Все началось еще в сентябре, а к двадцать четвертому октября индекс Доу-Джонса потерял уже двадцать процентов. Но даже и теперь никто ничего не ожидал. И вдруг началась паника: черная пятница, черный понедельник, черный вторник.

И все – фондовый рынок рухнул.

Уолл-стрит трясло. Брокеры стрелялись, инвесторы выпрыгивали из окон, вчерашние миллионеры распродавали имущество. Никогда еще не предлагалось по дешевке столько «кадиллаков» с «роллс-ройсами», драгоценной мебели, предметов искусства, бриллиантовых диадем и норковых манто. Прежняя жизнь отломилась и сползала в пропасть, просто те, кто временно оказался на твердом, пока не ощущали этого, видя только зарницы на горизонте да слыша отдаленный гул.

Рынок рухнул, и Авель стал богаче на миллион.

Никакой его собственной заслуги в этом не было. Годом раньше он устроил лопоухого Ройтмана, жениха своей сестрички Муськи, в контору Бернарда Баруха, доверив управление своими счетами. А за месяц до краха, когда Барух отказался войти в консорциум финансистов, объединившихся для поддержки курса, Роберт Ройтман открыл Авелю короткие позиции на все, до чего смог дотянуться.

Вот так оно и сработало.

Бабушка сказала бы: «Делай добрые дела, они окупятся».

Впрочем, Авелю в ту осень было не до биржи. Он теперь вообще проводил больше времени не в конторе, а на аэродромах и в воздухе. Сначала мисс Бланшар готовилась к первому женскому национальному дерби, язвительно прозванному в прессе «пудреничным». Потом они пытались взять кубок Форда, но даже не вошли в десятку – глупая сойка вмазалась на взлете в стекло кабины, так что чудом удалось приземлиться вслепую за пределами полосы. А потом ей захотелось пролететь от Санта-Моники до Чикаго без посадки за десять часов – пришлось заказывать у Локхида специальную машину с дополнительным баком. Пока ждали, успели на встречу большевистского тяжеловоза «Страна Советов»[147], после долгих мучений добравшегося до Нью-Йорка. Огромный металлический моноплан с гофрированной обшивкой производил впечатление, хотя мисс Бланшар и назвала его самым уродливым самолетом на свете. Авиационные специалисты съехались поглазеть на диковинную машину и толпились вокруг, как детишки на ярмарке. Авель пообщался с заводскими инженерами и конструкторами – по всему выходило, что скоро все перейдут на металл – листовую сталь или алюминиевые сплавы. Это стоило взять на заметку.

В общем, пока они так прохлаждались, наступили новые времена.