Учебный семестр закончился, и Эсме уехала к себе во Францию. Пару дней Макс ходил как потерянный. Он не знал, где Эсме. Иногда он чувствовал, что не будет этого знать ещё ближайшие тридцать тысяч лет. Сначала казалось, облегчения не будет. Книга из библиотеки с рисунками пещеры Шове не помогла. Писать стихи на английском, вставлять их в гугл-переводчик, а потом перепроверять каждое слово в словаре тоже не помогло.

Помог Дэнни. После дня-двух этой тоски Дэнни сказал: «Друг, слушай! Что нам может помешать (кроме родителей, а их мы уговорим) поехать следующим летом автостопом во Францию на пару недель? Может, поздороваться?»

Макс очень обрадовался этому предложению и ответил, что ничего не может помешать вообще (кроме родителей, но впереди ещё несколько месяцев, чтобы их уговорить). Потом подумал ещё немного и добавил: «Разве что деньги».

Дэнни сказал, что деньги не будут помехой, если они возобновят свой бизнес по ремонту велосипедов и мытью машин в ближайшее время. За этим последовал большой сбор запчастей – погнутых колёс, грязных мягких насадок для руля, цепей, тросов, графитовой смазки, – и Макс почувствовал себя значительно лучше. А после того как организовали настоящую систему учёта с небольшой кассой, журналом расходов и доходов и к нему ручкой на шнурке – Максу ещё больше полегчало. Он начал примерять разные причёски и приятное, но серьёзное выражение лица для фотографии на паспорт. Вместе с Дэнни они договорились не говорить ничего родителям, пока не заработают первую сотню фунтов. Максу пришла в голову гениальная идея продавать подарочные ваучеры на мытьё машин к Рождеству. Тео сразу же купил два – один другу-трубочисту в благодарность за работу, другой Полли.

Тео не переставал улыбаться, потому что Полли должна была вернуться очень скоро.

– Ты и раньше это говорил, – с упрёком сказал ему Луи. – Ты всегда это говоришь, а она никак не вернётся.

Луи был в опустошённом, требовательном, раздражённом состоянии. Тео аккуратно его причесал. Макс с Дэнни резко ему сказали, что он ещё не дорос для ремонта велосипедов и мытья машин, что они рассмотрят его кандидатуру только через шесть лет, если он сейчас перестанет ныть об этом. Бабушка Грейс прислала Эби мягкую вязаную шапочку золотистого цвета. Луи стало так завидно, когда она её вытащила, что он заплакал. Жизнь его не радовала. Сердце болело при виде порезов на коврике. Он не мог даже отвлечься на полировку, потому что комната с лошадкой-качалкой была готова.

Она выглядела чудесно. Простыни были собраны, на окнах висели шторы, за каминной решёткой горел настоящий огонь. Ёлка Макса стояла пока пустая и тёмная, в ожидании, когда Полли вернётся домой.

Пришло время украшать дом к Рождеству.

Эби взяла это на себя. Начали в «комнате лошадки» – с бумажных снежинок, золотых и серебряных колокольчиков, больших гирлянд из плюща. Одну повесили на Рокки, другую – на дверь. Её листья-звёзды были для Макса самой Эсме – после того как она вытащила лист у него из волос и засунула себе за ухо. Где бы она ни была, всё равно она была достаточно близко, чтобы изменять биение его сердца. На заставке телефона у него теперь стояла карта Франции, а за день до этого он отправил ей сообщение:

Très классный Noël, Esmé![32]

Мх

И тут же пришёл ответ:

Très классный Noël à toi aussi![33]

Х

Он показал его Эби и сказал про идею поездки автостопом. Эби ответила, что идея великолепная, и, если нужно, она его поддержит.

От неё было гораздо больше толку, чем от старших братьев Дэнни, которые единодушно согласились, что он сумасшедший.

Эби раскомандовалась насчёт снежинок и колокольчиков, но Макс не возражал.

– О, выглядит очень хорошо, – воскликнул Тео, когда зашёл посмотреть, как у них дела. – Сейчас мне надо поехать кое за чем… – Он кивнул Эби и Максу, а они кивнули в ответ и многозначительно тайно переглянулись поверх головы Луи. – Итак! – продолжил Тео. – Никаких лазаний по стенам, катаний на велосипеде с лестницы, не переохлаждаться, не трогать огонь (Луи, это про тебя!). Ведите себя хорошо, и я вернусь с пиццей.

Луи, который сидел на Рокки, мрачно сгорбившись, и ни в чём не помогал, ответил, что не может потрогать огонь, потому что его посадили в клетку, и что он больше не любит пиццу.

– А что ты любишь? – спросил Тео.

– Ничего, – ответил Луи, – только качаться.

Он продолжил очень медленно раскачиваться, а лицо спрятал в гирлянду, украшавшую Рокки. Листья были самим Еслинджем, который влетал через окно в мантии из зелёного аромата. Но Еслиндж ушёл. И волшебство ушло. Эсме ушла. Миссис Лигуш ушла. Недавний тщательный осмотр показал, что даже чернота с его носа исчезла. Луи чувствовал себя брошенным.

Тео с сомнением посмотрел на него и сказал: «Может, тебе лучше поехать со мной. Только нужно будет ждать довольно долго, а ты это терпеть не можешь».

– А Эби и Макс всё сделают без меня, – пробурчал Луи.

– Верно, – согласился Тео.

– Я поеду, если смогу взять с собой Рокки и если Эби с Максом пообещают не делать ничего интересного, пока я не вернусь, – поставил условие Луи.

– Совершенно неразумно, – возразил Тео. – Невозможно. Вообще нет места для переговоров.

– Что это означает? – поинтересовался Луи.

– Нет! – в один голос произнесли Тео, Эби и Макс, а Эби ещё сказала папе: – Поедет только в случае, если…

– В случае, если что? – снова встрял Луи.

– Транспорт, – неопределённо сказала Эби, а за спиной Луи произнесла одними губами: – В случае, если пораньше!

– Очень вероятно, что опоздает, – ответил Тео.

– Что очень вероятно, что опоздает? – снова спросил Луи.

– Я, – ответил Тео. – Я опоздаю, если сейчас не поеду. Макс, Эби, уверены, что справитесь? Я могу взять его, но…

– Он будет кошмаром, – сказал Макс. Эби кивнула в знак согласия. – Сообщи… – Макс указал на свой мобильный телефон.

– Сообщу. – Тео засветился такой радостью, что Луи это заметил. Он поднял свою печальную голову, чтобы сказать, что никому нет до него дела и он не любит никого из них. В этот момент прогрохотал почтовый ящик. Эби подпрыгнула, как будто только и ждала этого, и выскочила из комнаты. Через минуту она вернулась с бледно-голубым конвертом от бабушки Грейс и показала его Тео.

Тео приложил два пальца к губам и поклонился Эби. Эби протянула письмо Луи и сказала: «Смотри!»

– Почему? – с подозрением спросил Луи.

– Потому что здесь твоё имя.

– Нет, его тут нет, – сказал Луи и отвернулся.

– Не строй из себя! – приказал Макс.

Итак, Луи в конце концов посмотрел, и это было правдой. Там было его имя.

– Открой, – скомандовал Макс.

Луи, который не забыл про другое письмо от бабушки Грейс, которое он открыл, посмотрел на Эби.

– Открой, – сказала Эби.

Тогда Луи взял конверт и очень аккуратно оторвал клейкий клапан, чтобы не испортить чудесные марки. Внутри был листок голубой бумаги.

Письмо от бабушки Грейс лично ему.

Лицо Луи засияло, будто он вытащил яркое ямайское солнце. Он прошептал Рокки: «Это правда».

Тео показал Эби пальцами знак «о’кей», Максу поднятые большие пальцы и на цыпочках вышел из комнаты.

– Давай послушаем, что она пишет, – предложил Макс.

Почерк на голубой бумаге напомнил Эби время, когда она сама училась читать, – каждая буковка аккуратно отделена. Однако бабушка Грейс не считала нужным слишком упрощать жизнь. Как только Эби начала учиться читать, бабушка стала вставлять запятые и длинные слова.

– Кричи, если будет нужна помощь, – сказала Эби.

Помощь не понадобилась разве что для первых слов.

«Мой милый Луи», – прочитал он вслух и остановился, чтобы посмотреть на Эби. Она увидела, что его глаза уже загорелись серебряным сиянием небывалого счастья.

«Мой милый Луи», – повторил он.

«У меня перед глазами твоё улы… улы… баю… щееся… улыбающееся лицо на фо… то…»

– Фотографии, – прочитала за него Эби, – со свадьбы.

– Я правда улыбался, – подтвердил Луи, кивая. – Я помню! Я улыбался вдвойне, потому что вы с Максом – нет. Я могу это теперь прочитать, слушай!

«Мой милый Луи,

У меня перед глазами твоё улыбающееся лицо на фотографии со свадьбы.

Теперь, Луи, Эби… Эби…»

– Эбигейл, – сказала Эбигейл. – Это я!

– Что?

– Эбигейл – это я. Я Эбигейл.

– Как это?

– Это моё имя.

– Забавно не знать, как зовут твою собственную сестру, – заметил Макс со своего места у окна, где лучше всего ловила мобильная связь и было видно улицу.

«Эбигейл рассказывает мне, как ты не читаешь свои учебники. Я очень надеюсь, что она… она…»

Луи снова застрял.

– Ошибается, – прочитала Эби.

«Я надеюсь, что ты любишь школу, Луи. Я и мои три сестры любили школу. Мы не пропустили ни одного дня…»

– Даже когда дождём с ураганом смыло наш мостик через реку, – продолжила по памяти Эби. – Мы положили учебники на голову и перешли речку вброд. И не опоздали на уроки!

– Откуда ты знаешь, что здесь это написано? – удивился Луи.

– Написано?

– Да, – подтвердил Макс, который мог легко читать текст вверх ногами.

– Остальное я прочитаю сам, – сказал Луи. – Не помогайте!

«Если бы ты был с нами, Луи, я думаю, ты сделал бы то же самое…»

– Да, сделал! Я бы переплавал! Легко.

– Переплыл, – сурово поправил Макс. – Не болтай, малыш!

– Это была не река, – сказала Эби. – А маленький, крошечный ручей. Я видела фотографии. Продолжай. Прочитай ещё.

«Я отправляю тебе цветок…»

– О! О! – в восторге воскликнул Луи и заглянул в конверт. – Нашёл! Вот он!

«Он фиолетовый или голубой? Это цветок с моего любимого дерева.

Теперь, Луи, напиши поскорее ответ твоей любящей бабушке Грейс».

Он справился. Со всем письмом. С ужасными словами, как «улыбающееся», «фотография» и «фиолетовый». Ни один учебник в бумажной обложке не ставил ему таких препятствий на пути. Но он не упал. Он их преодолел. Луи тяжело дышал, как мальчишка в конце забега. Он посмотрел на Эби и сказал:

– Для меня от бабушки Грейс!

– Да, – согласилась Эби.

– Это моё письмо, – торжествовал Луи. – И это мой цветок.

– Фиолетовый или голубой? – спросил Макс.

Луи склонился над цветком, закрыл глаза, глубоко вздохнул, снова посмотрел, потом засмеялся вслух:

– Я знаю, я знаю, я знаю! – воскликнул он. – Бумага! Мне нужна бумага!

– Для чего? – спросил Макс.

Но Эби поняла и принесла ему свой блокнот для писем.

«Дорогая бабушка Грейс».

Луи прервался, чтобы вытереть рукой нос.

«Это моё письмо. Эби помогла. Макс помог».

Легче всего – обнаружил Луи – было писать на полу, засунув листок под живот, а карандаш прижав к сердцу.

«Цветок фиолетовый».

А так это? Так это?

«И розовый. И голубой.

Я люблю тебя.

От твоего милого Луи».

Это заняло много времени. Целое утро прошло. Весь блокнот Эби был израсходован. Два карандаша исписаны до основания. Макс много раз заглядывал в телефон. Наконец он поймал взгляд Эби, кивнул ей и поднял телефон, чтобы она смогла прочитать сообщение на экране.

– Наконец-то, – сказала Эби. Луи, думая, что она говорит про его письмо согласился:

– Наконец-то.

Фиолетово-голубой цветок обмяк. Пальцы Луи устали. Он потряс ими, чтобы расслабить. Эби нашла конверт и написала адрес. Он с тревогой смотрел на неё.

– Ей понравится? – спросил он. – Этого достаточно?

Казалось, недостаточно. В письме ничего не было про Еслинджа. Про огромность Еслинджа, встречу с Еслинджем, потерю Еслинджа. Там ничего не говорилось о зелёном волшебстве, которое пронеслось сквозь их дом, потрясло их, изменило их мир, исправило его и вернуло им его обратно.

И при этом оно было словами на бумаге. Которая открыла дверь. Подарила друга. Рассказала историю.

Луи посмотрел на листок. Перевернул, пощупал обратную сторону, где его карандаш оставил волнистые гряды и кряжи слов. Снова посмотрел на первую страницу, она была даже лучше, чем ему казалось раньше. Луи понюхал её и обнаружил хоть и слабый, но след Еслинджа. Которого однажды он найдёт. Когда поймёт, где искать.

– Откуда всё это взялось? – спросил он Эби. Она сразу поняла, что он имеет в виду.

Еслиндж, который крадётся в тени между настоящим и воображаемым. Пещера из «комнаты лошадки». Тень Рокки, которая привела в движение стадо оленей. Миры, что открываются в словах и картинках.

– Это взялось из книг, – ответила Эби, вручая ему конверт. – Думаю, лучше тебе начать читать. И нужно положить сюда листок плюща.