Прошел месяц. Снег сошел полностью, и природа вокруг Академии святого Вильхельма оживала с поразительной, почти пугающей скоростью - словно спешила поскорее залечить зимние раны. Земля покрывалась зеленью, а воздух наполнился тонким, сладковатым ароматом ранних цветов. Над высокими башнями Академии закружились птицы-бабочки. Вокруг снова зазвучал их позабытый за зиму щебет.

Итоги той первой совместной миссии обернулись для Уэны и Каэля неожиданным триумфом. Икарис принял их отчет и похвалил за успешно улаженный конфликт. А вот для их вспыльчивого напарника исход миссии оказался разгромным.

После того как Урсус так яростно сорвался, его ждал тяжелый разговор с принцем за закрытыми дверями. Какое именно наказание понес паладин, осталось тайной, но выговор Икариса выжег из него всю былую спесь. Последний месяц Урсус вел себя тише воды: почти не проявлял активности, мрачно молчал на тренировках и, казалось, временно перестал быть прежним гадом. Впрочем, Уэна не обманывалась этим внезапным смирением. На смену тренировкам и выездам пришла другая рутина - вся Академия сейчас лихорадочно готовилась к экзаменам.

Уэна отдавала учебе все силы. Она занималась в одиночку, но чаще всего готовилась вместе с Гвендолин. Благодаря ее помощи и совместным урокам, Уэна уже уверенно изъяснялась на эльфийском. Синдарин, который раньше казался ей набором сложных и чуждых звуков, теперь звучал из ее уст четко и правильно. Гвендолин была строгим, но прекрасным учителем.

Этим вечером Уэна сидела в самом дальнем углу библиотеки. Здесь, среди высоких стеллажей, было спокойнее всего. Косые лучи заходящего солнца пробивались сквозь узкое окно, золотя пылинки в воздухе и мягко ложась на исписанные листы ее тетради.

Девушка перечитывала свои лекции по некромантии. Перелистывая страницы, она вспоминала, как тяжело ей давался этот предмет в начале года. Заклинания путались, а сама суть магии смерти казалась непостижимой. Но теперь, благодаря ее упорству, сложные формулы укладывались в голове легко. Уэна чувствовала тихую гордость за то, что справилась.

Ее мысли прервал тихий, размеренный шаг. Она подняла голову - к ее столу приближался Икарис.

- Добрый вечер, - произнес принц, останавливаясь у ее стола.

В его голосе не было привычной для паладинов строгости. Икарис смотрел на нее тепло, с мягкой, почти ласковой улыбкой. Уэна вежливо улыбнулась в ответ.

- Добрый вечер.

- Опять некромантия? - он бросил мимолетный взгляд на ее тетрадь и сочувственно покачал головой. - Ты слишком много трудишься, Уэна. Впрочем, твои усилия окупаются. Я сегодня видел свежие списки успеваемости. Ты на пятом месте в общем рейтинге. Для первого года обучения - это потрясающий результат.

Уэна невольно улыбнулась, чувствуя, как к щекам приливает приятное тепло.

- Экзамены - это наш последний рубеж. Очень хочется сдать их достойно, а потом наконец-то уйти на заслуженные каникулы и выспаться.

Икарис тепло усмехнулся, но Уэна тут же скромно перевела взгляд на свои записи и озвучила мысль, которая давно ее занимала:

- Это ведь твой последний курс, впереди выпускной. Кто же тогда займет твое место и станет новым наставником паладинов?

- Об этом можешь не переживать, - Икарис слегка наклонился к ней, и его голос прозвучал доверительно тихо. - Я не оставлю Академию насовсем. Буду часто приходить сюда и навещать вас, параллельно готовясь принять трон от отца.

Уэна открыла рот, собираясь спросить что-то еще, но Икарис опередил. Он словно читал ее мысли, безошибочно угадывая то, что болело сильнее всего.

- И первое, что я сделаю, когда корона окажется у меня на голове, - тихо, но твердо произнес принц, глядя ей прямо в глаза, - Я изменю жизнь в твоем поселении. Больше никто не будет страдать.

Уэна замерла, так и не произнеся ни слова. Эти фразы ударили наотмашь, заставив сердце пропустить удар. Икарис задел самую чувствительную струну ее души, и скрывать это было бесполезно.

На мгновение Уэне показалось, что с ее плеч свалилась огромная тяжесть. В груди разлилось щемящее чувство облегчения. Внутренне она понимала, как много значат эти слова от будущего короля, и отчаянно хотела верить в их искренность.

Девушка растерянно улыбнулась, внезапно поймав себя на мысли, что совершенно не знает, что ответить. Нужные слова просто вылетели из головы, оставив лишь путаницу из благодарности и волнения.

Икарис, заметив ее замешательство, лишь понимающе улыбнулся кончиками губ. Он аккуратно отстранился, возвращая прежнюю дистанцию.

- Доброй ночи, Уэна. Не засиживайся допоздна.

- Доброй ночи, Икарис, - тихо выговорила она. – И... спасибо.

Принц развернулся и бесшумно двинулся прочь.

Уэна замерла за столом, провожая его фигуру долгим взглядом, пока он окончательно не скрылся за массивными дверями библиотеки.

Девушка все еще продолжала улыбаться, глядя на исписанные страницы тетради. Слова принца оставили после себя греющее душу послевкусие.

«- Смотрю, у кого-то лекции по некромантии вдруг стали вызывать исключительно радость», - раздался в ее мыслях тихий голос Вистэйна.

Уэна усмехнулась.

«- Икарис пообещал, что, когда станет королем, изменит жизнь в моем поселении,» - поделилась она своей радостью. - «Представляешь? Там наконец-то все наладится.»

«- Это замечательно, детеныш,» - отозвался Вистэйн, - «Но не забывай, что ты и сама уже начала менять там жизнь. Своим упорством и без чужой помощи.»

От его слов улыбка Уэны стала еще теплее. На душе было непривычно легко и спокойно - редкое чувство за весь этот долгий и тяжелый год.

***

Тем временем в комнате общежития Гвендолин в одиночестве зубрила лекции. Она сидела за столом, подперев голову руками, и монотонно повторяла сложные правила, когда в дверь негромко, но настойчиво постучали.

Гвендолин вздрогнула и поспешно пригладила волосы. Этот стук она узнала бы из тысячи.

На пороге стоял Серлин. Он быстро скользнул внутрь комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.

- Уэны нет? - негромко спросил он, явно надеясь застать здесь ее, а не Гвендолин.

- Она все еще в библиотеке, - ответила фейри, чувствуя, как внутри приятно покалывает от его внезапного появления, смешанного со страхом быть пойманными снова. - Что-то случилось? Зачем она тебе?

- Я хотел поговорить с ней, - Серлин качнул головой и уже взялся за дверную ручку, собираясь уйти так же бесшумно, как и появился.

- Подожди, - тихо окликнула его Гвендолин.

Словно завороженный, эльф остановился и обернулся.

В комнате повисла тишина. Несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга, не смея сделать шаг навстречу. Слишком свеж был в памяти гнев директора, слишком опасными были последствия.

Серлин лишь крепче сжал пальцами ручку двери.

Гвендолин первая нарушила молчание. Ее голос слегка дрогнул, обнажая тщательно скрываемую боль:

- Экзамены закончатся, и наступят каникулы, Серлин. Мы... мы ведь совсем не увидимся.

Она не стала произносить вслух то, что они оба прекрасно знали. Летом им придется вернуться в свои родные земли, к своим семьям, где эльфы и фейри по-прежнему ненавидят друг друга. И эта грядущая разлука пугала ее сильнее любых строгих выговоров руководства Академии.

Серлин подошел ближе.

- Каникулы - это лишь иллюзия передышки, Гвен, - тихо произнес он, останавливаясь в шаге от нее. Его глаза казались непривычно темными. - Мы беспокоимся о разлуке длиной в лето, пока на шахматной доске уже расставляют фигуры для партии, которую нам не выиграть. Тот, кто кажется спасителем, принесет лишь вечную ночь.

Гвендолин нахмурилась, чувствуя, как внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. Тревога в его голосе пугала сильнее самих слов.

- Серлин, ты снова говоришь загадками, - ее голос прозвучал натянуто. Она сделала шаг навстречу, пытаясь поймать его ускользающий взгляд. - Объясни нормально. При чем здесь шахматы? Какая вечная ночь?

Серлин прикрыл глаза на мгновение, словно стирая из памяти навязчивые образы, а когда снова посмотрел на нее, его взгляд стал привычно спокойным. На губах появилась слабая, вымученная улыбка.

- Забудь, - мягко произнес он, протягивая руку и осторожно касаясь ее пальцев. - Это просто мысли вслух. Наверное, я тоже слишком переутомился из-за этих проклятых экзаменов.

Гвендолин не убрала руку, но ее плечи остались напряженными. Она внимательно всматривалась в его лицо, пытаясь отыскать там ложь. Интуиция подсказывала ей, что Серлин недоговаривает что-то очень важное, и это «что-то» никак не связано с обычной учебной усталостью. Однако давить на него дальше она не решилась - слишком хрупким было их нынешнее положение.

Серлин заметил, как напряглись ее плечи. Вся ее фигура словно превратилась в натянутую, готовую лопнуть струну. Больше не в силах выносить эту дистанцию, он сделал шаг вперед, полностью сокращая расстояние между ними.

Эльф бережно, но крепко обнял Гвендолин. Она судорожно выдохнула ему в плечо, и все ее напускное сопротивление мгновенно растаяло. Девушка уткнулась лицом в изгиб его шеи, прячась от всего мира, от угроз директора и пугающих загадок. Серлин зарылся пальцами в ее волосы, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат.

В тишине комнаты их неровное дыхание казалось слишком громким. Серлин чувствовал, как бешено бьется ее сердце, вторя его собственному. На мгновение показалось, что время остановилось, а стены Академии вместе со всеми ее тайнами и опасностями просто перестали существовать. Были только они двое.

Парень чуть отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза. Его ладонь мягко легла на ее щеку, согревая холодную кожу.

- Я люблю тебя, Гвен, - тихо, но с какой-то пронзительной, отчаянной решимостью произнес Серлин. Голос его едва заметно дрогнул. - И всегда буду любить. Что бы ни случилось.

Гвендолин не успела ничего ответить. Они были настолько увлечены друг другом, что даже не услышали, как аккуратно приоткрылась входная дверь.

В комнату тихо скользнула Уэна. Заметив Серлина и Гвендолин, она замерла на пороге.

В ту же секунду влюбленные наконец услышали шорох, резко отпрянули друг от друга и испуганно уставились на вошедшую, готовые к самому худшему.

- Спокойно, это я, - прошептала Уэна, торопливо прикрывая за собой дверь.

Она ласково улыбнулась подруге, чтобы та перестала дрожать, но тут же посерьезнела и добавила, прижав палец к губам:

- Но, ребята, будьте аккуратнее. По коридору только что прошел служитель. Если вас опять поймают, директор живьем сожрет.

Напряжение в комнате тут же спало. Серлин облегченно выдохнул и коротко кивнул Уэне, безмолвно благодаря за предупреждение и за то, что она так надежно бережет их тайну.

Эльф уже собирался уходить, когда Гвендолин вдруг нахмурилась и мягко коснулась его плеча.

- Погоди, Серлин. Ты ведь говорил, что пришел сюда специально ради Уэны. Что ты хотел ей сказать?

Парень замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Он медленно повернулся к Уэне, открыл рот, собираясь произнести что-то важное и тяжелое, но внезапно осекся. В его глазах промелькнула тень сомнения. Серлин сжал челюсти, с трудом сглотнул и резко перевел тему на то, что казалось сейчас самым безопасным.

- Да... Насчет экзаменов, - его голос прозвучал непривычно глухо. Он пристально посмотрел Уэне прямо в глаза. - Когда завтра начнется тестирование по контролю магии - выбери третий вариант в билете. Просто... третий.

Уэна удивленно приоткрыла рот.

- Почему? Серлин, откуда ты...

- Видение пришло, - отрезал он, не давая ей вставить ни слова. - Мне пора. Удачи.

Прежде чем девушки успели хоть что-то возразить или расспросить его подробнее, Серлин стремительно скользнул за дверь и растворился в полумраке коридора, оставив подруг в полной растерянности.

Прошло несколько часов. За окнами окончательно сгустились сумерки, и на Академию опустилась глубокая весенняя ночь. Стало душно, поэтому перед тем, как лечь спать, девушки приоткрыли окно, впуская в комнату прохладу. Ночной воздух оказался удивительно теплым. Из темноты доносился сонный щебет притихших птиц-бабочек и успокаивающий шум вековых елей. Вся Академия словно замерла в едином выдохе умиротворения.

Уэна и Гвендолин сидели на своих кроватях, поджав ноги. Атмосфера располагала к откровениям, но обеих не отпускала тревога.

- Серлин в последнее время очень странный, - нарушила тишину Уэна, глядя на колышущуюся ткань шторы. - Ты ведь тоже это замечаешь, Гвен? Он будто постоянно смотрит сквозь нас, словно видит то, чего мы не можем понять.

Гвендолин грустно вздохнула и обняла свои колени.

- Замечаю, - едва слышно ответила она. - Его дар псионика... Мне иногда кажется, что он тянет его на дно. Он стал говорить загадками. О каких-то шахматах, о вечной ночи. Я боюсь, Уэна. Боюсь, что его видения предвещают что-то ужасное.

Уэна подошла к подруге и мягко коснулась ее плеча, пытаясь отогнать гнетущие мысли.

- Эй, мы со всем справимся. Завтра сдадим экзамены, а там и до каникул рукой подать. Главное - верить ему. Если он сказал выбрать третий вариант, я так и сделаю.

Потрепав ее по руке, Уэна вернулась на свою кровать.

Гвендолин грустно улыбнулась, окончательно сдаваясь усталости. Она скользнула под одеяло, укуталась по самый подбородок и тихо добавила:

- А еще Серлин сказал, что заглянул в мое будущее. Он увидел, какую форму примет моя магия. Это будет кышкындра. Моя Кэсседи.

Уэна удивленно приподнялась на локте.

- Кэсседи вернется? - искренне обрадовалась девушка. - В виде твоей магии? Гвен, это же настоящее чудо!

Фейри лишь тихо, но счастливо угукнула в ответ, прижимая к себе одеяло.

Уэна накрылась одеялом, чувствуя, как от этой мысли на душе становится тепло.

В приоткрытое окно продолжал литься весенний воздух, принося успокаивающий шум леса. Напряжение наконец отступило. Подруги уснули, готовые встретить завтрашний решающий день.

***

Утро выдалось ясным, но радоваться весне было некогда.

Вся Академия гудела, как растревоженный улей. Повсюду блуждали бледные студенты, судорожно листая конспекты прямо на ходу.

Коридор перед нужной аудиторией заполнила плотная толпа.

Экзамен по контролю магических потоков не прощал ошибок - здесь требовалась ювелирная точность, а не пустая зубрежка.

Уэна огляделась и невольно вспомнила, как на протяжении всего года ее одногруппники откровенно скучали на этих занятиях. Пока профессор монотонно читал теорию, они зевали, рисовали на полях пергаментов или пускали по партам зачарованные записки. Тогда им казалось, что распределение энергии - это пустая трата времени, не достойная настоящих магов.

И вот теперь для них настал час расплаты. Те самые беззаботные студенты сейчас стояли бледные как смерть, судорожно вчитывались в конспекты и со страхом поглядывали на тяжелые двери, за которыми решалась их судьба. Уэна же, благодаря своему упрямству и бессонным ночам, чувствовала себя гораздо увереннее.

Строгий регламент лишь подливал масла в огонь: внутрь впускали строго по пять человек.

Уэне и Гвендолин повезло оказаться в первой пятерке. Вместе с ними порог переступил и Серлин. На публике эльф держался подчеркнуто отстраненно, словно между ним и фейри никогда ничего не было - осторожность после выговора директора стала для них главным правилом.

Девушки заняли места за первыми столами, Серлин сел чуть поодаль, и двери за ними с глухим стуком захлопнулись.

В аудитории было тихо.

Преподаватель за кафедрой не произнес даже приветствия. Он лишь взмахнул рукой, и плотные листы с заданиями разлетелись по столам, как веер карт.

Когда перед Уэной опустился ее бланк, она сделала глубокий вдох.

В ушах эхом отозвался шепот Серлина: «Выбери третий вариант...»

Девушка опустила взгляд на текст и замерла.

В билете значилось: «Примените технику слияния к двум противоположным магическим потокам равной силы. Какую формулу стабилизации ядра вы выберете?». Ниже шли три варианта ответа.

Уэна на секунду перестала дышать.

Любой первокурсник выбрал бы первое или второе громоздкое уравнение. Это была классическая ловушка профессора. Но Серлин говорил о третьем варианте. На самом деле потоки аннигилировали друг друга. Ядра не возникало. Ответ был - «Никакой».

Если бы не эльф, Уэна точно увязла бы в расчетах, пытаясь вспомнить несуществующие правила. Она подняла глаза и бросила быстрый взгляд на парня. Тот безучастно смотрел в окно, но едва заметный наклон его головы подсказал: он знает, что она поняла подвох.

Уэна уверенно обмакнула перо в чернила и вывела единственный правильный ответ. Слегка повернув голову, девушка краем глаза посмотрела на соседний стол.

Гвендолин сидела, низко наклонившись над своим бланком. Фейри закусила губу, а ее пальцы так сильно сжимали перо, что побелели костяшки. Было очевидно, что ей достался другой билет, и сейчас она отчаянно пыталась вспомнить те самые скучные лекции.

Уэна почувствовала беспокойство за подругу. Подсказать в такой тишине под надзором преподавателя было невозможно. Ей оставалось только надеться, что Гвендолин справится сама.

Некромантка отложила перо и принялась аккуратно коситься на нее.

Фейри выглядела измученной. Она сидела неподвижно, уставившись в одну точку на пергаменте, а на ее лбу пролегла глубокая морщина.

Время неумолимо утекало, и с каждой секундой паника Гвендолин становилась почти осязаемой. Но вдруг она резко вскинула голову. Ее глаза расширились, а лицо осветилось таким бурным озарением, словно она только что отыскала ключ к запертой сокровищнице. Память наконец сжалилась над ней, вытолкнув наружу нужную формулу.

- Есть! - не сдержавшись, довольно громко вскрикнула она на всю аудиторию, и ее голос эхом отскочил от высоких каменных сводов.

В ту же секунду Гвендолин осеклась, осознав, что натворила. Звенящая тишина мгновенно сделалась ледяной.

Из-за своей кафедры медленно поднялся магистр. Его тяжелый, колючий взгляд сфокусировался на нарушительнице порядка с такой силой, что, казалось, мог пригвоздить ее к стулу. Преподаватель не произнес ни слова, но в этом молчании читалось четкое, холодное предупреждение. Еще один звук - и ее бланк полетит в камин.

Гвендолин мгновенно смирила свою радость. Она густо покраснела, вжала голову в плечи и поспешно уткнулась обратно в пергамент, лихорадочно записывая то, что вспомнила.

***

Остаток экзаменационной недели пролетел для Уэны как в тумане, но на удивление легко.

Практического экзамена по некромантии не предусматривалось. Был лишь сложный письменный тест, с которым Уэна справилась в рекордно короткие сроки.

Она сдала работу одной из первых, чем вызвала искреннее изумление на лице обычно сурового профессора Фобиуса. Он долго разглядывал ее ответы, словно пытался отыскать подвох, но так и не нашел, к чему придраться.

С зельеварением все оказалось еще проще. На этот экзамен Уэна могла бы вообще не приходить: у нее стоял заслуженный «автомат».

Профессор Пирс еще с самого первого занятия оценил ее глубокие знания, редкое чутье к ингредиентам и аккуратность. Он не стал мучить талантливую студентку лишними вопросами и досрочно выставил ей высший балл, избавив от лишней головной боли.

Вечером на улице потеплело еще сильнее. Тяжелый, удушливый воздух, царивший в аудиториях, сменился ласковой прохладой ранних сумерек.

Но радоваться могли далеко не все студенты. Следующие три дня предназначались для тех, кто не смог сдать экзамены с первого раза. Для должников и лентяев эти дни обещали стать настоящим кошмаром.

Из окон библиотеки все еще лился свет магических ламп - провалившиеся студенты зубрили конспекты, пытаясь выпросить у судьбы второй шанс.

***

Уэна стояла у открытого окна своей комнаты, подставив лицо теплому ночному ветру. Ей больше не нужно было никуда спешить. Весь этот изнурительный марафон остался позади.

Теперь оставался только ритуал инициации.

Девушка крепче сжала деревянный подоконник, чувствуя, как к горлу подкатывает глухая тоска. Ритуал должен был высвободить его...

- Уже скоро... – прошептала она.

Внезапно лунные лучи коснулись зеркала на стене и, преломившись в его мутной глубине, отразились в центре комнаты.

Прямо из этого серебряного сияния, соткавшись из бликов и теней, возник его силуэт. Вистэйн явился ей полупризрачным, колеблющимся отражением, но казался невероятно осязаемым.

Он медленно подошел ближе.

Уэне отчаянно, до боли хотелось протянуть руку и коснуться его, но она замерла, не смея даже пошевелиться - ей казалось, что от любого, даже самого легкого прикосновения этот зыбкий морок мгновенно исчезнет.

Вистэйн тоже держал дистанцию, лишь пристально и бережно всматриваясь в ее лицо.

- Тебя что-то тревожит.

- Я думаю о том, что будет после ритуала, – ее голос едва заметно дрогнул. - Что ты будешь делать, Вистэйн? Ну когда наконец освободишься?

Воцарилась долгая, трепетная тишина.

Полупризрачный силуэт грустно смотрел на нее, и впервые за все время Вистэйн не стал уходить от ответа. Его тон был полон звенящей, глубокой печали.

- Я сделаю то, что должен, Уэна, - выдохнул он.

Эта фраза прозвучала как мягкое, но неотвратимое прощание.

Уэна почувствовала, как сердце пропустило удар, а к глазам подступили горячие слезы.

- Что это значит? - испуганно спросила она, всматриваясь в его глаза. - Ты ведь обещал говорил, что я смогу изменить жизнь поселения.

Отражение дрогнуло, словно ветер прошел по воде.

- И ты изменила, - ответил Вистэйн.

Уэна замерла.

- Я лишь открыл перед тобой дверь. Все остальное ты сделала сама.

Он смотрел на нее спокойно и бесконечно печально, а его голос звучал ровно, будто он произносил истину, с которой давно смирился.

- Я обещал помочь тебе достичь вершины - и сдержал свое слово. Ты вошла в десятку лучших. Пятое место, Уэна. Не потому, что я привел тебя туда, а потому, что ты сумела подняться сама.

Она судорожно вдохнула.

Перед глазами вспыхнули бессонные ночи над книгами, сорванные пальцы после практик, бесконечная борьба - и поселение, ради которого все начиналось.

- Теперь тебя слышат. Видят. Королевский двор больше не сможет отвернуться от твоих людей. Но жизнь своего поселения изменишь уже ты сама. Не принц. Не я.

Его силуэт стал ярче.

- Ты добилась этого без чужой власти. Без моей силы. По-своему.

По щекам Уэны текли слезы.

- Тогда останься со мной.

- Я... не могу.

Ответ прозвучал тихо, но страшнее любого крика.

- Остался лишь ритуал, детеныш. То, ради чего я ждал так долго.

Уэна сжала пальцы до боли.

- А я?

Вистэйн чуть наклонился к ней, не пересекая разделявшей их границы.

- А ты останешься и закончишь то, что начала.

Он замолчал.

- Ты уже стала той, кто способен изменить этот мир без ненависти. Без меня.

- Я не хочу терять тебя.

В его взгляде мелькнуло что-то почти человечески болезненное.

- Ты никогда меня не потеряешь. Что бы ни случилось на ритуале просто верь мне. И будь сильной.

Луна спряталась за набежавшее облако. Серебряный блик на зеркале погас, и очертания его фигуры в то же мгновение растаяли в темноте.

Отражение исчезло, оставив после себя лишь легкое дуновение сквозняка.

Уэна осталась стоять у окна, беззвучно плача в пустоту.

В груди вместо облегчения после экзаменов разрасталась щемящая тревога. Она отчаянно любила Вистэйна, и теперь, перед самым ритуалом, ей впервые стало по-настоящему страшно от предчувствия разлуки и той неизвестности, которую принесет с собой завтрашний день.