Рейхстаг сгорел, а через несколько недель возле местечка Нойхоф под Берлином некий обыватель, гуляя с собакой в лесу, обнаружил прикопанный труп с начисто снесенным картечью лицом и ладонями, сожженными паяльной лампой. На убитом был фрачный костюм, крахмальная сорочка и шелковое белье с монограммами – после недолгого следствия полиция пришла к выводу, что труп принадлежит господину Штайншнайдеру, ясновидящему, известному публике под именем Эрик Ян Хануссен[154].

К тому времени, как труп закопали, Хануссен уже осваивался на даче в Голицыно, в двух комнатах с приличной меблировкой и ванной – надо полагать, для Советской России условия были более чем приличные. Через французские окна, забранные решетками, можно было рассматривать прекрасно ухоженный парк с клумбами, асфальтовыми дорожками и длинным, обсаженным ивами, прудом в конце. Иногда там, в этом пруду, плавали лебеди, а по дорожкам прогуливались военные в защитного цвета рубахах, смешных галифе и синих фуражках. Трижды в день один и тот же малый приносил еду. Конечно, стол бы хотелось разнообразить, особо невыносимы были русские супы из кислой капусты, от которых, даже после того, как уносили посуду, в комнате оставался казарменный запах. Но в общем пока были все основания полагать, что он еще счастливо отделался. Особенно после того, как ему показали изуродованный труп – так сказать, его сменщика – и объяснили, что по следу идут мстители-вервольфы из штурмовых отрядов.

Дальше, как в кошмарном сне, когда его голого, до смерти напуганного, с забинтованным лицом, пристегнули брезентовыми ремнями к носилкам, сунули в медицинский фургон и отвезли в Росток – шесть часов изматывающей дороги под тоненьким армейским одеялом, перегрузили в воняющий селедкой баркас, вывезли в море и, вместе с носилками, подняли на борт русского корабля – но там он, по крайней мере, сразу получил кружку огненного чая с ромом, шерстяные носки и кальсоны, теплую полосатую фуфайку и матросскую робу, а потом, первый раз в жизни, и полный котелок этого их фирменного krautsuppe. Leb wohl, ess Kohl![155]

Но вот то, что долговязый перс, торговец оккультными книгами и владелец лучшей в Берлине эзотерической библиотеки, оказался русским агентом – какой позор, что он, ясновидящий Хануссен, этого сразу не понял!

* * *

– Что ж, Голубев, – усмехнулся Сталин. – Хороший доклад. Но вот у Вячеслава Михайловича есть к вам вопросы.

– Тут вы пишете… так… где же это? – Молотов пролистнул несколько страниц и нашел место, отмеченное на полях красным карандашом. – А, вот оно. Перед спиритическим сеансом в доме баронессы Штейглиц, когда гостям подали коктейли, генерал Бломберг[156] спросил фон Папена[157], что будет, если игры с социализмом зайдут слишком далеко. На что тот ответил: тогда вся надежда на Крысиного короля. Это что имелось в виду?

– Извините, товарищ Молотов, установить не удалось. Есть только версии.

– Ну что ж, поделитесь с нами своими версиями.

– Крысиный король – это может быть кличка кого-то из соратников или название секретного плана, заготовленного на критический случай. Я пытался через разные источники, но, к сожалению, пока конкретно ничего не разузнал. Один мой информатор рассказал, что в средневековой Германии так называли мифическое животное, состоящее из нескольких крыс, сросшихся хвостами. Считается, что его появление связано с болезнями и мором. Есть сказка «Rattenkönig Birlibi» Морица Арндта[158], и еще у Гофмана в «Щелкунчике». То есть, это такой легендарный уродец, повелитель крыс. Так что этим именем можно назвать кого угодно, не ошибешься. Ну и не знаю, есть ли связь, товарищ Молотов, но в Одессе, когда я был пацаном, моряки рассказывали, что раньше на кораблях, которые хлеб в Европу возили, с грызунами боролись следующим образом. Якобы брали, ловили нескольких крыс и сажали в бочку. Ну они там от голода ели друг друга, пока не оставалась одна, самая хищная и могучая. И она уже ничем, кроме других крыс, не хотела питаться. Вот эту крысу выпускали в трюм, и она там охотилась. Через пару месяцев только этот Крысиный король в трюме и оставался, остальных он или сжирал, или они сами убегали от страха. Вот такое якобы средство борьбы с вредителями. Но только думаю, брехня это, матросская байка. Потому что таким манером давно бы всех крыс окончательно извели, а они повсюду себя замечательно чувствуют.

– А этот ясновидящий Гитлера, что вы нам сюда привезли, – спросил товарищ Сталин. – Он что-нибудь говорит по этому поводу?

– Я с ним не общался, товарищ Сталин. Считал, что некомпетентен вести допросы такого уровня. Моя задача, как у пса – отыскать, отловить и принести хозяину. А уж что хозяин приготовит из этого кролика – не мое дело. Извините, если был неправ.

– Гм, – сказал товарищ Сталин. – Понятно, Молотов?

Молотов кашлянул, строго посмотрел через стеклышки и спросил:

– А вы не преувеличиваете значение этого ясновидящего? Правда думаете, что его предсказаниям можно верить?

– Нет, товарищ Молотов, извините, не думаю. С моей точки зрения, он аферист, искусно задуривший всем голову.

– А если так, то чем он заслужил такое к себе отношение? И почему достоин внимания руководителей Советского правительства и ЦК?

– Потому что в окружении Гитлера ему верят. Он, может, и не ясновидящий, но за последние десять лет был своим в разных оккультных кружках, где собирается вся их нацистская свора – знает, что у кого на уме и как там принимаются решения. С Гитлером, Гиммлером, Герингом неоднократно лично общался. Если с ним аккуратно работать, думаю, будет давать результат. Консультировать. Советовать. Давать оценку. Тем более, все равно ему деться некуда.

– Вот видишь, Молотов, – сказал товарищ Сталин. И повернулся к Якову. – Хорошо, товарищ Голубев, допустим. Допустим, он поможет нам понять, что делается в голове у Гитлера. Будет давать рекомендации. Но можем ли мы принимать политические решения на основе таких рекомендаций?

– А это вы мне скажите, товарищ Сталин, – довольно рискованно ответил Яков. – Я вашему мнению вполне доверяю.

И широко улыбнулся на всякий случай.

Сталин застыл на секунду, но тут же присел, хлопнул себя ладонями по коленкам и вдруг захохотал, забулькал, махая руками, страшно похожий на петуха, удачно оттоптавшего курицу. Наконец отсмеявшись и смахнув слезу, сказал:

– Видишь, Вячеслав, еще остались люди – не боятся подшучивать над товарищем Сталиным. Бесстрашные молодые орлы!