиновые лапки и, прижав их к белым щекам, принялась дико выть, растирая голубую жидкость по лицу. Казалось, о Каре с дедом она забыла.

— А теперь бежим! — рявкнул дед, да так властно, что Кара, приготовившаяся с ним ругаться, тут же повиновалась.

— Туда! — махнул старик, показывая на заросли волчеягодника. — Давай без троп, напролом, у нас минут пять, потом ничего не поможет.

И они рванули сквозь кусты, причем дед обогнал Кару уже на полпути и даже дожидаться на стал, когда она поскользнулась и едва не рухнула в овраг, по краю которого они удирали от Шиги Нечистоплотной. Впрочем, равновесие удалось чудом восстановить, и Кара, едва ли не лопаясь от злости на деда, уже бежала во весь дух следом. Догнать его ей так и не удалось. Дед остановился только раз, когда она замерла на кромке леса, догадавшись, куда они направлялись. Ягар вел ее обратно в их хижину, туда, куда враги нагрянут в первую очередь.

— В дом, — махнул он ей, указывая на родную избу. — Я там все заговорил, давай быстрее.

И уже не проверяя, следует ли она за ним или раздумывает, дед чесанул к дому, да с такой скоростью, что Кара всерьез задумалась, сколько ему лет на самом деле. Может, он и не старик вовсе, а просто притворялся? Впрочем, выбора особого не было. Других убежищ в лесу у нее не осталось, а до зимовки было далеко — Шига нагонит быстрее.

Едва Кара забежала в дом, как дед захлопнул дверь и трижды плюнул на засов, прежде чем повернуться к ней.

— Дерьмо собачье, — выругалась Кара, плюхаясь на скамью. — Вот же чертяка!

— Сопли Растерзателя, харкните духи в королеву, что это было? — в тон ей ответил Ягар. Подойдя к шкафу, он взгромоздился на табурет и мрачно уставился на полку, где раньше стояла бутыль с маковой настойкой, которую Кара стащила, готовясь к побегу и спрятала в тайнике в лесу. В том самом, где поселилась Шига Нечистоплотная. В ответ на гневный взгляд деда девушка закатила глаза, сделала вид, что ни при чем и пошла возиться с печкой, так как горячего чая хотелось нестерпимо. Да и промыть на руке рану от грязи и дедовых слюней тоже не мешало бы.

— Ты меня укусил, — мрачно заявила она, решив напасть первой, пока Ягар не накинулся на нее с обвинениями. Маковая настойка считалась в их доме неприкосновенной собственностью Ягара.

— Здесь безопасно, — пробурчал он, отвечая своим мыслям. — Какого такого потного морта ты пошла на старую мельницу? Разве я не говорил держаться от Асхара Ландэра подальше?

— Нет, не говорил.

— А, точно, не говорил, — согласился дед, хлопнув себя по лбу. — Забыл.

— Ты его в болоте утопил, — напомнила Кара.

— Было дело, — признался Ягар. — Но не вышло. Самое безопасное место во всей округе — это дом старого Ягара. Знаешь, сколько сил я угробил, чтобы его заговорить? Не знаешь, потому что сейчас ты глупая и наглая девка.

— Сейчас? — уточнила Кара. — Но были моменты, когда я такой тебе не казалась?

Дед пожевал губами и перевел тему:

— За маковый настой еще получишь от меня, но позже. Шига к дому не пойдет, хозяина у нее нет, по ней сразу видно, вот она и топчется на одном месте. Не знаю, откуда эта немертвия взялась, да и не хочу знать. Хорошо, что мы только Шигу встретили, а вдруг бы на Пустотела наткнулись?

Каре много что хотелось спросить у деда, например, что он такого знал про Асхара Ландэра, что решил сразу его утопить, но боль в ладони напомнила о ране.

— Вот, — она протянула руку, — лечи.

— Само заживет, — прокряхтел дед и, опустившись на колени, полез под свою кровать. Скрылся в темноте, будто демон, затем показался весь в паутине, с бутылью под мышкой. Кара закатила глаза.

— Укусил я тебя потому, что моя старая кровь для того заклинания не годилась, — дед точно был законченным алкоголиком, потому что от прикосновения к заначке у него даже лицо просветлело. — Садись со мной, выпьем. Потом же не свидимся. Сама знаешь, помру я на днях.

Кара скептически посмотрела на старика, который после бега по лесу даже за спину не хватался, тогда как она до сих пор в себя прийти не могла. Не верилось как-то в эту его смерть.

Хмыкнув, она плеснула теплой воды в таз, бросила пригоршню сушеных листьев лопуха, крапивы и подорожника, опустила в раствор раненую руку, шипя сквозь зубы. Кара поежилась, вспомнив Шигу. Ни за что в жизни она не хотела бы больше встретиться с такой тварью.

— Смотрю, не понравилась тебе Шига? — хмыкнул дед, опрокидывая уже второй стакан. Кара потянула носом — в воздухе пахло спиртом и смородиной. — А раньше пришла бы в восторг.

— Ты о чем? — буркнула Кара, перевязывая себе руку. — Надо бы деревенских предупредить. Утром кто-нибудь может на охоту пойти.

А сама подумала, что еще пару часов назад эти «деревенские» могли, не задумываясь, зарезать их на алтаре. Мир поменялся, и все в нем теперь было с ног на голову.

— Скажу им потом, — пообещал Ягар. — Как только ты свалишь отсюда.

— Так ты знал о побеге?

Дед хмыкнул.

— Я твой мешок с сухарями еще летом нашел. Одно время хотел тебя к охотникам в дальние леса отослать, да потом вспомнил, какое это гиблое дело — тебе перечить.

«Как и тебе», — хотела было ответить Кара, но вслух сказала:

— Я тебя здесь одного надолго не оставлю. И мне налей.

Дед скептически поглядел на стакан, который она ему протянула, отодвинул его, и достав из кармана рюмку, плеснул на донышко. Рюмка подъехала к Каре, оглушив ее ароматом сухих августовских трав. А ведь секунду назад ей казалось, что пахло смородиной.

— За твою человеческую жизнь, — сказал дед и присосался к горлышку.

Тост Каре не понравился, поэтому она произнесла свой:

— За свободу!

Опрокинув в рот те капли, что он ей налил, Кара не сразу поняла, что глотнула жидкого огня. Выпучив глаза, она закашлялась, уверенная, что вслед за слюной и соплями на пол полетят ошметки легких, но, видя, как зашелся в хохоте старик, бросилась к чайнику и припала к носику, заливая водой ярящееся внутри пламя. Получилось только хуже, потому что огонь взметнулся к горлу, и ее все-таки вырвало.

— Пить тоже не умеешь, — разочарованно протянул дед. — Еще налить?

— Нет! — прохрипела Кара, запихивая в себя краюху хлеба.

Следующие несколько минут они провели в молчании. Старик пил прямо из бутылки, а Кара тушила пламя, бушевавшее в животе, кусками полупрожеванного хлеба. Наконец, к ней вернулись дыхание и способность говорить.

— Мы собирались подкупить одного из рыцарей, что дежурил на Стене, — разочарованно протянула Кара, понимая, что говорит о прошлом, а будущее скрылось в тумане. — Карпа теперь нет, денег на взятку тоже, и друзья мои уже не друзья.

— Мальчишке светлого пути на небесах желаю, — сказал Ягар и, подняв стакан, залпом выпил. — Дорогу в город через Стену знаю, провожу тебя. Но сейчас не будем об этом, позже. Надо переждать.

— А раньше не мог сказать? — вспылила Кара.

— Не мог. Но собирался. Думал вас перед самым побегом «осчастливить».

Странно все это звучало из уст деда, но Кара решила не усложнять то, что и так уже было сложно. Если бы дед заявил о том, что знал другой путь, перед побегом, она, скорее всего, ему не поверила бы. Но прошлое осталось в прошлом, а сейчас ей хотелось поверить в будущее.

— Это ведь наш дом был там, у мельницы? — спросила Кара, решив сменить тему. По лицу старика было видно, что о побеге он сейчас говорить не станет.

— Откуда ты взял силу для магии? Использовал алтарь? Или, как ее, «жэрэмэ»?

— У Сорды всегда был слишком длинный язык, — поморщился дед. — Любой морт от рождения владеет жизнерушительной магией. Для нее не нужны боевые алтари Растерзателя. Достаточно того, что наши предки присягнули ему, поклявшись служить и после смерти. Это плохая магия, никогда больше не используй ее. Орден Сантаны сделал многое, чтобы морты о ней забыли, потому что перед «жэрэмэ» рыцари бессильны. С другой стороны, не каждый морт решится на жизнерушительную силу. Даже если этот морт хочет поднять восстание и обрести власть над миром, как в былые времена, он постарается завладеть боевым куполом, чем прибегнуть к жизнерушению.

— А что с ней не так? С этой магией? — спросила и поняла, что знала ответ. Но Каре хотелось услышать его от деда.

— Когда ты научишься слушать? — недовольно пробурчал Ягар. — Правильно говорят: «Лучше с умным воевать, чем с дураком пировать». Слово «жизнерушительная» тебе о чем-нибудь говорит? Тот, кто использует этот дар Растерзателя, вычитает из своей жизни месяцы, годы, а иногда и десятилетия. Можно всего раз использовать жизнерушительную силу, а назавтра уже не проснуться. Никто не знает, сколько в нем жизни. Поэтому, если не боишься смерти, можешь колдовать «жизнерушительно».

У Кары даже в горле пересохло.

— Дед, — наконец, произнесла она после долгого молчания. — Скажи мне честно. А ты Растерзателя видел?

— В кошмарах, что ли? — хмыкнул Ягар, но почему-то тепло улыбнулся, словно Кара затронула какую-то очень приятную для него тему. — Я видел иглы санкристия, которые вонзились мне в голову. Что было до них — все во мраке.

— Откуда в лесу взялась эта Шига? — снова перевела тему Кара, решив отвлечь деда от воспоминаний о пытках, которым его когда-то подвергли рыцари Ордена. — Ты уверен, что молодые морты не могли ее вызвать?

— Вот же заладила одно и то же! — дед в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Не могли! Нет в нынешних алтарях такой силы. Даже если они всю нижнюю деревню перережут и кровью Купол зальют — толку не будет. Я думаю, что тварь откуда-то спугнули, вот она к нам и пришла, мигрируя, как тигр или медведь.

— Хочешь сказать, что Шига еще со времен войны по земле ползает? Ведь всех же убили?

— Оставшись без хозяев, немертвии разбрелись кто куда. Некоторые и на север, в Тардар, уползли, а там власти Ордена нет. Тардар, конечно, выдал мортов, а вот отлавливать по лесам пыяров никто не стал, и рыцарей к себе они тоже не пустили. В Тардаре свой мрак, свои законы. Если куда и бежать от власти альфаров, то это к северянам. Вот там точно новая жизнь. Тебе туда надо.

— Мне и в Имаргоне хорошо будет, — сказала Кара и неожиданно зажмурилась от удовольствия. Дедово пойло на нее все-таки подействовало. Мечтать стало в разы приятнее. Даже усилий не требовалось, чтобы представить, какой радужной у нее станет жизнь в городе.

— Как же этих немертвий все-таки убивали? — задумчиво протянула она. А сама подумала о Синеглазке, которая, разумеется, тоже была немертвием или пыяром.

— Санкристием, конечно, — вздохнул дед, Кара же подумала, что Синеглазка санкристия не больно-то испугалась. Тот пыяр сдох от чего-то другого. И она до сих пор старалась долго об этом не думать.

— Что такого в этом санкристии?

Странно, что раньше она об этом не задумывалась. Будто то были очевидные вещи, о которых не говорят. Дед ответил не сразу, с трудом оторвавшись от горлышка.

— А пес его знает, — пожал он плечами. — Все забыл. Помню, что больше таких кинжалов не делают. Все, что есть у рыцарей сегодня — из запасов, оставшихся со времен войны. Но говорят, этих запасов столько, что хватит вооружить каждого жителя империи, включая младенцев. Сантана постарался на века. Болтают, что это добро хранится в подвалах Ордена и далеко не всегда используется. Рыцарей-то сегодня мало.

Кара слушала очень внимательно. Никогда раньше дед не говорил столько слов одновременно. И тем более — про мортов. Ягара либо пробрала настойка, либо ностальгия по прошлому. Или то и другое одновременно, потому что он разоткровенничался.

— Мы, морты, уже шестьсот лет морочим голову Ордену с нашими алтарями. То было нелегко, но нам удалось их обмануть, чтобы закрытые деревни-тюрьмы изначально строились вокруг Куполов. Да, алтари разрушены, зарыты в землю и лишены своей мощи, но для кое-какого колдовства еще годятся. Орден Сантаны до сих пор считает, что мы используем клуатон, когда колдуем. Много мортов отдали свои жизни, чтобы рыцари сейчас так думали. По сути, я рассказываю тебе самую главную нашу тайну. Кровь Растерзателя — вот, что делает алтарь смерти алтарем смерти. Растерзатель помечал своей кровью каждый боевой купол, который строил, клуатон же — этот древний камешек, упавший с небес, служил не более чем украшением. Герой альфаров — тот самый Сантана, сообразил насчет наших алтарей, потому что постарался уничтожить кровь Растерзателя с каждого купола. Но кое-что все-таки осталось, и даже спустя шестьсот лет этих крох хватает, чтобы творить слабое подобие былой магии. Поэтому Асхар и не мог вызвать Шигу. Жизнерушительная магия может напугать или отвлечь врага, превратить масло в вино, но никак не вызвать немертвия. Для такого колдовства всегда использовались боевые куполы, причем новые. Ты понимаешь, о чем я?

Кара отрицательно покачала головой, дед же горестно вздохнул.

— Все эти повстанцы, вроде Асхара, такие же, как сегодняшние рыцари Сантаны. Первые могут пукнуть огнем, вторые — порезать их санкристием. Ни о какой новой войне и свободе речи быть не может. Я предупреждал, чтобы ко мне не совались. И чтобы тебя не трогали. Сорда, старейшины — все они знали. Как думаешь, если бы Асхар Ландэр владел магией мортов и использовал силу куполов, мог бы я утопить его в болоте? Одно не учел старый дурак. У молодого дурня оказалось много денег и хорошие связи, старейшины его быстро нашли и вытащили. Если бы Асхар дня три в чарусе пролежал, никакая магия его оттуда уже не подняла бы.

— Так он мертв? — уточнила Кара, стараясь не выдать голосом бушевавшие в ней эмоции. Ярость, гнев, месть накрывали с головой, не оставляя места хладнокровным решениям.

— Ну, как сказать… — дед пожал плечами. — Мы, морты, все немного от живых отличаемся. Вот что, Кара. Да, я не твой родной дед, и ты это всегда знала, но я тебя полюбил, хотя мне плевать, веришь ты мне или нет. Это мое эгоистичное чувство любви. Когда попадешь в Имаргон, в городе не оставайся. Тебе нужно уехать из Альфарской империи. В Кеджаре война, да и мортов там не любят, а вот Тардар — самое то. В их города не суйся, осядь в деревне и начни новую жизнь. Ты кое-что смыслишь в знахарстве, такие люди везде нужны. Пообещай, что хотя бы об этом подумаешь. Морты рано или поздно поднимут восстание, но, если ты откажешься к ним присоединиться, а я знаю, что ты откажешься, тебя убьют. Ты должна пожить, Кара, слышишь? Иначе все будет напрасно.

Она только начинала его понимать, как дед снова все запутал.

— Обещаю подумать, — Кара положила ладонь на его заскорузлую руку. — Я не останусь в Имаргоне. Мы вместе сбежим в Тардар. Но мне нужна правда. Как я родилась?

— Если ты про мое прошлое, то да, я когда-то был Красным Вороном, — прокряхтел старик. — То, что тебе рассказали про тот ритуал, когда мы хотели вызвать Растерзателя, — все правда. Но про твою мать, честно, ничего не знаю. Я ее впервые увидел там, на алтаре. Не оправдываюсь, но лично я ее не убивал, хотя, наверное, мог спасти. Ты такая же красивая, как она.

Никто раньше не называл Кару красивой.

— Дед, — позвала она, чувствуя, что больше такого разговора у них не будет.

Он долго не отвечал, но, в конце концов, проворчал:

— Чего тебе?

— Я помню заклинания, — прошептала Кара. — Ту книгу, что ты разорвал в нужнике, я знаю ее наизусть. И не только ее. Но там, на мельнице у боевого Купола я не смогла защитить Карпа, не смогла противостоять Асхару. Что со мной не так? Повстанцы считают, что я дочь Растерзателя, потому что родилась во время того ритуала. Почему тогда я не могу колдовать?

— А ты хочешь? — пытливо спросил дед. — Я спрашиваю не про желание защитить Карпа, а про тягу к магии, вообще. Ты мечтаешь о магии мортов?

— Нет, — быстро и искренне ответила Кара. — Но я жалею, что ты не смог убить Асхара на болотах. И что я не смогла прострелить ему глотку на мельнице.

— Помнишь нашу песню?

— «У моего племени нет себя, у моего племени нет меня, — прошептала Кара слова, которые дед пел ей вместо колыбельной. — Наши реки темны от грязи, а вода не показывает больше, что лежит на дне».

— Верно, — вздохнул Ягар. — Тебе ведь не нравится то, что ты вспоминаешь? Все эти заклинания, обрывки образов, которые потом превращаются в кошмары… Чтобы ты ни вспомнила, Кара, знай одно. Сейчас ты хороший человек. Им и оставайся. Главное держись подальше от мортов. Завтра мы отправимся на дальнюю зимовку, где останемся на пару недель. Надо завершить твое обучение. Ты умная девочка, и так уже много знаешь. Из тебя выйдет хорошая знахарка. А потом, под новый год, мы расстанемся. Я с тобой отправиться не смогу. Во многих альфарских городах меня хорошо знают. Я был Красным Вороном недолго, но след оставил.

— Я заберу тебя, обещаю.

— Ха, — хмыкнул Ягар. — Давно хочу задать тебе один вопрос, но, если не ответишь, не обижусь. Только ответ ищи в глубине себя, он должен быть честным.

Кара напряглась, не желая продолжать разговор.

— Я скоро умру? — спросил старик, пытливо глядя ей в лицо.

Кара сглотнула, чувствуя, как в глотке мгновенно пересохло.

Неожиданно вспомнилось, как она почувствовала смерть человека там, на мельнице… Всего за минуту, но то была даже не интуиция, а настоящая уверенность.

Дед, конечно, не вечный, все умирают, но дело было не в расставании с близким человеком. Босые ступни Кары, мерзшие на холодном полу, вдруг почувствовали тепло, разливающееся по всему телу, будто прилив на большую луну. Тепло нарастало, превращаясь в жар, открытый огонь которого мгновенно вспыхнул до самого неба. Ложь была правдой, а правда — чем-то невидимым и ускользающим. Кару тошнило от правды.

— Да, — прохрипела она, понимая, что солгать не сможет. — Тебя убьют.

— Страшно, — признался Ягар. — Думал, что готов, столько раз ведь ждал, но нет — все равно неожиданно. Ты всегда будешь идти двумя дорогами, девочка. Одна — человеческая, но второй твой путь — мортовский, и от него не убежать. Не знаю, как долго продержишься, но уж попытайся. Предателям редко дают второй шанс. Я умру завтра?

— Нет, — солгала Кара, молча глотая слезы.

— Значит, послезавтра, — кивнул своим мыслям старик. — Иди спать. Мне еще нужно многое успеть сделать.

«Тебе нужно успеть побыть со мной», — хотела сказать ему Кара, но все, что она услышала сейчас, говорило об одном: расставания, как обычно бывают у близких людей, у них не будет. На языке вертелся вопрос про предателя, но она его проглотила. Дед тщательно хранил свои секреты.

— Я не готова, — прошептала Кара ему вслед.

— Приправь травой забвения свой хлеб, старого колдуна провожая, — пропел Ягар и принялся бормотать неразборчивое под нос, вычеркнув Кару из беседы. И вероятно, из своей жизни.