В Далласе было жарче, чем в аду, особенно в аэропорту. Начавшаяся было осень вновь сменилась летом. Потоки горячего воздуха разносили звуки и запахи аэропорта Даллас-Форт-Уэрт. Стоя у трапа, спущенного из грузового отсека долгожданного самолета, я слышала шум двигателей и чувствовала запахи грузов и топлива. Я прилетела обычным коммерческим рейсом, но Биллу требовались особые условия.

Я обмахивалась полами пиджака, пытаясь не взмокнуть, когда ко мне приблизился католический священник.

Поначалу его сан вызвал у меня уважение, и я не возражала против его общества, хотя на самом деле не хотела ни с кем разговаривать. Я не успела отойти от перелета, а впереди меня ждали новые проблемы.

– Не могу ли я вам помочь? Простите, но я не мог проигнорировать ваше положение, – сказал этот невысокий мужчина.

Одет он был скромно, в соответствующий сану черный. Голос был полон сочувствия. Кроме того, он излучал уверенность человека, привыкшего обращаться к незнакомцам, не встречая протестов с их стороны. Мне показалось, что его прическа необычна для священников – каштановые волосы были длинными и слегка спутанными. Еще он носил усы – но особого внимания его внешности я не уделила.

– Мое положение? – спросила я, не обращая на его слова особого внимания.

Гладко отполированный деревянный гроб появился на краю грузового отсека. Билл был ужасным традиционалистом; свинцовый подошел бы для путешествия куда лучше. Сопровождающие, одетые в униформу, направили гроб к трапу – похоже, каким-то образом поставив его на колеса. Они обещали Биллу, что доставят его к конечной точке маршрута без единой царапины. Пара вооруженных охранников, остановившихся за моей спиной, должны были проследить за тем, что ни один фанатик не прорвется к гробу, чтобы сорвать крышку – одна из услуг, предоставляемых авиакомпанией «Анубис Эйр». Как Билл и настаивал, я убедилась, что его выгрузят первым.

Пока все шло по плану.

Я бросила взгляд в темное небо. Фонари над посадочными полосами включились несколько минут назад. Черная голова шакала на хвосте самолета выглядела хищной – яркий свет удлинил тени, раньше почти незаметные. Я снова посмотрела на часы.

– Да. Примите мои соболезнования.

Я бросила косой взгляд на нежеланного собеседника. Он тоже сел в самолет в Батон-Руж? Я не помнила его лица, но, возможно, я слишком нервничала во время перелета.

– Извините, – сказала я. – В связи с чем? Какие-то проблемы?

Он выглядел изумленным.

– Ну, – сказал он, кивая в сторону гроба, который успели спустить по трапу. – По поводу вашей утраты. Вы любили этого человека?

Он сделал маленький шаг ко мне.

– Разумеется, – сказала я, разрываясь между недоумением и злостью. Что он здесь делает? Полагаю, аэропорт не платит ему за сопровождение каждого человека, прилетающего с гробом. Особенно если этот гроб выгружают «Анубис Эйр». – Иначе я бы здесь не стояла.

Я начинала волноваться.

Медленно и осторожно я опустила свои щиты и прислушалась к человеку рядом со мной. Знаю-знаю, я вторгалась в его частную жизнь. Но я отвечала не только за свою безопасность, но и за безопасность Билла.

Священник – как оказалось, он излучал свои мысли достаточно четко, – думал о приближающейся ночи. Как и я – но с куда большим страхом. Он надеялся, что его друзья находятся там, где должны.

Пытаясь не выдать возросшую тревогу, я снова посмотрела вверх. В небе остались лишь слабые отсветы; в Техасе темнело быстро.

– Ваш муж, полагаю? – Пальцы священника легли на мой локоть.

Он начинал меня пугать. Я снова взглянула на него. Он не сводил глаз с грузчиков, которые стояли в верхней части трапа. Они носили черно-серебряную форму с логотипом «Анубис Эйр» на левой части груди. Затем его взгляд опустился ниже, на тех сотрудников компании, которые собирались переложить гроб на багажную платформу. Священник хотел… чего он хотел? Он пытался дождаться момента, когда они все отвернутся. Он не хотел, чтобы они видели, как он… что?

– Нет, мой парень, – сказала я, просто чтобы поддержать разговор.

Бабушка вырастила меня вежливой, но не глупой. Стараясь не привлекать к себе внимания, одной рукой я открыла сумочку и достала перцовый баллончик, который Билл дал мне на всякий случай. И прижала его к бедру. Я отшатнулась от фальшивого священника и его неопределенных намерений, но его рука крепче сжалась на моем локте, когда крышка гроба поднялась.

Два грузчика, стоявшие в багажном отсеке, сбежали по трапу и низко поклонились. Один из тех, кто перекладывал гроб на платформу, выругался, прежде чем согнуться в таком же поклоне – видимо, еще не привык. Такое почтение тоже входило в список услуг, но, по-моему, они перегибали.

Священник пробормотал:

– Боже мой, – но вместо того, чтобы упасть на колени, прыгнул ко мне и, схватив за руку, в которой я держала баллончик, потащил за собой.

Вначале мне показалось, что он пытается увести меня от опасности, которую воплощал открывшийся гроб. Наверное, о том же подумали грузчики, слишком увлеченные ролевыми играми по сценарию «Анубис Эйр». Проблема была в том, что они не помогли мне, даже когда я во весь голос закричала:

– Отпусти меня!

«Священник» продолжал тянуть меня за руку и пытался ускорить шаг. Я упиралась в землю двухдюймовыми каблуками и сопротивлялась, пытаясь ударить его свободной рукой. Я не собиралась позволять кому-то увести меня туда, куда я не хочу идти – по крайней мере, без боя.

– Билл! – мне стало действительно страшно.

Священник не был крупным мужчиной, но он был выше и тяжелее меня – и почти таким же целеустремленным. Несмотря на то что я сопротивлялась как могла, дюйм за дюймом он утягивал меня в сторону служебного входа в здание аэропорта. Из ниоткуда налетел порыв сухого горячего ветра, и, если бы я воспользовалась баллончиком, спрей полетел бы в мою сторону.

Билл медленно сел в своем гробу. Темные глаза обозрели происходящее вокруг. Краем глаза я увидела, как он укладывает пальцами гладкие темные волосы. Дверь служебного входа приоткрылась, и я поняла, что тот, кто стоит за ней, готов броситься священнику на помощь.

– Билл!

Воздух вокруг дрогнул, и неожиданно священник отпустил меня и метнулся в открытую дверь, как заяц, испугавшийся борзой. Я пошатнулась и упала бы на пятую точку, если бы Билл не остановился, чтобы подхватить меня.

– Привет, милый, – сказала я, чувствуя невероятное облегчение. Я поправила верхнюю часть своего нового серого костюма и порадовалась тому, что успела обновить макияж прежде, чем самолет приземлился. Я посмотрела в ту сторону, куда убежал священник. – Это было очень странно. – Я запихнула перцовый баллончик обратно в сумку.

– Сьюки, – проговорил Билл, – ты в порядке?

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, игнорируя благоговейные шепотки грузчиков, работавших на чартерном самолете в стороне от самолета «Анубис Эйр». Несмотря на то что пару лет назад весь мир узнал о том, что вампиры существуют не только в легендах и фильмах ужасов, но и в нашей реальности – существуют среди нас на протяжении веков, многие люди ни разу не видели вампира вживую.

Билл их проигнорировал. Он отлично умел игнорировать вещи, которые не считал стоящими внимания.

– Да, я в норме, – сказала я, слегка дезориентированная. – Я не знаю, почему он пытался меня утащить.

– Он неверно истолковал наши отношения?

– Не думаю. По-моему, он знал, что я ждала тебя, и пытался увести меня до того, как ты очнешься.

– Нам придется об этом подумать, – сказал Билл, мастер преуменьшения. – За исключением этой странности, как проходит твой вечер?

– Полет я пережила, – сказала я, пытаясь не выпячивать нижнюю губу.

– Больше ничего неподобающего? – Голос Билла звучал чуточку сухо. Он прекрасно понимал, что я чувствую себя уязвленной.

– Я не знаю, что такое «подобающий» перелет, потому что раньше я не летала, – сказала я резко. – Но до тех пор, пока не появился священник, все шло более-менее по плану. – Билл поднял одну бровь по своей привычке, и я продолжила: – Не думаю, что он на самом деле был священником. Зачем ему было встречать этот самолет? Зачем он подошел со мной поговорить? Он просто ждал, пока все, кто работает с гробом, отвернутся.

– Поговорим об этом в более приватной обстановке, – сказал мой вампир, бросив взгляд на мужчин и женщин, которые начали собираться вокруг самолета, чтобы узнать, из-за чего поднялась суматоха. Он отошел к затянутым в форму сотрудникам «Анубис Эйр» и тихо отчитал их за то, что они не пришли мне на помощь. По крайней мере, я предположила, что тема разговора именно такова, потому что грузчики побледнели и начали оправдываться.

Вернувшись, Билл приобнял меня за талию, и мы направились в сторону терминала.

– Отправьте гроб по адресу на крышке, – бросил Билл через плечо. – Отель «Тихая бухта».

«Тихая бухта» была единственным в Далласе отелем, который произвел дорогостоящий ремонт, необходимый для приема постояльцев-вампиров. В брошюре было написано, что «Тихая бухта» являлась одним из самых величественных отелей в центре – не то чтобы я видела центр Далласа или его величественные отели.

Мы остановились на плохо убранной лестнице на полпути к главному вестибюлю для пассажиров.

– Теперь рассказывай, – потребовал Билл.

Я бросила на него взгляд, соотнося между собой крошечные странности. Билл был очень бледным. Я знала, что он проголодался. Его брови казались черными на фоне почти фарфоровой кожи. Глаза тоже выглядели темнее, чем были на самом деле.

Он помог мне открыть дверь, и я пошла навстречу суматохе одного из самых больших аэропортов мира.

– Ты не прислушалась к нему? – Я знала, что Билл не имел в виду обычный слух.

– Я перестаралась с защитой во время перелета, – сказала я. – К тому моменту, как я заволновалась и попыталась проникнуть в его разум, ты поднялся из гроба, и он сорвался. До того, как он бросился бежать, мне кое-что показалось… – я запнулась, зная, что мои слова прозвучат надуманно.

Но Билл ждал. Он не тратил слова попусту. Он позволил мне закончить мысль. На секунду мы замедлили шаг, держась ближе к стене.

– Мне показалось, что он планировал меня похитить, – сказала я. – Я понимаю, что это звучит безумно. Кто знал, что я окажусь здесь, в Далласе? Кто знал, что я буду ждать твоего прилета? Но у меня осталось именно такое ощущение.

Билл сжал мою горячую руку в своей, прохладной.

Я подняла голову и заглянула Биллу в глаза. Он не был слишком высоким, и я не была слишком низкой, но мне все равно приходилось поднимать голову. Во мне вспыхнула привычная искорка гордости: я могла смотреть ему в глаза, не боясь, что он может меня очаровать.

Иногда мне хотелось, чтобы Билл мог заменить мои воспоминания – например, я была бы рада забыть о менаде, – но он не мог.

Билл обдумал то, что я сказала, запоминая каждое слово для будущих размышлений.

– Значит, сам полет прошел скучно?

– На самом деле довольно захватывающе, – призналась я. – После того как я убедилась, что сотрудники «Анубиса» погрузили тебя в самолет, я села в свой. Стюардесса объяснила, что делать в случае крушения. Я сидела рядом с аварийным выходом. Она сказала, что я могу с кем-нибудь поменяться, если боюсь не справиться с тем, что нужно делать во время аварии. Но я подумала, что смогу. Смогу справиться с неожиданным, понимаешь? А потом она принесла мне напиток и журнал.

Меня, официантку по профессии, редко обслуживали, и мне было приятно оказаться на месте клиента.

– Я уверен, что ты способна справиться с чем угодно, Сьюки. Тебе не было страшно во время взлета?

– Нет. Я немного волновалась насчет этого вечера. Кроме этого, все было хорошо.

– Прости, что не смог полететь с тобой, – пробормотал он. Его прохладный текучий голос окружил меня. Билл прижал меня к груди.

– Все нормально, – сказала я, уткнувшись носом в его рубашку, почти веря в собственные слова. – Это мой первый перелет, неудивительно, что мне пришлось понервничать. Но все было в порядке. До того, как мы приземлились.

Я могла стонать и жаловаться, но на самом деле радовалась тому, что Билл поднялся из гроба вовремя, чтобы провести меня через аэропорт. Я все сильнее чувствовала себя бедной родственницей из провинции.

Мы больше не обсуждали священника, но я знала, что Билл не забыл о нем. Он помог мне забрать багаж и найти водителя. Он мог бы оставить меня в кафе и организовать все самостоятельно, но, как он часто напоминал, однажды мне, возможно, придется заниматься этим самой – если наши дела потребуют, чтобы мы полетели куда-то в разгар дня.

Несмотря на то что аэропорт казался переполненным людьми, которые не чувствовали ничего, кроме печали и раздражения, я – пользуясь подсказками Билла, – сумела разобраться в указателях и восстановить защиту своего разума. Хватало того, что меня омывали усталость и злость других пассажиров: я не хотела знать, о чем конкретно они думают.

Я привезла тележку с нашим багажом – который Билл смог бы унести одной рукой – к стоянке такси, и мы с Биллом отправились в отель. С того момента, как Билл очнулся, прошло не больше сорока минут. Сотрудники «Анубиса» клялись, что гроб прибудет следом в течение трех часов.

Посмотрим, подумала я. Если им это не удастся, перелет – за их счет.

За семь лет, прошедших с окончания школы, я забыла о том, насколько Даллас велик. Многочисленные огни вечно занятого города завораживали. Я рассматривала улицы, которые мы проезжали, пока Билл смотрел на меня с раздражающей снисходительностью.

– Ты выглядишь очаровательно, Сьюки. Костюм очень тебе подходит.

– Спасибо, – довольно сказала я.

Билл настаивал на том, чтобы я выглядела «профессиональной», и после того, как я спросила, «профессиональной… кем?» – он посмотрел на меня одним из этих своих взглядов. Поэтому я надела белую рубашку и серый костюм, дополнив их жемчужными серьгами, черной сумочкой и каблуками. Я даже убрала волосы назад и уложила их в сложную прическу с помощью штуки, которую рекламировали по телевизору. Мне помогла подруга Арлин. По-моему, я выглядела достаточно профессиональной – профессиональной сотрудницей похоронного бюро, – но Биллу, кажется, все нравилось. Большую часть вещей я выбрала в магазине Тары: меня убедили, что для нее это допустимые издержки, и я постаралась не переживать насчет стоимости.

Я бы чувствовала себя спокойнее в форме официантки. Футболки и шорты всегда нравились мне больше, чем платья и брюки. И к форме официантки я могла бы надеть кроссовки, а не эти чертовы каблуки. Я вздохнула.

Такси остановилось около отеля, и водитель достал из багажника наши вещи. Их хватило бы на три дня, хотя я рассчитывала, что смогу распутать это дело и вернуться в Бон-Темпс следующей ночью – если вампиры Далласа будут следовать моим указаниям. Я хотела вернуться в обычную жизнь, где мне не приходится включаться в политику вампиров и страдать из-за нее – по крайней мере, до тех пор, пока Биллу снова не позвонят.

Но лучше взять с собой чуть больше одежды, чем столкнуться с ее отсутствием.

Я перебралась через сиденье, чтобы выйти из машины следом за Биллом, который расплачивался с водителем. Затянутый в форму портье переложил наш багаж на тележку. Он повернул худое лицо к Биллу и сказал:

– Добро пожаловать в «Тихую бухту», сэр. Меня зовут Барри, и я… – Билл сделал шаг вперед, и свет, льющийся из дверей лобби, упал на его лицо. – …помогу вам с вещами, – закончил Барри слабым голосом.

– Спасибо, – сказала я, давая мальчику время собраться. Он был не старше восемнадцати. Руки у него слегка подрагивали. Я потянулась к его разуму, чтобы понять, чего он испугался.

Я изумилась. И обрадовалась. Прикоснувшись к разуму Барри, я поняла, что он такой же телепат, как я! Но уровень его контроля и развития напоминал скорее то, какой я была лет в двенадцать. Он вообще ничего не умел. Он совершенно себя не контролировал и едва удерживал слабые щиты – и, кажется, застрял в стадии отрицания. Я не знала, чего мне хотелось сильнее – сгрести его в объятия или треснуть по голове как следует. В тот же момент я поняла, что не могу выдать его тайну. Я отвела взгляд в сторону и переступила с ноги на ногу, как будто мне было скучно.

– Я проследую за вами с багажом, – пробормотал Барри, и Билл тепло ему улыбнулся.

Барри ответил неловкой улыбкой и занялся нашими вещами. Похоже, его смутила внешность Билла, ведь его мысли он прочитать не мог – что и делало вампиров привлекательными для людей вроде меня. Барри предстоит узнать, как легко расслабиться в присутствии вампира – раз уж он устроился на работу в отель, который готов был их принимать.

Некоторые думали, что все вампиры выглядят пугающе. Как по мне, это зависело от вампира. Я помнила, каким мне показался Билл при нашей первой встрече – удивительно непохожим на человека, но не пугающим.

Пугающей была женщина, что ждала нас в лобби «Тихой бухты». Я готова была поспорить, что именно она довела беднягу Барри почти до истерики. Она подошла к нам, когда мы зарегистрировались. Билл убрал банковскую карту в кошелек (кто бы знал, как сложно получить кредитную карту тому, кто старше ста шестидесяти лет; я чуть с ума не сошла), и я прижалась к нему, надеясь, что вампирша меня не заметит.

– Билл Комптон? Детектив из Луизианы? – ее голос был таким же спокойным и прохладным, как у Билла, но гораздо более сухим. Она была мертва уже довольно долго. Ее кожа была белой, как бумага, и совершенно гладкой. Тонкое синее с золотом платье длиной до щиколоток не красило ее, только подчеркивая бледность. Каштановые волосы, заплетенные в косу, которая спускалась ниже поясницы, и сияющие зеленые глаза придавали ей совсем неземной вид.

– Да, – вампиры не пожимают друг другу руки, но эти двое встретились взглядами и обменялись вежливыми кивками.

– Это – та самая женщина? – Она, вероятно, указала в мою сторону. Я не разглядела стремительного жеста, только слабую рябь в воздухе.

– Это моя напарница Сьюки Стакхаус, – сказал Билл.

Мгновение спустя она кивнула, показывая, что поняла намек.

– Я Изабель Бомон, – сказала она. – После того как вы устроитесь в номере и приведете себя в порядок, вы поедете со мной.

Билл сказал:

– Мне нужно будет утолить голод.

Изабель перевела задумчивый взгляд на меня, несомненно, удивляясь тому, что я не предоставлю своему сопровождающему кровь, но это ее не касалось. Она сказала:

– Просто позвоните на стойку администрации.

Несчастная смертная вроде меня просто сделала бы заказ по меню. Но с учетом того, что времени у нас было мало, я решила, что с ужином лучше подождать до того, как мы закончим с делами.

После того как наши сумки оказались в спальне – достаточно большой для того, чтобы в ней поместились постель и гроб, – тишина в маленькой гостиной сделалась неуютной. Холодильник для напитков был заполнен синтетической кровью, но сегодня Биллу требовалась настоящая.

– Я должен позвонить, Сьюки, – сказал Билл. Перед поездкой мы это обсудили.

– Разумеется.

Не глядя на него, я вернулась в спальню и заперла дверь. Возможно, ему действительно нужно испить кого-то еще, чтобы я сохранила силы для предстоящей работы, но я не обязана на это смотреть или получать от этого удовольствие. Через несколько минут я услышала стук в дверь и голос Билла, приветствующего кого-то – свой ходячий ужин. До меня донеслось тихое бормотание и низкий стон.

К сожалению, я слишком разумна, чтобы сбросить напряжение, швырнув в стену расческу или одну из чертовых туфель. Кроме того, во мне сохранилось какое-никакое чувство собственного достоинства – и я знала, что определенных вещей Билл не станет терпеть. Поэтому я разобрала свою сумку и, спрятавшись в ванной, освежила макияж. Еще я воспользовалась туалетом, хотя не чувствовала особой нужды. Я успела узнать, что в мире вампиров туалеты не являлись необходимостью, и даже если в доме, где живет вампир, и был работающий унитаз, они периодически забывали о бумаге.

Вскоре я услышала, как дверь номера открылась и снова закрылась, и Билл постучал, прежде чем зайти в спальню. Он выглядел порозовевшим, его лицо стало округлым.

– Ты готова? – спросил он.

Внезапно до меня дошло, что я впервые собираюсь выполнять задание посторонних вампиров, – и мне стало страшно. Если мне не удастся, моя жизнь и не-жизнь Билла окажутся под угрозой. Я кивнула, чувствуя, как пересыхает горло.

– Не бери с собой сумочку.

– Почему? – я изумленно посмотрела на него. В чем проблема?

– В сумочке можно что-то спрятать. – Например, колья, подумала я. – Положи ключ от номера в… у этой юбки есть карманы?

– Нет.

– Ну, спрячь ключ в белье.

Я приподняла подол юбки, чтобы Билл мог посмотреть, в каком белье он предлагает мне что-то прятать. Выражение его лица обрадовало меня сильнее, чем я могла сказать словами.

– Это… это… стринги? – Билл внезапно показался очень задумчивым.

– Именно. Я подумала, что под юбкой не обязана выглядеть деловой.

– Ты такая красивая, – пробормотал Билл. – Кожа такая загорелая… нежная.

– Поэтому я решила, что могу обойтись без колготок, – я засунула пластиковый прямоугольник – «ключ» – за лямку трусиков.

– Не думаю, что он удержится, – сказал Билл, сверкая огромными глазами. – Возможно, нам придется разделиться, так что ключ может тебе понадобиться. Попробуй другое место.

Я передвинула прямоугольник ниже.

– Ох, Сьюки. Так ты не сможешь вытащить его достаточно быстро. Нужно… нужно идти, – Билл, кажется, очнулся от транса.

– Если ты настаиваешь, – сказала я, опуская юбку.

Он взглянул на меня потемневшими глазами. Провел руками по своим карманам, проверяя, не забыл ли чего – ужасно человеческий жест, от которого я почувствовала что-то, что не смогла бы описать словами. Мы коротко кивнули друг другу и пошли по коридору, к лифту. Изабель Бомон пришлось нас ждать – почему-то я была уверена, что она не привыкла к подобному.

Древняя вампирша – выглядела она не старше тридцати пяти, – стояла на том же месте, где мы ее оставили. Здесь, в «Тихой бухте», Изабель не чувствовала необходимости притворяться человеком. Она совершенно не двигалась. Люди ерзают, стремясь выглядеть важными, занятыми. Вампиры же могут просто занимать место, не чувствуя необходимости доказывать свое право на это. Когда мы вышли из лифта, я подумала, что Изабель подобна статуе. Нетрудно было бы ошибиться и повесить на нее шляпу – хотя об этом пришлось бы пожалеть.

Когда мы были футах в шести от Изабель, в ней сработало что-то вроде системы оповещения. Ее взгляд остановился на нас, и правая рука шевельнулась, как будто кто-то нажал кнопку включения.

– Следуйте за мной, – сказала она и скользнула к главным дверям.

Барри едва успел открыть их перед ней. Я заметила, что ему хватило опыта опустить взгляд; все, что говорят об опасности взгляда вампира, – чистая правда.

Можно было бы догадаться, что машиной Изабель окажется навороченный черный «Лексус» в полной комплектации. Вампиры не ездят на обычных машинах. Изабель дождалась, пока я пристегнусь – они с Биллом не посчитали нужным озаботиться такой мелочью, – прежде чем выехать с парковки. Мы проехали по широким улицам Далласа. Изабель казалась строгой и молчаливой, но через некоторое время – наверное, минут через пять, – она встряхнулась, очевидно, вспомнив, что получила определенные указания.

Мы забрали влево. Я разглядела что-то вроде заросшей травой поляны и неопределенные очертания – какой-то памятник или вроде того. Изабель указала направо длинным костлявым пальцем:

– Техасское Книгохранилище, – сказала она, и мне показалось, что она сочла себя обязанной заговорить со мной. Это означало, что ей отдали насчет меня определенные распоряжения. Очень интересно. Я внимательнее присмотрелась к длинному кирпичному зданию. К моему удивлению, оно выглядело совершенно обычным.

– Так это здесь убили Кеннеди? – восторженно выдохнула я. Я как будто увидела «Гинденбург» или что-то столь же значимое.

Изабель кивнула. Я заметила ее движение только потому, что ее коса чуть качнулась.

– В старом депозитарии открыли музей, – сказала она.

Вот куда я бы хотела заглянуть. Если мы задержимся в Далласе, я, пожалуй, прогуляюсь. Или даже возьму такси, пока Билл отдыхает в своем гробу.

Билл улыбнулся мне через плечо. Он замечал малейшую перемену моего настроения, и это нравилось мне примерно в восьми случаях из десяти.

Минут через двадцать мы миновали деловые кварталы и оказались в жилой части города. Поначалу нам встречались скромные прямоугольные здания, но понемногу они становились больше – в отличие от придомовых участков. В конце концов, мы подъехали к огромному дому, уместившемуся на крошечном клочке земли. Полоска земли вокруг дома была совсем узкой, и, несмотря на темноту, смотрелся он нелепо.

Я бы только порадовалась, будь дорога длиннее.

Мы припарковались перед домом – по крайней мере, так мне показалось. Билл открыл для меня дверь. Секунду я стояла на месте, робея перед началом… работы. Я знала, что внутри здания находились вампиры. Много вампиров. Я узнала о них так же, как узнала бы об ожидающих моего внимания людях – но вместо ярких всполохов мыслей, по которым я различала людей, я чувствовала… как бы сказать? Что-то вроде пустот, каждая из которых представляла вампира. Я прошла вперед по ведущей к дому дорожке и, наконец, почувствовала ментальный след человека.

Над входом горел фонарь, и я смогла заметить, что дом сложен из бежевого кирпича с белой каймой. Фонарь, очевидно, оставили для моего удобства; любой вампир видел намного лучше, чем самый зоркий человек. Изабель провела нас к двери, которую обрамляла кирпичная арка. На двери висел изящный венок из виноградных лоз и засушенных цветов, который почти скрывал глазок. Разумно со стороны вампиров, стремящихся походить на людей, – я осознала, что ни одна деталь не отличает этот дом от тех, которые мы проезжали. Ничто не говорило о том, что здесь живут вампиры.

Но именно здесь они и жили. Я вошла в дом следом за Изабель и насчитала четверых в большой комнате, куда открывались двери, двоих – в коридоре и как минимум шестерых – на просторной кухне, похоже, спроектированной для того, чтобы в ней готовили еду человек для двадцати. Стало ясно, что дом был куплен, а не спроектирован одним из вампиров, потому что они либо планировали крошечные кухни, либо вовсе обходились без них. Им нужны были только холодильник для хранения синтетической крови и микроволновка, в которой ее можно было бы согреть. Что им готовить?

Возле раковины высокий тощий парень мыл пару тарелок, так что, возможно, какие-то люди здесь все же жили. Когда мы проходили мимо, он слегка повернулся и кивнул мне. Он носил очки и высоко подворачивал рукава рубашки. Мне не удалось поговорить с ним, потому что Изабель вела нас за собой – похоже, в столовую.

Я не могла читать мысли Билла, но знала его достаточно хорошо, чтобы по развороту плеч понять, как сильно он напряжен. Ни один вампир не мог чувствовать себя комфортно, заходя на чужую территорию. В обществе вампиров законов и правил было больше, чем в любом другом, – они просто не говорили о них в открытую. Но я понемногу узнавала о них.

Сколько бы вампиров ни было в доме, я быстро обнаружила их лидера. Он наравне с другими сидел за длинным столом в большом обеденном зале. Гик, подумала я. Затем я осознала, что он тщательно притворяется гиком: он был… другим.

Светлые волосы он зализал назад. На худом, совершенно не впечатляющем теле висели рубашка в тонкую полоску и штаны из смесовой ткани. Еще он носил очки в черной оправе, совершенно ему не нужные. Его кожа была бледной – неудивительно – и усыпанной веснушками. Ресниц и бровей почти не было видно.

– Билл Комптон, – сказал гик.

– Стэн Дэвис, – отозвался Билл.

– Верно. Добро пожаловать в город.

В его голосе проскользнул иностранный акцент. Когда-то он был Станиславом Давидовичем, подумала я и немедленно постаралась выбросить эту мысль из головы. Если кто-то из них поймет, что время от времени я выхватываю из тишины их сознаний отдельные мысли, я окажусь обескровленной до того, как открою рот.

Даже Билл об этом не знал.

Я спрятала страх на чердаке собственного разума. Взгляд светлых глаз остановился на мне. Стэн изучал меня дюйм за дюймом.

– Меня устраивает наше соглашение, – сказал он Биллу, и я заподозрила, что он хотел похвалить Билла. Как бы похлопать его по спине.

Билл слегка наклонил голову.

Вампиры не тратят время на слова, которые в такой ситуации говорили бы люди. Человек спросил бы Билла, как дела у его старшего, Эрика; попытался бы его припугнуть, на случай если я решу заупрямиться; может быть, представил бы нас наиболее важным из присутствующих. Но Стэн Дэвис был верховным вампиром. Он поднял руку, и молодой вампир с темными, как у латиноса, волосами вышел из комнаты и вернулся, ведя за собой человеческую девушку. Увидев меня, она вскрикнула и дернулась в мою сторону, пытаясь высвободиться из хватки вампира, держащего ее за плечо.

– Помоги мне! – всхлипнула она. – Ты должна мне помочь!

По ней было видно – дура. Что, по ее мнению, я должна была сделать против полного зала вампиров? Ее мольба была нелепой. Я несколько раз повторила это про себя – очень быстро, стараясь освободить сознание для того, что должна буду сделать.

Я поймала ее взгляд и приложила палец к губам, велев ей замолчать. Ее взгляд остановился на мне, и она подчинилась. Я не вампир и не обладаю способностями к гипнозу, но я и не выгляжу опасной. Я выгляжу как девушка, которая работает на малооплачиваемой работе в единственном баре в маленьком южном городке: светловолосая, пышногрудая, загорелая – и совсем молодая.

Возможно, я выгляжу не слишком умной. Хотя дело, скорее, в том, что и люди, и вампиры думают, что симпатичная светловолосая девушка, работающая в баре, не может быть умной.

Я повернулась к Стэну Дэвису, радуясь тому, что Билл стоит за моей спиной.

– Мистер Дэвис, вы ведь понимаете, что мне понадобится уединиться с девушкой, чтобы ее допросить? И мне нужно знать, чего вы от нее хотите.

Девушка начала всхлипывать – тихо, душераздирающе и с учетом обстоятельств невыносимо раздражающе.

Светлые глаза Дэвиса встретились с моими. Он не пытался очаровать или подавить меня – скорее, он меня изучал.

– Я полагал, твой сопровождающий в курсе соглашения, которое мы заключили с его старшим, – сказал Стэн Дэвис.

Я поняла его намек. Я, человек, не стоила того, чтобы меня просвещать. Заговорив со Стэном, я выставила себя чем-то вроде жареной курицы, болтающей с посетителем KFC. Тем не менее мне нужно было понимать задачу.

– Я знаю, что вы согласились с условиями Пятого округа, – сказала я, следя за тем, чтобы голос не дрогнул, – и я сделаю все возможное. Но, не зная, что искать, я не смогу даже начать.

– Мы должны выяснить, где наш брат, – сказал он после паузы.

Я попыталась не выдать своего изумления.

Как я и говорила, некоторые вампиры вроде Билла жили в одиночестве. Другие чувствовали себя комфортнее в группе, называемой гнездом. Если гнездо существует достаточно долго, они начинают звать друг друга братьями и сестрами. Некоторые гнезда существуют десятилетиями – одно, расположенное в Новом Орлеане, просуществовало два века. Перед тем как мы покинули Луизиану, Билл рассказал мне, что вампиры Далласа живут особенно обширным гнездом.

Я так себе мыслитель, но даже мне было ясно, что для такого могущественного существа, как Стэн, потерять одного из братьев было не только дико, но и унизительно. А вампиры переносят унижение примерно так же плохо, как люди.

– Пожалуйста, расскажите, что с ним произошло, – я старалась, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.

– Мой брат Фаррел не возвращается в гнездо уже пять ночей, – сказал Стэн Дэвис.

Я понимала, что они проверили любимые охотничьи угодья Фаррела и опросили каждого члена своего гнезда, выясняя, не видел кто из них брата. Тем не менее я открыла рот, чтобы задать вопрос, как сделал бы любой человек. Но Билл тронул меня за плечо, и я, взглянув на него, увидела, как он качает головой. Мой вопрос сочли бы оскорблением.

– А эта девчонка? – спросила я вместо этого. Она затихла, но продолжала дрожать и выглядела так, как будто упала бы, если бы вампир-латинос отпустил ее руку.

– Работает в клубе, где его видели в последний раз. В нашем «Мышином крыле», – для вампиров бары были самыми выгодными предприятиями, во многом потому, что основные события в них происходили ночью. Почему-то круглосуточные прачечные не вызывали такого же ажиотажа, как вампирский бар.

В прошедшие два года вампирские бары стали основными центрами ночной жизни. Глупые люди, одержимые вампирами – клыколюбы, – тусовались в барах, принадлежащих вампирам, специально наряжались и надеялись привлечь внимание своих кумиров. Туристы приходили, чтобы поглазеть на тех и других. Работать в таком баре? Я бы не согласилась.

Я поймала взгляд вампира-латиноса и указала на кресло на своей стороне длинного стола. Он усадил девушку на него. Я посмотрела на нее сверху вниз, готовясь скользнуть в ее мысли. Ее разум не имел ни малейшей защиты. Я закрыла глаза.

Ее звали Бетани. Ей был двадцать один год, и она считала себя дикаркой, настоящей оторвой. До этого момента она не представляла, в какие неприятности может влипнуть. Работа в «Мышином крыле» была самой бунтарской из ее выходок – и, к сожалению, могла стать смертельно опасной.

Я вновь перевела взгляд на Стэна Дэвиса.

– Вы ведь понимаете, – начала я, всерьез рискуя, – что, получив от нее нужные сведения, должны будете ее отпустить целой и невредимой?

Он сказал, что согласился с условиями, но я должна была убедиться.

Билл за моей спиной вздохнул тяжело и безрадостно. Глаза Стэна Дэвиса на секунду вспыхнули – по-настоящему вспыхнули – от гнева.

– Да, – почти выплюнул он, наполовину обнажив клыки. – Я дал свое согласие.

Мы встретились взглядами. Мы оба знали, что еще два года назад вампиры Далласа предпочли бы похитить Бетани и пытать ее до тех пор, пока не выбьют из нее все, что она знает, и еще немного того, что придумает, надеясь избежать боли.

Открыв свое существование человечеству, вампиры многое выиграли – но и многим пожертвовали. Например, привычными методами.

– Как Фаррел выглядит?

– Как ковбой, – сказал Стэн без тени юмора в голосе. – Он носит галстук-боло[3], джинсы и рубашку с застежками из фальшивого жемчуга.

Вампиры Далласа, похоже, плевать хотели на моду. Может, мне все же следовало захватить с собой форму официантки.

– Какого цвета глаза и волосы?

– Волосы – каштановые с проседью. Глаза карие. Тяжелая челюсть. Около… пяти футов и одиннадцати дюймов ростом. – Стэн явно переводил единицы измерения из одной системы счисления в другую. – Тебе бы показалось, что ему лет сорок, – добавил Стэн. – Худой. Гладко выбритый.

– Возможно, стоит увести Бетани в другое помещение? В комнату поменьше, без лишних глаз и ушей. – Я пыталась выглядеть послушной. Это казалось правильной стратегией.

Стэн шевельнул рукой – я едва уловила его движение, – и буквально через секунду все вампиры, кроме самого Стэна и Билла, покинули зал. Не оглядываясь, я поняла, что Билл встал возле стены, готовый ко всему. Я сделала глубокий вдох. Пришла пора браться за работу.

– Бетани, как ты себя чувствуешь? – ласково спросила я.

– Ты знаешь, как меня зовут? – спросила она, вжавшись в спинку кресла на колесиках.

Я развернула ее лицом к себе и опустилась на кресло рядом. Стэн, все еще сидящий во главе стола, оказался за моей спиной.

– Я знаю о тебе почти все, – сказала я, стараясь выглядеть одновременно дружелюбной и осведомленной. Я собирала ее мысли из воздуха, как некоторые собирают яблоки. – В детстве у тебя был пес по кличке Гав. Твоя мама печет лучшие на свете кокосовые пироги. Однажды твой папа так увлекся игрой в карты, что проиграл слишком много, и ты заложила свой видеомагнитофон, чтобы помочь ему расплатиться. Ты не хотела, чтобы мама узнала.

Она раскрыла рот, едва не забыв об опасности, в которой находилась.

– Невероятно! Ты похожа на экстрасенса из телешоу!

– Нет, Бетани, я не экстрасенс, – сказала я сухо. – Я телепатка. Я читаю твои мысли, включая те, которые ты сама не замечаешь. Вначале я уговорю тебя расслабиться, а потом заставлю вспомнить все, что произошло во время твоей смены в баре… но не сегодня, а пять ночей назад.

Я посмотрела на Стэна. Он кивнул.

– Но я не думала о мамином пироге! – Бетани, похоже, зациклилась на том, что ее поразило.

Я подавила вздох.

– Ты могла этого не заметить. Эта мысль проскользнула, когда ты посмотрела на Изабель. Она очень бледная, и цвет ее лица напомнил тебе о креме для пирога. А о том, как ты скучаешь по собаке, ты подумала после того, как сообразила, что твои родители будут скучать по тебе.

Я поняла, что допустила ошибку, как только договорила. И, разумеется, Бетани снова начала плакать – вспомнив, в какой ситуации оказалась.

– Зачем ты здесь? – спросила она между всхлипами.

– Чтобы помочь тебе вспомнить.

– Ты сказала, что ты не экстрасенс.

– Верно. – Или, может, я была экстрасенсом? Иногда я думала, что не до конца исследовала то, что вампиры считали даром. До встречи с Биллом я относилась к нему скорее как к проклятию. – Экстрасенсы могут прикоснуться к предмету и узнать о его владельцах. Могут увидеть кусочки прошлого или будущего. Кто-то общается с мертвыми. А я телепатка. Я могу читать мысли некоторых людей. Возможно, у меня получилось бы навязать кому-то свою волю, но этого я не пробовала.

С учетом того, что я только что встретила другого телепата, я думала, что попытка может увенчаться успехом. Но я отложила мысль об этом на будущее – мне нужно было сконцентрироваться на текущем деле.

Сидя напротив Бетани и прикасаясь коленом к ее колену, я приняла кое-какие решения. Идея подслушивать чужие мысли с конкретной целью была для меня новой. Большую часть своей жизни я старалась не слушать, но теперь от того, насколько хорошо я выполню свою работу, зависели две жизни – Бетани и моя собственная.

– Послушай, Бетани, вот что мы сделаем. Ты вспомнишь тот вечер, а я тебе помогу. Я буду в твоей голове.

– Будет больно?

– Нет, не будет.

– А что потом?

– Ты вернешься домой.

– Вернусь?

– Разумеется, – с подредактированными воспоминаниями, в которых благодаря вампирам не останется ни меня, ни этого вечера.

– Меня не убьют?

– Конечно, нет.

– Обещаешь?

– Обещаю, – я выдавила из себя улыбку.

– Ладно, – неуверенно ответила она. Я подвинулась так, чтобы она не видела Стэна за моим плечом. Я не имела понятия о том, что он делал, но, если бы Бетани увидела его белое лицо, мои старания ее успокоить пошли бы прахом. – Ты красивая, – сказала она неожиданно.

– Спасибо. Ты тоже, – по крайней мере, в других условиях она могла бы показаться красивой.

Рот Бетани был маловат для ее лица, и из-за этого она казалась немного надутой, но некоторые мужчины считали, что это мило. У нее были изумительные волосы, густые, темные и тяжелые, и тонкое тело с небольшой грудью. Теперь, когда на нее смотрела другая женщина, Бетани задумалась о том, не выглядят ли ее смятая одежда и смазанный макияж убого.

– Ты выглядишь нормально, – тихо сказала я, взяв ее руку в свою. – Мы немного подержимся за руки… не бойся, я тебя не съем.

Она захихикала. Ее пальцы чуть расслабились, и я начала охоту.

Я долго готовилась к чему-то подобному. Вместо того чтобы избегать использования телепатии, я пыталась ее развивать. Билл помогал мне. Люди, работающие в «Фангтазии», были нашими подопытными. Я почти случайно обнаружила, что могу практически загипнотизировать человека. Я не заставляла их исполнять свою волю, но проскальзывала в сознания с пугающей легкостью. Если выяснить, что именно расслабляет человека, можно с легкостью погрузить его в состояние, подобное трансу.

– Что тебе нравится больше всего, Бетани? – спросила я. – Ты ходишь на массаж? Или предпочитаешь маникюр? – Я осторожно заглянула в ее сознание и, выбрав то, что отвечало моим целям лучше всего, заговорила мягко и ласково: – Представь, что ты в парикмахерской, у своего любимого мастера… Джерри. Он расчесывает твои волосы, не оставляя ни единой спутанной прядки, и бережно их разделяет. Они такие густые… Ему потребуется много времени, чтобы подстричь тебя, но ему это нравится, потому что у тебя здоровые сияющие волосы. Джерри поднимает одну прядь… ножницы щелкают. Обрезанные кончики падают на пластиковую накидку и соскальзывают на пол. Ты чувствуешь, как он снова касается твоих волос. Снова и снова он перебирает густые пряди, разделяет их, щелкает ножницами. Время от времени он проводит по твоим волосам расческой, чтобы убедиться, что край остается ровным. Тебе так хорошо. Ты расслабляешься в кресле, пока он возится с прической. Рядом нет… – подождите-ка. Я почувствовала тень недоумения. – В салоне всего пара человек, и все они заняты так же, как Джерри. Кто-то работает феном. Ты едва слышишь голоса в соседней кабинке. Джерри расчесывает твои волосы снова и снова…

Не знаю, что о моей технике сказал бы профессиональный гипнотизер, но у меня – по крайней мере, в этот раз – все получилось. Сознание Бетани было спокойным, как озерная гладь. Она была готова говорить. Тем же ровным голосом я сказала:

– Пока он возится с твоими волосами, мы поговорим о том, как прошла твоя смена. Не забывай, ты все еще в салоне… Расскажи Джерри о том, как собиралась на работу. Не обращай внимания на меня, я – просто дуновение ветерка, неразборчивый голос, который доносится из соседней кабинки. Ты не разберешь, что именно я говорю, пока я не позову тебя по имени.

Эта информация предназначалась не только для Бетани, но и для Стэна.

Теперь я скользнула глубже в ее сознание. Бетани осматривала свою квартиру – маленькую и довольно чистую. Она делила ее с другой сотрудницей «Мышиного крыла». Та представлялась Дезире Дюма и, по мнению Бетани, полностью соответствовала своему выдуманному имени: самовлюбленная сердцеедка, чуть слишком полная, чуть слишком светловолосая и совершенно уверенная в собственной сексуальности.

Сопровождать Бетани в ее воспоминаниях было как смотреть фильм. Очень скучный фильм. Память Бетани была даже слишком хорошей. Если опустить унылые части вроде спора о достоинствах двух марок туши, Бетани вспомнила следующее: она, как обычно, приготовилась к работе, и они с Дезире вместе поехали в клуб. Дезире работала в сувенирном магазинчике «Мышиного крыла». На работе она носила красное бюстье и черные сапоги и продавала всякую вампирскую мелочовку за немалые деньги. Еще она, сияя искусственными клыками, позировала для фото с туристами – и получала за это чаевые. Худая и робкая Бетани была обычной официанткой; она целый год ждала, когда освободится должность в сувенирном магазине, где зарплата была выше, чем в зале – хотя чаевых оставляли меньше, – и можно было присесть, пока никого не было. Но места Бетани пока не получила и порядочно злилась на Дезире; не так важно – но я услышала, как сообщаю об этом Стэну.

Я никогда не погружалась в чужое сознание так глубоко. Я старалась быть осторожной, но без толку – в конце концов, мне пришлось оставить эти попытки и сосредоточиться на задании. Бетани была совершенно расслаблена. У нее была отличная зрительная память, и она была занята воображаемой стрижкой не меньше, чем я – восстановлением событий того вечера.

В тот вечер Бетани подавала синтетическую кровь четырем вампирам: рыжеволосой женщине и ее невысокой коренастой подруге, латиноамериканке с очень темными глазами, светловолосому подростку с замысловатыми татуировками и мужчине с тяжелой челюстью, каштановыми волосами и галстуком-боло. Вот он! Фаррел остался в памяти Бетани. Мне пришлось скрыть удивление и узнавание и попытаться направить Бетани в нужную сторону.

– Это он, Бетани, – прошептала я. – Что ты о нем помнишь?

– Ах, он, – Бетани заговорила вслух, напугав меня настолько, что я едва не опрокинула кресло. В своих воспоминаниях она обернулась к Фаррелу и задумалась о нем. Он выпил две бутылки синтетической крови первой группы и оставил ей чаевые.

Бетани нахмурилась, сосредоточившись на моем вопросе. Она старательно вспоминала – перебирала фрагменты воспоминаний, пытаясь подобраться к тем, в которых мелькал вампир с каштановыми волосами.

– Он ушел в туалет с блондином, – сказала она, и я увидела в ее памяти светловолосого вампира с татуировками. Если бы я была художником, я могла бы его нарисовать.

– Молодой вампир, на вид лет шестнадцати. Светловолосый, с татуировками, – пояснила я Стэну, и мне показалось, что он удивился. Я едва уловила перемену его настроения, слишком сосредоточенная на… проклятье, я чувствовала себя жонглером… но я подумала, что эмоция, промелькнувшая на лице Стэна, была удивлением.

Странно.

– Уверена, что он вампир? – спросила я Бетани.

– Он пил кровь, – равнодушно сказала она. – У него была бледная кожа. Он напугал меня. Да, я уверена.

И он ушел в туалет вместе с Фаррелом. Мне стало тревожно. Вампир мог зайти в туалет только ради человека, с которым договорился о встрече: ради секса, кормления или того и другого одновременно – любой вампир предпочел бы последнее.

Я снова скользнула в воспоминания Бетани: она помнила, как обслужила еще парочку посетителей – я не узнала никого из них, хоть и присматривалась к присутствующим. По большей части они напоминали безобидных туристов. Один из них, смуглый мужчина с пышными усами, показался мне знакомым, и я обратила внимание на его спутников: высокого худого мужчину со светлыми волосами до плеч и коренастую женщину с одной из худших стрижек, которые я видела.

Я хотела задать Стэну пару вопросов, но вначале нужно было закончить с Бетани.

– Вампир, похожий на ковбоя, возвращался в зал, Бетани?

– Нет, – ответила она после паузы. – Больше я его не видела.

Я осторожно проверила, нет ли в ее сознании белых пятен; я не смогла бы вернуть утраченное, но, пожалуй, смогла бы определить, не поиграл ли кто с ее памятью. Я ничего не нашла. Я знала, что она пытается вспомнить. Чувствовала, как напряженно она выискивает намеки на присутствие Фаррела, и понимала, что вот-вот потеряю контроль над ее мыслями и воспоминаниями.

– Как насчет молодого блондина с татуировками?

Бетани задумалась наполовину осознанно.

– Его я тоже не видела, – сказала она. В мыслях промелькнуло имя.

– Ты хочешь что-то сказать? – спросила я тихим спокойным тоном.

– Нет! Ничего! – глаза Бетани широко распахнулись. Стрижка закончена. Я потеряла ее. Над контролем предстояло еще поработать.

Она хотела кое-кого защитить. Хотела уберечь его от того, через что ей пришлось пройти. Но она не могла не вспомнить его имя, и я подслушала ее мысли. Я не понимала, почему она считала, что этот мужчина знает больше, но если она права…

Мне ни к чему было показывать, что я узнала ее тайну, поэтому я улыбнулась ей и, не оборачиваясь к Стэну, сказала:

– Можно отпустить ее. Я услышала достаточно.

Я вгляделась в лицо Бетани, лучащееся облегчением, и повернулась к Стэну. Он наверняка понял, что я о чем-то умолчала, и мне не хотелось, чтобы он об этом заговорил. Кто мог бы угадать, о чем думает вампир – тем более такой важный? Но смутное чувство подсказывало, что Стэн меня понял.

Он не сказал ни слова, но в столовую зашел новый вампир – девушка, которая в момент смерти была ровесницей Бетани. Стэн сделал правильный выбор. Девушка потянулась к Бетани, взяла ее за руку и улыбнулась, не показывая клыков.

– Мы отвезем тебя домой, хорошо? – спросила она.

– Отлично! – Бетани светилась, как неоновая вывеска. – Отлично, – повторила она уже не так уверенно. – Вы поедете ко мне домой? Вы…

Но вампирша посмотрела Бетани в глаза и заговорила:

– Ты ничего не помнишь о событиях сегодняшнего дня. Ты помнишь вечеринку.

– Вечеринку? – вяло, почти без любопытства переспросила Бетани.

– Ты была на вечеринке, – сказала вампирша, провожая Бетани к выходу из зала. – Ты была на восхитительной вечеринке и познакомилась с одним милым парнем. Вы уехали вместе, – она еще продолжала что-то рассказывать, когда они вышли. Я надеялась, что у Бетани останутся хорошие воспоминания.

– Итак? – спросил Стэн, как только двери за этими двумя закрылись.

– Бетани подумала, что вышибала из клуба может что-то знать. Она видела, как он вошел в мужской туалет следом за Фаррелом и вампиром, которого вы не знаете.

А вот я не знала – и не готова была спрашивать у Стэна, – пьют ли вампиры кровь друг у друга.

К тому же, в их системе ценностей секс и питание были связаны так тесно, что я не могла представить, чтобы вампир пил кого-то, кроме человека. Пьют ли вампиры кровь друг у друга, если их жизням ничего не угрожает? Если речь шла, так сказать, о жизни и смерти, один вампир мог поделиться своей кровью с другим, но я не слышала, чтобы они обменивались кровью в других обстоятельствах. Честное слово, спрашивать об этом Стэна не хотелось. Может, я подниму тему с Биллом, когда мы выберемся из этого дома.

– Значит, из ее разума ты узнала, что Фаррел был в баре. Он ушел в туалет вместе с другим вампиром, молодым мужчиной со светлыми волосами и татуировками, – подвел итог Стэн, – а следом за ними туда же зашел вышибала.

– Верно.

Стэн взял длительную паузу, очевидно, раздумывая о том, что делать дальше. Я ждала, радуясь, что не слышу его внутренних споров. Ни эха, ни отзвуков.

Мне повезло. Я очень редко ловила вспышки из сознания вампиров – даже познакомившись с их жизнью, я долгое время не подозревала, что это возможно. Я ни разу не слышала мыслей Билла. Его компания оставалась для меня чистой радостью. Возможно, впервые в жизни у меня были нормальные отношения с мужчиной. Конечно, Билл не был живым мужчиной, но мир несовершенен.

Билл как будто понял, что я думаю о нем – я почувствовала на своем плече его руку и накрыла его ладонь своей, жалея о том, что не могу подняться и обнять его по-настоящему, не в присутствии Стэна. Не стоило его провоцировать.

– Мы не знаем вампира, который ушел с Фаррелом, – сказал Стэн. После всех его раздумий эти слова звучали ответом. Может быть, он размышлял о том, не раскрыть ли мне кое-какие детали, но решил, что я слишком глупа, чтобы их понять? Что ж, я предпочитаю, чтобы меня недооценивали. Да и в целом какая разница? Но кое-что мне все же следовало знать, и я спросила:

– Значит, вышибала из «Мышиного крыла»?

– Его зовут Ре-Бар, – сказал Стэн. В его голосе прозвучала тень отвращения. – Он из клыколюбов.

Значит, Ре-Бар заполучил работу мечты. Он проводил каждую ночь рядом со своими кумирами, работал с ними и для них. Для человека, завороженного немертвыми, это было большой удачей.

– Что он может сделать с потерявшим контроль вампиром? – спросила я из чистого любопытства.

– Он присматривает за пьяными людьми. Мы обнаружили, что вышибалы из числа вампиров склонны превышать полномочия.

Я не хотела всерьез об этом задумываться.

– Ре-Бар здесь?

– Скоро будет, – сказал Стэн. Ему не потребовалось призывать никого из свиты. Я была почти уверена, что он поддерживает с ними что-то вроде ментальной связи. Я не сталкивалась ни с чем подобным и знала, что Эрик не способен мысленно связаться с Биллом. Наверное, у Стэна был особый дар.

Пока мы ждали, Билл присел на соседнее кресло, потянулся ко мне и взял меня за руку. Я находила его присутствие успокаивающим – одна из причин, по которым я его любила. Я постаралась расслабиться и сохранить силы для следующего допроса, но в голову вскоре полезли нехорошие мысли. Положение вампиров Далласа внушало мне некоторые – серьезные – опасения. Я подумала о человеке, которого заметила в воспоминаниях Бетани о посетителях бара. О человеке, который показался мне знакомым.

– О нет! – Я резко выдохнула, неожиданно вспомнив, где его видела.

Вампиры немедленно насторожились.

– Что такое, Сьюки? – спросил Билл.

Стэн выглядел будто бы высеченным изо льда. Его глаза вспыхнули зеленью – на этот раз мне точно не показалось. Я, проглатывая слова, поспешила объясниться.

– Священник, – сказала я Биллу. – Человек, который сбежал от нас в аэропорту, тот, который пытался меня увести. Он был в баре.

Одежда и обстановка из воспоминаний Бетани смутили меня, но теперь я была уверена.

– Кажется, я понял, – медленно сказал Билл. Его память была почти абсолютной, и я могла быть уверена в том, что лицо странного незнакомца отпечаталось в его сознании.

– Я и тогда не поверила, что он священник, но теперь мы знаем, что он был в баре в ту ночь, когда Фаррел исчез, – сказала я. – Одетый в обычную одежду. Не в черную сутану с белым воротничком.

Повисла пауза. Стэн медленно проговорил:

– Но этот человек… якобы священник, побывавший в баре… он, даже имея двоих помощников, не смог бы увести Фаррела против его воли.

Я опустила взгляд на сцепленные руки и ничего не ответила. Я не хотела быть тем, кто озвучит общие подозрения. Билл тоже проявил мудрость и промолчал. Наконец Стэн Дэвис, старший вампир Далласа, сказал:

– Бетани вспомнила, что Фаррел ушел не один. С ним был вампир, которого я не знаю.

Я кивнула, старательно отводя взгляд.

– Этот вампир, вероятно, помог похитить Фаррела.

– Фаррел свободен? – спросила я, как будто ответ не имел никакого значения.

– Ты думаешь…

– Я ни о чем не думаю, – я помотала головой, но Билл больно сжал мои пальцы. – Ой.

Мы сидели в напряженной тишине, пока выглядящая юной вампирша не привела крепкого парня, которого я видела в воспоминаниях Бетани. Только вот Бетани видела его иначе; в ее глазах он выглядел более поджарым и менее полным, более ухоженным и менее растрепанным. Но все же Ре-Бар остался узнаваемым.

Я сразу же заметила, что с мужчиной что-то не так. Он с готовностью следовал за вампиршей и улыбался всем присутствующим, но как-то рассеянно, что ли. Любой человек, влипший в вампирские неприятности, почувствовал бы тревогу, насколько бы очарованным ни был, но Ре-Бар… я поднялась с места и подошла к нему. Он смотрел, как я приближаюсь, с радостным нетерпением.

– Привет, приятель, – ласково сказала я и пожала ему руку. И отшатнулась, как только пальцы разжались. Отступила на пару шагов. Мне хотелось проглотить обезболивающее и лечь.

– Что ж, – сказала я Стэну, – у него определенно что-то не то с головой.

Стэн взглянул на Ре-Бара со скепсисом.

– Объяснись, – сказал он.

– Чё как, мистер Стэн? – спросил Ре-Бар.

Я готова была поспорить, что никто не говорил со Стэном Дэвисом в таком тоне – по крайней мере, не в последние пятьсот или около того лет.

– Мои дела в порядке, Ре-Бар. А твои? – я оценила способность Стэна сохранять спокойствие.

– Знаете, я себя офигенно чувствую, – сказал Ре-Бар, удивленно покачав головой. – Я самый удачливый ублюдок на Земле… извините за выражение, леди.

– Нет проблем, – выдавила я.

– Что с ним сделали, Сьюки? – спросил Билл.

– У него в голове выжжены дыры, – сказала я. – Я не знаю, как еще это объяснить, и не могу сказать, что именно с ним сделали, потому что никогда еще такого не видела, но, когда я заглянула в его мысли, в его память, я обнаружила в ней… дыры. Это похоже на операцию, при которой хирург, пытавшийся удалить маленькую опухоль, вырезал половину кишечника и аппендицит заодно просто для подстраховки. Когда вы извлекаете чужие воспоминания, вы чем-то их заменяете, верно? – я повела рукой, показывая, что говорю обо всех вампирах. – Кто-то что-то извлек из сознания Ре-Бара, ничего не оставив взамен. Как при лоботомии, – добавила я, вдохновившись. Я много читала. В школе мне пришлось непросто, но я много читала. Это помогало мне справляться с моей ситуацией. Самообразование и все такое.

– Значит, все, что Ре-Бар знал о пропаже Фаррела, потеряно, – сказал Стэн.

– Да, вместе с его личностью и кучей других воспоминаний.

– Он еще на что-то способен?

– В целом, наверное, да. – Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным, даже не подозревала, что такое возможно. – Но не думаю, что он сможет работать вышибалой, – добавила я, пытаясь быть честной.

– Он пострадал, потому что работал на нас. Мы о нем позаботимся. Пристроим убирать клуб после закрытия, например, – сказал Стэн. По его тону я поняла, что он хочет произвести на меня впечатление сострадательного или, по крайней мере, честного вампира.

– Было бы здорово! – Ре-Бар просиял, глядя на своего босса. – Спасибо, мистер Стэн.

– Отведи его домой, – приказал своей помощнице Стэн.

Она направилась к выходу вместе с человеком, подвергшимся лоботомии.

– Кто мог так с ним поступить? – поинтересовался Стэн. Билл не ответил. В конце концов, в его обязанности не входил бесполезный риск – только моя охрана и следственные мероприятия, если в них возникнет нужда.

В этот момент в столовую вошла рыжеволосая вампирша, которая была в баре в ночь исчезновения Фаррела.

– Что ты помнишь о ночи, когда Фаррел исчез? – спросила я, не заботясь о протоколе. Она оскалилась в мою сторону. Белые клыки выделялись на фоне темного языка и яркой помады.

– Отвечай, – велел Стэн.

Лицо вампирши разгладилось. Эмоции исчезли, как исчезают складки хорошо выглаженного покрывала.

– Я не помню ничего особенного, – наконец сказала она. Значит, способность Билла запоминать детали с одного взгляда была уникальной. – Мы с Фаррелом пересеклись не больше, чем на пару минут.

– Ты можешь сделать с Рейчел то же, что с официанткой? – спросил Стэн у меня.

– Нет, – ответила я, возможно, чуть слишком жарко. – Я не могу читать мысли вампиров. Совсем. Вы – как закрытые книги.

– Ты помнишь блондина – одного из нас, – который выглядел лет на шестнадцать? С татуировками на руках и груди? – спросил Билл.

– Да, – немедленно ответила рыжеволосая Рейчел. – Татуировки были римскими или вроде того. Примитивные, но интересные. Я запомнила его, потому что он не появлялся здесь и не просил Стэна о праве на охоту.

Значит, вампиры, проходя через чужую территорию, должны были зарегистрироваться в местном туристическом центре. Я запомнила этот факт, чтобы вернуться к нему позже.

– Он пришел с человеком. По крайней мере, говорил с одним, – продолжила рыжеволосая вампирша. На ней были синие джинсы и зеленый свитер, который казался мне слишком теплым. Но вампирам не приходилось волноваться из-за погоды. Она посмотрела на Стэна, а затем перевела взгляд на Билла, который ответил коротким жестом, означающим, что он хочет услышать все, что она вспомнит. – Человек был темноволосым, с усами, если я правильно помню, – она махнула рукой, как будто говоря: они все такие похожие.

После того, как Рейчел ушла, Билл поинтересовался, есть ли в доме компьютер. Стэн сказал, что есть, и посмотрел на Билла с искренним удивлением, когда Билл, извинившись за отсутствие ноутбука, попросил разрешения им воспользоваться. Стэн кивнул. Перед тем как выйти из комнаты, Билл, поколебавшись, обернулся ко мне.

– Ты не против, Сьюки? – спросил он.

– Нет, конечно, – я постаралась, чтобы голос прозвучал уверенно.

– С ней все будет в порядке, – сказал Стэн. – Есть еще несколько людей, которых она должна проверить.

Я кивнула, и Билл ушел. Я улыбнулась Стэну. От напряжения я всегда улыбалась. Не счастливой улыбкой, конечно. Но, по крайней мере, я не орала в голос.

– Как долго вы с Биллом вместе? – спросил Стэн.

– Несколько месяцев. – Чем меньше Стэн о нас знает, тем мне спокойнее.

– Ты им довольна?

– Да.

– Ты любишь его? – в голосе Стэна звучала усмешка.

– Не ваше дело, – ответила я. – Вы сказали, что я должна проверить еще нескольких человек?

Следуя тому же сценарию, что с Бетани, я пожала некоторое количество рук и влезла в некоторое количество пустых голов. Бетани определенно была самым внимательным человеком в баре. Эти люди – еще одна официантка, бармен-человек и постоянный клиент, клыколюб, который сам напросился на проверку – имели скучные мысли и посредственную память. Я выяснила, что в свободное время бармен сбывал на сторону украденное и после его ухода посоветовала Стэну поставить за стойку кого-то другого – во избежание контактов с полицией. Кажется, это впечатлило его сильнее, чем я надеялась. Я не хотела, чтобы ему понравилось прибегать к моим услугам.

Билл вернулся, когда я заканчивала с последним сотрудником бара, и выглядел он довольным. Похоже, ему повезло. В последнее время Билл проводил большую часть своего свободного времени за компьютером, что мне не слишком нравилось.

– Вампира с татуировками, – сказал Билл, когда в зале не осталось никого, кроме нас со Стэном, – зовут Годрик, хотя последние лет сто он представляется Годфри. Он отступник. – Не знаю, как насчет Стэна, но меня Билл впечатлил. За несколько минут у компьютера он провел настоящее расследование.

Стэн выглядел потрясенным. Я, наверное, выглядела озадаченной.

– Он присоединился к радикально настроенным людям и планирует совершить самоубийство, – тихо сказал мне Билл, видя, что Стэн погрузился в размышления. – Этот Годфри хочет выйти на солнце. Существование ему, похоже, наскучило.

– Значит, он хочет захватить кого-нибудь с собой? – Желает ли Годфри, чтобы Фаррел погиб вместе с ним?

– Он отвернулся от нас и вступил в Братство, – сказал Стэн.

Это прозвучало очень драматично, но мне не пришло в голову смеяться над словами Стэна. Я слышала о Братстве, хотя и не встречала никого, кто был бы его членом. Для вампиров Братство Солнца было все равно что Ку-клукс-клан для афроамериканцев. Его влияние распространялось быстрее поветрия.

Я опять откусила больше, чем могла прожевать.