Вода была горячей, почти обжигающей, такой, какую выбирают не ради комфорта, а чтобы заглушить мысли. Пар медленно поднимался к потолку ванной комнаты, смягчая контуры стен.

Уэна сидела, подтянув колени к груди, и смотрела, как вода лениво колышется от ее дыхания.

Это не помогало. Перед глазами снова и снова всплывало лицо: черные локоны, острые скулы и эта ухмылка - слишком живая.

- Нет, - прошептала она, уткнувшись лбом в колени. - Это невозможно.

Внутри было тихо.

- Ты долго собираешься делать вид, что меня не существует? - раздался голос Вистэйна.

Спокойный. Насмешливый. Как всегда - будто ничего не произошло.

Уэна резко выпрямилась, вода плеснула через край.

- Ты… - она задохнулась от возмущения. - Ты вообще понимаешь, что ты сделал?!

- Помог, - невинно отозвался он. - Не благодари.

- Я не об этом! - она сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. - Я видела тебя. Лицо! Настоящее! Ты был рядом все это время!

- Был, - согласился Вистэйн. - И, заметь, вел себя крайне корректно.

- Корректно?! - Уэна фыркнула, откидываясь назад. - Ты вселился в меня без разрешения, устроил вспышку на глазах у всего Королевства, а сейчас еще и улыбаешься!

- Ну-у-у, - протянул он задумчиво, - Если быть совсем честным, я не показывался тебе раньше именно поэтому.

Она замерла.

- Поэтому… что?

В его голосе появилась улыбка. Не язвительная. Легкая. Почти… теплая.

- Я решил, что, если явлюсь сразу во всей красе, - сказал Вистэйн, - Ты можешь случайно в меня влюбиться. А это, согласись, было бы крайне неудобно.

Уэна уставилась в никуда, потом шумно выдохнула:

- Ты невозможен.

- Знаю, - с довольством отозвался он. - Но посмотри с другой стороны. Ты выдержала правду. Не убежала, не сломалась.

Она медленно опустилась в воду по плечи. Жар немного отпустил, но внутри все еще гудело.

- Я до сих пор не понимаю, кто ты для меня, - тихо пробормотала Уэна. - Голос. Наставник. Или…

Она не договорила.

Вистэйн ответил не сразу.

- Сегодня - просто тот, кто рядом. Остальное… не торопи.

Тишина снова заполнила комнату. Но теперь она была другой - не пустой.

Уэна закрыла глаза.

И, к своему ужасу, поймала себя на мысли, что его голос сейчас ей нравится больше, чем любые ответы.

- Мы еще поговорим, - устало выдохнула она.

- Обязательно, - пообещал Вистэйн, затем добавил почти шепотом: - Я никуда не денусь.

Вода тихо колыхнулась.

***

Зимние каникулы в Академии стали не отдыхом, а освобождением. Большинство студентов разъехалось. В опустевших коридорах собственные шаги казались лишними. Снег лежал глубоко и чисто, не тронутый чьей-либо спешкой.

Уэна шла по дорожке вдоль внутреннего сада. Каникулы позволяли не носить форму постоянно, и без нее она чувствовала себя почти странно.

- Ты замерзнешь, - сказал Серлин за ее спиной.

Она не вздрогнула.

- Мне не холодно. Спасибо за беспокойство.

Эльф подошел ближе.

Некоторое время они молчали - редкая роскошь, которую Серлин позволял не всем. Парень шел рядом, не опережая. Плащ его тянулся темной линией на белом, а шаги были медленнее обычных.

- Зима хороша тем, что не врет, - сказал он наконец. - Холод есть холод. Свет есть свет.

Уэна бросила на него взгляд.

- Ты ведь не ради философии ко мне подошел?

Он хмыкнул.

- Ты слишком проницательна.

Они прошли мимо заснеженных статуй. Их каменные лица под инеем казались строже. Серлин остановился. Не резко, но так, что Уэна тоже замерла.

- Ты прошла, - произнес он. - И это только начало.

Девушка молча ожидала продолжения. Снег оседал на ее волосах, таял и исчезал - мелкая деталь, которую Серлин зачем-то отметил и тут же от нее отвернулся.

- Дальше будет… - он сделал вдох. - Давление...

Слова стояли у него на языке - тяжелые, точные, опасные. Он все знал. Видел тропы, которые перед ней раскрывались. Видел, где она падает, где поднимается, где платит слишком дорого за собственную честность.

Казалось, что если он произнесет еще хоть слово - и будущее дрогнет, свернет не туда.

Серлин сжал руку в перчатке и медленно разжал.

- Я не скажу тебе главного. Не потому, что не доверяю. А потому что доверяю слишком сильно.

Уэна повернулась к нему полностью.

- Тогда зачем ты начал?

Он посмотрел ей прямо в глаза. Впервые - без иронии.

- Чтобы ты знала: если в какой-то момент тебе покажется, что все идет неправильно… это не значит, что ты свернула не туда. Иногда путь обязан выглядеть ошибкой.

Снег вокруг был все таким же спокойным. Академия - теплой и молчаливой. Ничто не выдавало важность момента.

Уэна чуть замедлила шаг, выбирая слова.

- Я заметила, - произнесла она нейтрально, - Что ты все чаще смотришь не в будущее, а в одну конкретную сторону.

Серлин напрягся мгновенно. Не резко - глубоко.

Она помолчала и добавила:

- Гвендолин стала… спокойнее.

Парень остановился.

Воздух между ними заметно сгустился.

- Ты думаешь, что, между нами, что-то есть?

- Я думаю, - мягко ответила Уэна, - Что ты видишь для нее слишком много. А это делают только с теми, кто важен.

Он отвел взгляд. Это было почти признанием.

- Ты опасно наблюдательна для некроманта.

- А ты слишком живой для того, кто видит будущее, - парировала она.

- Гвендолин - якорь, - Серлин вздохнул. - Пока она рядом, некоторые вещи… не происходят. - он посмотрел на Уэну серьезно. - Именно поэтому я боюсь смотреть слишком далеко.

- Потому что можешь увидеть мир без нее? - тихо спросила девушка.

Серлин промолчал. И это был самый честный ответ.

- Тогда, - продолжила Уэна после паузы, - Просто береги ее.

Он кивнул. Медленно.

- Именно это я и пытаюсь делать. Поэтому... мне страшно.

Они снова пошли рядом. Зима вокруг была спокойной, почти доброй - как редкий момент, когда будущее еще можно не трогать.

Серлин какое-то время шел молча. Слишком долго для обычной паузы, так молчат те, кто уже решил сказать, но еще не выбрал форму.

- Есть вещь, - нарушил тишину он. - О которой я не должен говорить студентке. И тем более - паладину.

Уэна не повернула головы.

- Тогда скажи, как человеку.

Он усмехнулся, но напряжение не исчезло.

- Я хотел бы провести с Гвендолин время. Не между занятиями. Не урывками. Просто… вместе, - он замолчал, потом добавил ровнее: - Но ни здесь, ни в королевстве это невозможно.

Слова упали спокойно, без жалобы. Именно это делало их тяжелыми.

- Академия следит, - продолжил псионик. - Королевство - тем более. Фейри и эльф - слишком заметная связка. Любое сближение становится… поводом.

Уэна кивнула. Она это понимала лучше, чем хотелось бы.

- А если выйти за пределы этих взглядов?

- Таких мест немного.

Она остановилась. Снег под ногами скрипнул.

- Мое поселение, - прошептала Уэна.

Серлин нахмурился.

- Стриафы не принимают чужих.

- Не принимают наблюдателей, - поправила она. - А гостей - да. Особенно тех, кто приходит без титулов.

Он молчал, явно просчитывая последствия.

- Там нет королевских глаз, - продолжила Уэна. - Нет храмов, нет академических уставов. И слишком мало кому есть дело до того, кто с кем проводит время.

Серлин медленно выдохнул.

- Ты понимаешь, что предлагаешь?

- Да, - ответила она. - Я предлагаю тебе тишину. Впервые за долгое время.

- Это опасно, - на его лице появилась улыбка.

- Конечно. Все важное опасно.

Он посмотрел на нее иначе. Уже не как на фигуру в будущем, а как на того, кто его меняет.

- Ты только что изменила несколько линий, - заметил Серлин.

- Нет, - спокойно ответила девушка. - Я просто показала тропу.

***

Снег все падал. Гвендолин сидела на широком подоконнике в западном крыле, поджав ноги и закутавшись в плед. Зимние каникулы оставили это место почти пустым: только свет, снег за стеклом и редкие шаги где-то вдалеке.

- Ты долго шла, - сказала она, не оборачиваясь.

- Академия сегодня растягивает расстояния, - ответила Уэна и прислонилась к стене рядом.

Несколько секунд они просто молчали. С Гвендолин это было легко - тишина не требовала оправданий.

- Ты изменилась, - наконец вымолвила фейри. - После отбора.

Уэна усмехнулась.

- Обычно это говорят, как упрек.

- А я говорю, как факт, - спокойно ответила Гвендолин и с теплотой посмотрела на нее. - В тебе стало… больше места.

Уэна опустила глаза.

- А ты стала спокойнее.

Теперь очередь молчать была у Гвендолин.

- Серлин сказал тебе? - спросила она тихо.

- Нет, - покачала головой Уэна. - Ты сама начала говорить иначе. Мы меняемся не только от слов.

Гвендолин улыбнулась - почти смущенно.

- Он видит слишком много. А рядом с ним мне иногда хочется, чтобы будущее… подождало.

Это было сказано легко, но Уэна услышала главное.

- Здесь это тяжело, - заметила она. - Академия не любит неопределенностей, а королевство - тем более.

- Мы как будто все время на виду, даже когда молчим, - Гвендолин вздохнула.

Уэна выпрямилась. Внутри что-то щелкнуло - не магия, не расчет. Узнавание.

- А если ненадолго исчезнуть? - спросила она.

- Исчезнуть куда?

- В мое поселение.

- Стриафы не любят гостей, - осторожно заметила фейри.

- Они не любят, когда на них смотрят сверху, - ответила Уэна. - А вы туда поедете не как фейри и эльф. Просто как мои друзья.

Гвендолин долго смотрела на нее. Снег за окном падал крупно, медленно, будто время решило дать им паузу.

- Ты понимаешь, что это значит? - спросила она.

- Да, - кивнула Уэна. - Это будет… вне правил.

Фейри тихо рассмеялась.

- Звучит опасно.

- Звучит честно, - поправила Уэна.

Гвендолин спустилась с подоконника и подошла ближе.

- А если он не согласится?

- Тогда ты хотя бы будешь знать, что это был выбор, не вычитанный из будущего.

Гвендолин положила ладонь ей на плечо.

- Спасибо, - улыбнулась она. - За то, что видишь нас не как линии, а как возможность.

Уэна кивнула.

***

Разрешения на выезд выдавали неохотно.

Директор не запрещал, но всегда спрашивал дважды, и это было хуже прямого отказа.

Гвендолин вышла из кабинета второй. Ее выражение лица казалось слишком спокойным для той, у кого под плащом лежит письмо с ложью.

- Готово, - тихо сказала она, когда дверь закрылась. - Семейный визит. Все чисто.

Серлин кивнул.

- У меня то же самое. Поселение эльфов. Формально - возвращение к корням.

Уэна стояла чуть в стороне, опираясь плечом о холодную стену. Она не участвовала в разговоре с директором и именно это делало ее роль самой безопасной… и самой уязвимой.

- Мы поедем порознь, - прошептал Серлин. - Но лишь по бумагам.

Гвендолин медленно выдохнула.

- Странно, - проговорила она. - Впервые мне кажется, что мы делаем что-то неправильное… Не потому, что это плохо, а потому что это важно.

Серлин посмотрел на свитки в своей руке. Печати уже высохли.

Некоторое время они стояли втроем в пустом коридоре Академии - слишком разные, слишком заметные, и потому вынужденные прятаться за самой обыденной ложью.

- Мы встретимся на границе лесов, - сказала Гвендолин. - Как будто случайно.

- «Как будто», - подтвердил Серлин.

Уэна смотрела, как они расходятся в разные стороны - уже сейчас, еще до отъезда. И странное чувство сжало грудь: именно это расхождение и будет потом вспоминаться. Не нежность, не сама поездка, а момент, когда они решили, что правда подождет.

Кареты стояли у восточных ворот - темные, зимние, с простыми гербами, чтобы не привлекать лишнего внимания. Снег вокруг них был уже утоптан.

Уэна остановилась у края двора. Она не садилась ни в одну из них - не потому, что не знала, куда идти, а потому что ее путь не нуждался в прикрытии. Она возвращалась домой.

Серлин держал в руках дорожный свиток с печатью Академии. Бумага была безупречна. Ложь - тоже.

- Семейный визит, - произнес он, словно пробуя слова на вкус. - Звучит почти правдоподобно.

- Если что-то пойдет не так, - сказала Уэна тихо, - Вы не обязаны продолжать.

Гвендолин встретилась с ней взглядом.

- Мы уже продолжаем.

Кареты начали трогаться. Медленно, с тяжелым скрипом колес, словно сама Академия неохотно отпускала их за стены.

Гвендолин поднялась в свою первой. На мгновение задержалась на ступеньке, оглянулась.

- Увидимся, - улыбнулась она.

Серлин сел последним. Перед тем как закрыть дверцу, он посмотрел на Уэну - долго, внимательно, будто запоминая не лицо, а расположение мира.

- Иногда, - негромко произнес он, - Самые правильные решения выглядят как побег.

Дверца закрылась. Колеса скрипнули. Кареты разъехались в разные стороны - по бумагам, а по-настоящему начали движение к одному месту, о котором пока знала только Уэна.

Снег быстро заметал следы. Карета Серлина шла по дороге, которую он знал хуже будущего.

Он сошел раньше, у маленького торгового поста на перекрестке. Ничего примечательного: навес, дым от жаровни, несколько лавок. Такие места не запоминают лиц - только монеты.

Серлин долго стоял у прилавка с продуктами. Сушеные травы. Коренья. Мед в темных кувшинах.

- Вот это, пожалуйста. Для старой женщины, - сказал он торговке.

Та кивнула.

Он выбрал хлеб с орехами, плотный, «домашний», и мед - не самый дорогой, но теплый на вкус. Потом замер, добавил маленький мешочек с пряным чаем.

«Ей понравится,» - подумал эльф.

Заплатив, Серлин задержал руку на свертке чуть дольше, чем нужно. Будущее здесь молчало. И это было… приятно.

Карета Гвендолин шла на север.

По бумагам - к фейри. По сердцу - туда, где о ней никто не знал.

Она сошла в городке у реки - ярком даже зимой. Здесь торговали тканями, и лавки казались островками цвета, не боящегося холода.

Гвендолин долго перебирала шали. Легкие, теплые, слишком нарядные - нет. Взгляд зацепился за одну - глубокого теплого оттенка, с тонким узором по краю.

- Не для праздника, - пояснила она лавочнице. - Для дома.

- Тогда вы нашли нужную, - кивнула та.

Гвендолин улыбнулась в ответ впервые за дорогу искренне.

Она добавила к покупке маленький мешочек сладостей - простых, без магии, почти детских. Потом подумала и взяла еще один - для Уэны.

Они ехали разными дорогами, думая каждый о своем. И ни один из них не воспринимал это как предвестие беды.

Уэна всегда вспоминала дорогу домой одинаково. Не лица - запахи. Теплый хлеб, который бабушка пекла даже в самые худшие зимы. Дым от очага был мягким и избирательным: он точно знал, кому можно щипать глаза, а кому - нет.

Она помнила, как возвращалась из леса с грязными руками, а бабушка ворчала, но все равно наливала горячий отвар и заворачивала ее в старую шаль.

Карета покачивалась, и воспоминания цеплялись одно за другое.

Уэна прикрыла глаза. Если бы можно было остаться в этом мире воспоминаний чуть дольше - она бы осталась.

***

Серлин прибыл первым.

Не на саму границу - чуть раньше, там, где дорога начинала меняться. Камень уступал место утоптанной земле, лес становился гуще, а воздух - тише.

Он вышел из кареты, поправил плащ и посмотрел вперед. Будущее здесь… не отвечало, словно кто-то закрыл окно.

Это должно было его насторожить, но вместо этого он почувствовал облегчение.

Парень успел сделать всего пару шагов, когда услышал приближающиеся колеса.

Карета остановилась почти рядом.

Гвендолин спустилась легко, совсем не чувствуя усталости от долгой дороги. В руках - сверток, аккуратно перевязанный лентой.

Они замерли, увидев друг друга.

- Похоже, - сказала она после короткой паузы, - Наши поселения находятся ближе, чем принято думать.

Серлин хмыкнул.

- Или мы плохо читаем карты, – он остановил взгляд на свертке. - Это…

- Для бабушки Уэны, - сразу ответила фейри. - Шаль и сладости.

Он кивнул, поднимая свой узелок.

- У меня - еда и травы. Без изысков.

- Самое правильное, - улыбнулась Гвендолин.

Они постояли молча, рядом, глядя туда, где дорога уходила вглубь земель стриафов.

- Забавно, – прошептала она. - Мы солгали, чтобы попасть сюда, а пришли с подарками.

- Именно так обычно и начинаются истории, - ухмыльнулся он. - Которые потом нельзя переписать.

Карета остановилась там, где дорога заканчивалась не резко, а просто переставала быть дорогой.

- Дальше только пешком, - сказал возница, даже не оборачиваясь. - Зимой всегда так.

Уэна кивнула.

Снег здесь был глубже, чище, без следов спешки. Лес начинался почти сразу - темный, плотный, но не враждебный. Просто равнодушный к тем, кто не знает, куда идет.

- Уэна!

Голос раздался слева. Из-за сугроба показались двое.

- Мы уж думали, ты не приедешь, - заулыбался Серлин.

- Ха, не беспокойтесь. Рада, что вы добрались без проблем.

Они пошли вместе.

Снег доходил почти до колен, местами выше. Ноги тонули, дыхание сбивалось, плащи тянули назад, проверяя их выносливость.

- Ты ж теперь паладин, - заметил парень, когда они остановились перевести дух. - Думали, прилетишь!

- Ой, шутник! Паладины тоже ходят пешком, - ответила Уэна.

Лес поскрипывал. Сугробы отражали свет так, что глаза начинали болеть. Снег здесь ложился иначе.

Уэна заметила это сразу - еще до того, как тропа свернула левее.

- Подождите, - сказала она, замедляя шаг. - Мы почти пришли.

- Ты уверена? - спросила Гвендолин, оглядевшись. - Тут же все одинаковое.

Уэна покачала головой.

- Нет. Этот лес - нет.

Она остановилась, огляделась. Темные стволы, переплетенные ветви, тишина без угрозы. Сердце отозвалось теплом - странным, детским.

- Здесь я собирала травы, - прошептала она, затем шагнула чуть в сторону, туда, где сугроб был ниже, а под ним угадывался старый корень. - Вот тут, - продолжила Уэна, - Тут я однажды нашла дриаду.

Друзья переглянулись.

- Настоящую? - недоверчиво спросила Гвендолин.

- Маленькую, - кивнула та. - Совсем крошечную. Ее придавило веткой. Она шипела на меня. Боялась.

- И что ты сделала? - спросили сразу двое.

- Убрала ветку, - пожала плечами Уэна. - Больше ничего, - девушка осмотрела на стволы вокруг. - Она даже не поблагодарила. Просто убежала.

- И все? - разочарованно протянул Серлин.

Уэна усмехнулась.

Они пошли дальше, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание, смеясь, когда кто-то снова увязал по колено.

- А еще, - сказала Уэна, когда они снова двинулись, - Здесь я видела контраксию деревьев, - ее голос стал задумчивым. - Бабушка сказала, что это редкость.

Казалось, лес вокруг слушал. Сугробы утомляли, ноги наливались тяжестью, но никто не предлагал повернуть назад.

Путь был недолгий, но достаточный, чтобы почувствовать: сюда не приходят налегке.

Дом показался не сразу.

Сначала - забор. Низкий, перекошенный, с досками разного цвета, будто их собирали годами, по одной, когда находили. Потом - крыша, темная, припорошенная снегом. И только потом - сам дом, вжатый в землю, как если бы он не стоял, а терпел.

Уэна остановилась.

Глаза защипало резко, неожиданно. Она моргнула, но это не помогло - очертания дома поплыли. Слезы просто выступили как реакция тела, которое узнало свое раньше, чем разум успел что-то сказать.

Серлин заметил это сразу. Он ничего не произнес, только подошел ближе и легко, почти невесомо, похлопал ее по спине. Не утешая. Поддерживая.

- Все хорошо, - сказал он тихо.

Гвендолин сделала вид, что смотрит на дорогу, давая Уэне это мгновение.

Они подошли ближе.

Уэна подняла руку, собираясь постучать, но замерла. Волнение накрыло сразу, целиком. Пальцы дрогнули. Она опустила руку, потом снова подняла.

Дом молчал.

Серлин не торопил. Гвендолин тоже. Они оба знали: это не та дверь, которую открывают за кого-то.

Уэна сделала вдох. Медленный, глубокий. Такой, как в детстве, когда нужно было решиться сказать правду.

И постучала.

Стук утонул в дереве - дом впитал его, но не спешил с ответом.

Прошла секунда. Другая.

Изнутри донесся звук - приглушенный, знакомый до боли: шарканье шагов по полу. Медленных. Осторожных. В мутном стекле окна дрогнула неровная тень.

Уэна уже хотела постучать снова, но звук изменился, стал неловким, будто кто-то поспешно поднялся и задел табурет. Потом шаги и... дверь открылась. Теплый воздух выдохнул наружу, коснулся лица, и вместе с ним - запах дыма, трав и дома.

- Кто там… - начала бабушка и осеклась.

Ее лицо дрогнуло, мир на мгновение перестал держаться. Губы приоткрылись, но звук не вышел. Руки медленно поднялись и замерли в воздухе.

- Уэ… - выдохнула она и больше ничего не смогла сказать.

Глаза наполнились слезами сразу. Не осторожно, не постепенно - все, что она держала в себе, наконец нашло выход. Слезы покатились по морщинистым щекам, и бабушка даже не попыталась их вытереть.

- Это ты… - прошептала она. - Вернулась…

Она шагнула вперед и обняла Уэну так крепко, что та на мгновение потеряла дыхание. Пальцы вцепились в плащ, боясь отпустить. Голос сорвался. Она уткнулась лбом в плечо Уэны, и слезы уже не скрывались - они текли свободно, счастливо, с тем облегчением, которое приходит только после долгого ожидания.

Уэна закрыла глаза. Все, что она держала в себе всю дорогу, тоже наконец позволило себе выйти. Она прижалась ближе, вдыхая знакомый запах дыма и трав, и впервые за долгое время почувствовала, как напряжение отпускает.

Дом стоял вокруг них тихо, тепло, зная, ради чего он ждал.

- Ну что же ты стоишь на пороге, - всхлипнула бабушка, наконец отстраняясь и тут же снова касаясь ее рук, лица. - Заходи домой, девочка моя…

Они вошли в дом.

Дверь закрылась за спинами, отсекая холод и снег. Тепло сразу окутало - неровное, живое, с запахом дыма, настоявшихся трав и чего-то съестного, что томилось на плите.

Бабушка все еще держала Уэну за руку, потом вдруг опомнилась, всхлипнула, поспешно вытерла слезы краем рукава и огляделась. Только тогда она заметила, что Уэна не одна.

Взгляд ее остановился на Серлине и Гвендолин. Внимательный, острый - такой, каким смотрят люди, прожившие долгую жизнь и привыкшие понимать больше, чем говорят вслух.

- А это кто же с тобой пришел? - спросила она уже спокойнее, но голос все еще дрожал.

- Друзья, - ответила Уэна. - Из Академии.

Бабушка кивнула, подошла ближе, посмотрела сначала на фейри, потом на эльфа.

- Значит, не одна ты там, - сказала она тихо. - Это хорошо.

Она задержала взгляд на их лицах, затем вдруг махнула рукой:

- Ну что вы стоите? Садитесь. В ногах правды нет.

Серлин наклонил голову.

- Спасибо за приют.

Гвендолин улыбнулась тепло, почти застенчиво.

- Мы ненадолго. Если позволите.

- «Ненадолго» - это уж как получится, - буркнула бабушка, уже суетясь у очага. - Сначала согреться надо. Потом решать будете.

Дом наполнился звуками: скрипом лавки, тихим звяканьем посуды, потрескиванием огня. Радость еще дрожала в воздухе, но теперь она стала спокойной.

Бабушка поставила кружки на стол и только потом снова посмотрела на гостей. Уже иначе. Не как на «тех, кто пришел», а как на тех, кого надо понять.

Ее взгляд задержался на Гвендолин.

- Фейри, - сказала она уверенно, с той же простотой, с какой называют цвет неба. - Лесная. Не из диких, но и не из дворцовых.

Гвендолин чуть вздрогнула и мягко кивнула.

- Да, госпожа.

- Не госпожа, - отмахнулась бабушка. - Я старая. А старых не величают - их слушают.

Она перевела взгляд на Серлина. Дольше... Пристальнее.

- А ты - эльф, - продолжила она. - Но не тот, что деревья считает братьями. Ты смотришь слишком далеко. Это портит зрение.

В доме стало тихо.

Серлин медленно выдохнул и наклонил голову глубже, чем требовала вежливость.

- Вы очень наблюдательны.

- Я просто долго живу, - сухо ответила бабушка. - И видела таких, как вы, раньше, - она снова посмотрела на них обоих. - Хорошие вы.

- Бабушка всегда так, - Уэна улыбнулась краем губ.

- А ты молчи, - буркнула та, но в голосе была нежность. - Я еще до тебя не договорила.

Огонь в очаге треснул громче, подтверждая ее слова.

Серлин вдруг поймал себя на мысли, от которой стало не по себе: эта женщина видела больше, чем он хотел бы показать.

А Гвендолин - на другой, тихой мысли: в этом доме их приняли не вопреки, а потому что все поняли.

Бабушка уже собиралась снова заняться очагом, когда Гвендолин неловко кашлянула.

- Мы… - она на секунду запнулась, потом улыбнулась и шагнула ближе к столу. - Мы кое-что принесли.

Она развернула сверток медленно, почти торжественно, опасаясь спугнуть момент. Ткань мягко соскользнула, и на стол легла шаль - теплая, глубокого цвета, без лишних узоров, но с аккуратной, любовно вышитой каймой.

Бабушка замерла. Не сразу потянулась - сначала просто посмотрела. Провела пальцами по ткани так бережно, словно та была соткана из воздуха.

- Ох ты… - выдохнула она и вдруг смутилась, не зная, куда деть руки, - такой дорогой это был подарок. - Да она ж теплая…

- Чтобы зимой плечи не мерзли, - тихо сказала Гвендолин. - И чтобы… дома было уютнее.

Бабушка накинула шаль на плечи, расправила. Она села на ней так естественно, точно всегда здесь была.

- Хорошая, - сказала она наконец. - Видно, что с умом выбирала.

И в этих словах было больше благодарности, чем в любых объятиях.

Серлин тем временем молча положил рядом другой сверток. Развязал.

Хлеб - плотный, ароматный. Баночка меда, темного, густого. Мешочек с сушеными травами.

- Это… - начал он и остановился, не зная, какие слова здесь уместны. - Просто в дороге попалось. Полезное.

Бабушка посмотрела на него внимательно. Потом кивнула.

- Вот это правильно, - улыбнулась она. - Красота - для души, а еда - для жизни, - она прижала мешочек к груди на мгновение - совсем коротко, но Уэна это заметила. - Спасибо вам, - сказала бабушка уже тише. - Не за подарки. За то, что внучку мою не забыли одну.

Уэна почувствовала, как снова защипало глаза, но теперь - по-другому. Тепло. Спокойно.

Бабушка вдруг махнула рукой, прогоняя лишние эмоции.

***

Когда похлебка была доедена, бабушка вдруг оживилась, словно вспомнила что-то важное.

- А письма-то твои я все читала, - сказала она буднично.

Уэна подняла взгляд.

- Все?

- Все до единого, - кивнула бабушка и улыбнулась - светло, почти по-девичьи. - И перечитывала, - она поставила кружку, сложила руки на столе. - Ты думаешь, я не вижу, когда тебе трудно? Ты ж писать начинала бодро, а заканчивала - все короче и короче, - старушка тихо рассмеялась. - Это у тебя с детства: если тяжело - экономишь слова.

Уэна почувствовала, как сжалось горло.

Бабушка наклонилась ближе и добавила шепотом:

- Я каждое твое письмо клала под подушку на ночь. Чтобы снилось, как ты смеешься.

Гвендолин прижала ладонь к губам. Серлин опустил взгляд, давая моменту пространство.

- А ты все правильно делала. Училась, старалась, не сдавалась, - продолжила она, подводя итог, затем перевела взгляд на гостей. - Она у меня сильная. Только забывает иногда, что сильным тоже можно домой, - старушка улыбнулась - широко, открыто, так, что морщины стали лучиками. - Я теперь нарадоваться не могу. Дом полный, внучка рядом, чай горячий. Вот оно, счастье! Простое, зато настоящее.

Огонь в очаге треснул громче, соглашаясь.

Бабушка подалась вперед; в этом движении чувствовалось начало настоящего, серьезного разговора.

- Ты не просто лес чувствуешь, - проговорила она, глядя на Гвендолин. - У тебя магия природная. Не заученная.

Фейри удивленно кивнула.

- Да… Я могу управлять растениями, ускорять их рост.

- Вот и я про то, - довольная бабушка постучала пальцем по столу. - Ты не командуешь природой. Ты с ней договариваешься, - она рассмеялась. - Потому и отметины у тебя такие - лес любит, когда его слушают.

Гвендолин смущенно улыбнулась.

Женщина перевела взгляд на Серлина. На этот раз - серьезнее, но все так же без страха.

- А ты… - протянула она. - Видишь ясно.

Серлин медленно кивнул.

- Я псионик. Вижу прошлое и возможное будущее.

- Вот, - сказала бабушка и тихо хлопнула ладонями, словно все сошлось. - Потому ты и усталый. Прошлое тянет, будущее давит. А настоящее между ними задыхается.

Серлин опустил взгляд.

- Вы правы.

- Я всегда права, - заявила та с притворной важностью, а потом тут же рассмеялась. - Шучу. Просто знаю таких. Они редко отдыхают, - она посмотрела на него почти по-матерински. - Запомни, даже если видишь дорогу наперед, иногда полезно идти, глядя под ноги, иначе можно пройти мимо счастья.

Серлин кивнул - не как ученик, а как тот, кому это было нужно услышать.

Уэна сидела, обхватив кружку руками, и чувствовала: в этом доме ее друзья были не просто приняты.

Как только бабушка отошла к печке, Серлин наклонился к Уэне и прошептал:

- Уэна… твоя бабушка не случайно ведающая? Так ясно видит все.

Уэна вздрогнула, чуть прикусив губу:

- Что? Нет, нет…

Он приблизился к ее уху.

- Говорят, ведающие, ведьмы… живут далеко, в густых лесах. Но это только слухи… Легенды, - он сделал паузу, специально подбирая слова, чтобы не спугнуть тайну. - Ими становятся те, кто сломлен изнутри. Ведьмы не обладают магией, как маги, но чем больше практикуются, варят зелья, наблюдают, договариваются с лесом, тем больше познают.

Уэна тихо вслушалась в слова.

- То есть они… учатся слушать? - спросила она осторожно.

- Слышать, - подтвердил Серлин. - Лес, деревья, окружающее вокруг…

Уэна отвела взгляд к окну. За стенами дома ночь медленно падала на лес.

- Звучит красиво…

- И страшно… Вдруг они могут услышать что-то еще?

***

Ночь в доме наступила не сразу.

Бабушка долго хлопотала, не в силах насытиться тем, что в доме снова есть гости. Доставала старые одеяла, ворчала на сквозняки, поправляла подушки - и все это с той радостной суетой, за которой пряталась усталость.

- Ты сюда, - сказала она Гвендолин, указывая на узкую кровать у окна. - Фейри любят свет, даже зимний, - потом посмотрела на Серлина. - А ты - в малую комнату. Тише там. Голове полезно.

Серлин кивнул без возражений. Он выглядел непривычно спокойным, наконец позволив себе не смотреть дальше стен.

Вскоре дом затих.

Серлин уснул почти сразу - усталость взяла свое, как и должно было быть. Гвендолин долго ворочалась, но и ее дыхание вскоре стало ровным, спокойным.

Бабушка сидела у очага и мешала угли кочергой. Не потому, что нужно было. Просто так. Чтобы дать тишине форму.

- Уэна, - не оборачиваясь, произнесла она. - Поди-ка сюда.

Уэна подошла и села на низкую лавку рядом. Огонь отражался в ее глазах, тени плясали по стенам.

Некоторое время бабушка молчала. Потом сказала неожиданно просто:

- Магия у тебя стала глубже.

Девушка напряглась.

- Я много училась.

- Учеба - это когда знаешь, что делать, - отозвалась бабушка. - А у тебя… ты уже знаешь, когда.

Она посмотрела на внучку внимательно, но мягко - как смотрят не для оценки, а для понимания.

- В темноте не только тьма живет, – со странной интонацией прошептала женщина. - Там еще память. И воля. И старые вещи, которым просто некуда больше идти.

Она подбросила в огонь полено.

- Если кто-то берет больше, чем дает - уходи. А если дает силы, но требует ответственности… Это уже выбор, а не ловушка.

Уэна сжала пальцы.

Старушка положила ладонь на руку девушки - теплую, уверенную.

- Запомни одну вещь: самые опасные маги не те, что звучат во тьме. А те, что обещают свет без цены.

Огонь тихо треснул.

Бабушка встала, разговор был окончен.

- Иди спать, девочка моя, - сказала она уже привычным, теплым тоном. - Завтра день длинный.

Уэна осталась у очага одна.

Огонь уже не плясал - он дышал ровно, глубоко, как старое существо, которое никуда не спешит. Тепло касалось ладоней, но внутри все еще было прохладно, словно разговор с бабушкой открыл окно куда-то дальше дома.

Прошло некоторое время.

Уэна все еще сидела у очага, поджав ноги. Огонь стал мягким, почти сонным.

- У тебя очень мудрая бабушка, - произнес Вистэйн.

В этот раз в его голосе было что-то… теплое.

- Я знаю, - ответила Уэна. - Она всегда была такой.

- Нет, - ласково поправил он. - Она стала такой ради тебя.

Уэна улыбнулась сама себе, глядя в огонь.

- Ты ей понравился бы.

- Сомневаюсь, - тихо усмехнулся голос. - Она слишком хорошо видит магов и людей.

- Вот именно поэтому, - ответила Уэна.

- Ты сегодня устала.

- Да, - призналась она. - Но… хорошей усталостью.

- Потому что ты дома.

- Потому что я не одна, - поправила она почти шепотом.

Он не ответил сразу.

- Я стараюсь не быть лишним, – наконец вымолвил он. - Особенно здесь.

Девушка повернула голову, точно могла его увидеть.

- Ты не лишний, - прошептала она.

Между словами повисла пауза. Тонкая. Хрупкая.

- Ты доверяешь мне, - произнес Вистэйн тихо. Не как утверждение - как удивление.

- Да... Больше, чем собиралась.

Он усмехнулся - мягко, без привычной хищности.

- Опасная девочка, - ласково произнес он.

- Просто мне спокойно, когда ты рядом.

Огонь щелкнул, осыпаясь искрами.

- Если бы я мог... Я бы сейчас сидел рядом.

Уэна закрыла глаза.

- Тогда посиди, - незаметно улыбнулась она.

Воцарилась пауза.

Огонь догорал, превращаясь в мягкое, ровное тепло. Уэна уже собиралась встать, когда Вистэйн вдруг сказал:

- Возьми зеркало.

Она нахмурилась.

- Зачем?

- Доверься мне, - ответил он с той самой интонацией, от которой невозможно отказаться. - Хотя бы раз без вопросов.

Уэна вздохнула, потянулась к полке и взяла небольшое зеркало в потемневшей оправе. Старое, немного поцарапанное - бабушкино.

- И что дальше? - спросила она, глядя на свое отражение.

- А теперь… просто смотри.

Отражение дрогнуло.

Линии лица поплыли, как если бы поверхность воды задели пальцем. И в следующий миг вместо себя Уэна увидела... его.

Черные небрежные локоны, хищные скулы и взгляд - живой, теплый, совсем не пугающий. Он смотрел прямо на нее, а потом - улыбнулся. Не насмешливо. Не опасно. По-мальчишески. Задорно, словно поймав ее на чем-то милом.

- Так лучше? – он склонил голову набок.

Уэна резко вдохнула.

- Ты… - она осеклась, чувствуя, как тепло бросается в щеки. - Ты не предупреждал!

- А тогда было бы не так интересно, - усмехнулся Вистэйн.

- Прекрати так смотреть, - пробормотала Уэна, не отрывая взгляда и явно проигрывая самой себе.

- Как? - он прищурился. - Вот так? - улыбка стала шире. - Ты смущаешься, - заметил он с явным удовольствием.

- Я не смущаюсь, - возразила она слишком быстро.

- Смущаешься, - уверенно повторил Вистэйн. - И знаешь, что? - он тихо рассмеялся. - Тебе это идет.

Уэна опустила зеркало буквально на пару сантиметров - будто это могло что-то изменить.

- Ты невозможен, - прорычала она.

- Знаю, - легко ответил он. - Зато честен.

Их взгляды встретились - через стекло, через магию, через все, что должно было бы быть преградой.

Уэна продолжала держать зеркало обеими руками. Слишком осторожно. Слишком явно.

Вистэйн в отражении устроился удобнее. Он оперся щекой на ладонь и разглядывал ее с нескрываемым интересом.

- Ну что. Раз уж мы так… необычно разговариваем, - он приподнял бровь. - Давай честно: что тебе во мне нравится?

Уэна фыркнула от возмущения.

- С чего ты решил, что мне вообще что-то в тебе нравится?

- Потому что ты до сих пор не уронила зеркало, - усмехнулся он. - И не ушла.

Она закатила глаза.

- Ты самоуверенный.

- Это минус? - с притворной серьезностью уточнил Вистэйн.

- Иногда, - призналась она. - Ты говоришь так, словно всегда знаешь больше.

Он кивнул.

- Справедливо. А мне не нравится, что ты слишком редко говоришь, когда тебе страшно.

- А что тебе тогда нравится?

Он не ответил сразу. Улыбка стала тише.

- То, как ты хмуришься, когда думаешь. И то, что ты всегда слушаешь до конца. Даже меня.

- Это странный комплимент.

- Зато честный, - пожал он плечами. - А еще… – глаза сощурились. - Мне нравится, как ты держишь зеркало. В этом жесте столько страха меня отпустить.

Уэна почувствовала, как щеки снова вспыхнули.

- Так, сменим тему, - быстро сказала девушка, стараясь не смотреть ему прямо в глаза, даже через зеркало.

Вистэйн добродушно усмехнулся.

- Если так пожелаешь, то… - он задумался, постукивая пальцем по щеке. - Что тебе в принципе нравится?

Уэна выдохнула, благодарная за эту простоту. Взгляд ее скользнул к огню, потом куда-то дальше, за стены дома.

- Лес... Его запахи. Когда сыро, и мох пахнет глубже. Когда хвоя хрустит под ногами, а воздух холодный, но чистый, - она улыбнулась, уже себе. - И когда знаешь, где какая трава растет, и лес… узнает тебя.

Вистэйн слушал молча. Без шуток. Без комментариев.

- Ты говоришь об этом так, будто это не место, а... состояние.

- Наверное, - пожала плечами Уэна. - В лесу мне проще быть собой.

Он кивнул, принимая ответ.

- А тебе? - чуть тише спросила девушка. - Что нравится тебе?

Вистэйн отвел взгляд, и в этом жесте было что-то неожиданно… скромное.

- Цветы, - ответил он после паузы.

Уэна удивленно подняла брови.

- Серьезно?

- Более чем, - усмехнулся он. - Особенно те, что созвучны с моим именем. Вистерия.

Парень снова посмотрел на нее, и в его улыбке не было ни тьмы, ни насмешки - только спокойная, почти юношеская искренность.

- Они красивые, - продолжил он. - Ядовитые, если знать мало. Но если понимать - просто живые. И очень упрямые.

Уэна тихо рассмеялась.

- Никогда бы не подумала.

- В этом и смысл. Я не слишком люблю, когда меня угадывают с первого взгляда.

Огонь в очаге едва слышно треснул. Зеркало в руках Уэны потеплело, будто впитывая в себя этот разговор.

Некромантка задумалась, глядя на его отражение.

- Про вистерию есть легенда. Мне бабушка рассказывала. А потом я читала о ней в старых травниках… Тех, где больше сказок, чем формул.

Вистэйн слегка наклонил голову, весь - внимание.

- Говорят, - продолжила Уэна, - Что вистерия не была цветком изначально. Она появилась после плача, - она сделала паузу, подбирая слова. - Когда Всевышний впервые понял, что не может спасти всех, кого создал.

Огонь дрогнул.

- Его слеза упала на землю, – прошептала Уэна, - И не стала светом, стала проклятием, она просто впиталась. Из нее выросли лозы - тонкие, цепкие. Они тянулись вверх, не к небу, а к тому, что могли удержать. Но есть и другая версия, - добавила она мягко. - Что это была слеза стриафа. Первого. Того, кто понял, что мир не примет его таким, какой он есть, – на лице появилась грустная улыбка. - Его боль была тихой. И цветы получились такими же.

Вистэйн не перебивал.

- Вистерия цветет красиво, - продолжила она. - Но недолго. Зато ее корни живут десятилетиями. Поэтому у нас говорили: если вистерия растет у дома - в нем умеют ждать.

Между ними повисла тишина. Плотная, наполненная смыслом.

- Красивая легенда... - его голос был низким, задумчивым. - И… неудобная.

- Почему? - спросила Уэна.

Он усмехнулся - не хищно, а почти... печально.

- Потому что слезы богов и стриафов редко дают миру что-то без последствий, - он посмотрел на нее долго, внимательно. - Спасибо, что рассказала. Теперь я буду думать о вистерии иначе.

***

Утро пришло тихо. Не с криками птиц и не с холодом, а с запахом травяного настоя. Дом медленно просыпался, растягиваясь всем своим деревянным телом после долгого сна.

Гвендолин проснулась первой. Открыв глаза, она потянулась, поймав себя на мысли, что это был самый крепкий сон за последнее время. Она села на кровати и тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

- Невероятно…

В соседней комнате почти одновременно с ней проснулся Серлин. Его голова была ясной и что самое удивительное, будущее молчало. Это случалось с ним редко. Почти никогда.

Он лежал, глядя в потолок, затем с облегчением выдохнул.

- Я не помню, когда так спал в последний раз, - пробормотал он сам себе.

Когда они встретились на кухне, оба выглядели… отдохнувшими. Это было так непривычно, что Гвендолин рассмеялась первой.

- Этот дом! Он нас просто… усыпил.

Серлин кивнул, принимая кружку из рук бабушки.

- Здесь тихо, - ответил он. - Даже для мыслей.

Бабушка фыркнула, явно довольная.

- Так и должно быть, - сказала она. - Если дом не дает людям выспаться - значит, он плохой, - она подмигнула Уэне. - Видишь? Не зря мы печь чистили каждую осень.

Уэна улыбнулась.

Вистэйн молчал, но где-то внутри она чувствовала его спокойное, ленивое присутствие, словно и он позволил себе отдохнуть.

За окном лежал свежий снег. День начинался медленно.

***

Эррон зашел ближе к полудню.

Бабушка открыла дверь сразу после стука и радостно всплеснула руками:

- Эррон! Заходи, я как раз чай поставила.

Он замер, едва переступив порог дома.

За столом сидели трое.

Уэна обернулась первой.

- Эррон! Проходи скорее! Ты как раз вовремя, - ее лицо осветилось улыбкой.

Гвендолин поднялась и улыбнулась широко, тепло, как умела только она.

- Значит, это ты тот самый друг детства, - проговорила она. - Очень рада познакомиться!

Серлин тоже встал. Спокойно, без резких движений, протянул руку.

- Серлин, - представился он. - Уэна о тебе рассказывала.

Эррон пожал руку машинально. Рукопожатие получилось крепким, честным. Его взгляд скользнул по их лицам и сразу отступил.

- Взаимно, – как-то сухо ответил парень.

Он сел, но не расслабился. Плечи остались напряженными, удерживая внутри тугую струну холода.

- Садись ближе, – указала рукой Уэна. - Мы как раз говорили об Академии.

- Об Академии, - повторил Эррон, кивая. - Конечно.

Гвендолин пододвинула к нему кружку.

- Бабушка Уэны так вкусно заваривает травы, - восхитилась она. - У нас в лесах такого не умеют.

Эррон не ответил.

Серлин попытался сгладить.

- Уэна рассказывала, что ты хорошо знаешь окрестности. Мы хотели пройтись позже, если не сложно.

- Не советую, - резко ответил Эррон. - Зимой лес не любит чужих.

Повисла пауза.

Уэна нахмурилась.

- Эррон…

- Я просто говорю, как есть, - он пожал плечами. - Вы здесь гости.

Слово «гости» прозвучало слишком отчетливо.

Уэна взглянула на него внимательно, не с упреком, с болью узнавания. Он был здесь, но в то же время нет. И от того, что ее друзья улыбались, были добры и открыты, ему становилось только тяжелее.

Бабушка вдруг оживилась, точно вспомнила нечто важное.

- Ой, да что ж мы все сидим, - протараторила она и поднялась. - Я ж тебе не показала, какие мне гостинцы привезли!

Женщина подошла к сундуку у стены - старому, потемневшему, с вытертыми узорами, открыла крышку с видимым усилием и начала доставать вещи одну за другой, как сокровища.

- Вот, - сказала она, разворачивая аккуратно сложенную шаль. - Гвендолин выбрала. Мягкая, теплая…

Фейри смутилась и улыбнулась.

- Я подумала, что вам подойдет цвет.

- Подошел, - уверенно дополнила бабушка. - Глаза сразу теплее стали.

Потом она достала свертки с едой: сушеные фрукты, хлеб, травяные сборы.

- А это от Серлина. Чтоб в доме запас был!

- Зимой важно, - незаметно улыбнулся эльф.

Бабушка кивнула, довольная, и посмотрела на Эррона - ожидающе, по-доброму. Как смотрят на того, кого считают своим.

Эррон кивнул.

- Хорошо. Полезно.

И все.

Без улыбки. Без тепла. Слово повисло в воздухе, как недоделанный жест.

Эльф помолчал секунду, потом поднялся.

- Вообще-то… - сказал он, будто, между прочим. - Я тоже кое-что принес, - он достал из-под плаща сверток, завернутый в плотную ткань, и протянул Эррону. - Это тебе.

Эррон удивленно посмотрел на него.

- Мне?

- Да, - кивнул Серлин. - Уэна говорила, что теперь ты помогаешь ее бабушке, ходишь в лес.

Он развернул ткань и увидел нож. Простой, без украшений, но цепляющий взгляд: баланс выверен, металл чистый, рукоять подогнана под ладонь.

В комнате стало тише.

Эррон взял нож, взвесил в руке.

- Хороший, - пробормотал он после паузы.

Это было… почти искренне.

- Делали в Академии, - добавил Серлин. - Не для красоты.

- Вижу, - кивнул Эррон. - Спасибо, - ответил он на этот раз по-настоящему.

Бабушка улыбнулась.

- Вот и славно. Подарки - дело доброе. Особенно такие.

Не ожидая от себя, Уэна выдохнула.

***

После ужина дом наполнился той особой тишиной, которая бывает только в знакомых местах.

Гвендолин первой поднялась из-за стола.

- Я хотела бы немного пройтись. Снег здесь… другой. Тяжелый, но спокойный.

Серлин кивнул почти сразу.

- Я составлю компанию. До темноты еще есть время.

Уэна улыбнулась им.

- Только недалеко. Тропы сейчас обманчивые.

- Мы будем осторожны, - улыбнулась фейри и, накинув плащ, легко коснулась плеча Уэны. - Вернемся быстро.

Дверь закрылась мягко, без скрипа.

Эррон некоторое время молчал, глядя в огонь.

- Я тоже хотел пройтись, – нарушил паузу он. - Если ты не против.

Уэна посмотрела на него.

- Конечно.

Они вышли вместе.

Снег под ногами был плотным, утоптанным. Лес, слушая, стоял неподвижно.

- Они… хорошие, - вымолвил Эррон, не глядя на нее. - Твои друзья.

- Я рада, что ты так думаешь, - улыбнулась Уэна.

- Я не сказал, что думаю, - хмыкнул он. - Я сказал, что вижу.

Она усмехнулась.

- Этого уже достаточно.

Они шли молча несколько шагов.

- Ты изменилась... И дело не только в них.

Уэна остановилась, нахмурила брови.

- А в чем тогда?

Парень тоже остановился. Снег поскрипывал под сапогами.

- Ты стала… спокойнее, - прерывисто, обдумывая каждое слово, вымолвил он. - Раньше, казалось, ты все время ждала удара. Сейчас - нет.

Она задумалась.

- Наверное, я научилась держаться.

- Вот, - кивнул Эррон. - Именно это, - он посмотрел на нее внимательно. Я рад за тебя, но… иногда мне кажется, что ты ушла туда, куда я не смогу пойти.

Девушка медленно выдохнула.

- Ты всегда был рядом, Эррон. Это никуда не делось.

Он усмехнулся.

- Рядом не всегда значит вместе.

Слова повисли между ними, как иней.

Вдалеке мелькнул свет - Гвендолин смеялась, что-то говоря Серлину. Их голоса доносились глухо, как из другого мира.

Эррон коротко взгляну в их сторону, потом вернул взгляд обратно на Уэну.

- Ты выбрала свой путь. Я это вижу.

- Да, но это не значит, что я выбрала не тебя.

- Сомневаюсь…

- Эррон, чего ты вообще добиваешься?

Он нахмурился.

- В смысле?

- В прямом, - ответила девушка. - Ты весь вечер смотришь так, словно я сделала что-то неправильно: привела врагов в дом, изменилась назло тебе.

- Я этого не говорил.

- У тебя это на лице написано.

Он отвел взгляд.

- Ты… вернулась уже другой.

- Да, - резко согласилась она. - Потому что я не могла остаться прежней.

Юноша посмотрел на нее - в его взгляде было все сразу: злость, боль, ревность, страх.

- Ты теперь с ними. С эльфами, фейри, Академией… - он сжал кулаки. - А что останется здесь?

- Я, - не задумываясь, ответила Уэна. - Я и останусь.

Он усмехнулся.

- Не такой, какой тебя знают здесь.

- И слава Всевышнему, - вспыхнула некромантка. - Потому что здесь нас всю жизнь учили молчать и терпеть.

Он дернулся, намереваясь возразить, но Уэна его опередила, сказав:

- Напомню, что меня просто толкнули в карету и увезли! А ты говоришь, так, точно я самостоятельно приняла это решение. Эррон, – тон смягчился. - Я хочу изменить жизнь в этом поселении. Чтобы такие, как мы, больше не жили, прячась.

Парень замолчал.

- А ты смотришь на меня, как на предательницу, - продолжила она. – Так, будто я обязана была остаться той девушкой, которой ты когда-то признался.

Тишина сгустилась.

- Я все еще люблю тебя, - глухо сказал он. - И да, мне больно смотреть, как ты уходишь дальше.

- Я не ухожу от тебя, - почти шепотом ответила она. - Я иду вперед. И если ты правда любишь меня, тебе придется либо идти рядом… либо не тянуть меня назад.

Он долго молчал.

Потом кивнул. Медленно.

- Я не знаю, смогу ли, – его рука коснулась лба.

- Тогда не делай вид, что можешь.

Она развернулась и пошла обратно в дом.

Эррон остался стоять, сжимая в кармане нож, подаренный эльфом. От возникшей в голове мысли, стало холоднее, чем от снега: если он не может идти за ней - ему придется искать другой путь.

***

Снег в лесу казался мягче, чем у дома - нетронутый, светящийся в сумерках.

Гвендолин шла легко, почти не оставляя следов, подобно самому лесному пейзажу.

- Здесь тихо, – прошептала она.

Серлин улыбнулся.

- Такое редко бывает. Обычно тишина что-то скрывает.

- А эта - бережет, - ответила фейри и остановилась, протянув ладонь к ветке.

Снег осыпался, не задев ее.

- Ты сегодня много улыбалась.

- Потому что хорошо спала, - рассмеялась Гвендолин. - И потому что рядом ты.

Эльф замер на мгновение.

- Ты не боишься меня?

Она повернулась к нему.

- Тебя? - мягко переспросила. – У тебя такой взгляд, какой бывает у существ, вечно ждущих беды. А я вижу того, кто старается никого не ранить.

Серлин тихо выдохнул.

- Обычно я вижу слишком много.

- Тогда смотри на меня, - тихо проговорила она. - Здесь и сейчас.

Он сделал шаг ближе. Совсем чуть-чуть.

- Знаешь, рядом с тобой мои видения… молчат.

Гвендолин подняла на него взгляд.

- Это плохо?

- Нет, - улыбнулся он. - Это… облегчение.

Снег начал падать медленно, крупными хлопьями. Они остановились рядом, плечом к плечу.

- Серлин?

- Да.

- Если бы ты мог увидеть наше будущее… ты бы рассказал мне о нем?

Он задумался, потом покачал головой.

- Нет. Я бы испугался испортить его.

Фейри улыбнулась и осторожно взяла его за руку.

Снег под ногами поскрипывал тихо, будто не хотел мешать.

Серлин шел рядом, чуть медленнее, чем обычно, как вдруг остановился.

- Гвен… - вымолвил он и замялся, будто слова были слишком хрупкими. - А если после выпуска…

Она повернулась к нему сразу.

- Если что?

- Если мы остались бы здесь. В этом поселении, - он кивнул в сторону огней между деревьями. - Среди стриафов.

Гвендолин моргнула.

- Здесь?

- Да.

Она задумалась, затем улыбнулась - светло, по-настоящему.

- Мне нравится. Здесь никто не осудил бы нас…

- Я вижу столько путей, - прошептал парень. - И почти в каждом из них мы идем мимо друг друга. Но в этом… мы рядом.

Снег опустился ей на ресницы. Серлин машинально потянулся стереть растаявшую каплю с ее щеки. Коснулся - слишком осторожно.

- Серлин…

- Если ты не хочешь… - он замер, не убирая руки.

- Хочу...

Поцелуй вышел неуверенным. Почти случайным, как словно лес сам наклонил их друг к другу. Без обещаний. Без слов. Только тепло, задержанное дыхание и ощущение, что именно здесь мир впервые не требовал от них ничего взамен.

Поцелуй должен был закончиться быстро, но Гвендолин не отстранилась. Ее пальцы сжались на его плаще, сначала неуверенно, проверяя, имеет ли она право… а потом крепче. Намного крепче. Так, что Серлин почувствовал это не как жест, а решение.

Поцелуй углубился сам. Медленно, но настойчиво. Его ладонь легла ей на талию, притянула ближе, расстояние между ними исчезло окончательно.

Снег падал на их волосы, таял на коже, но им было жарко. Слишком.

Гвендолин первой позволила себе больше - ее губы скользнули, требовательнее, смелее. Не спрашивая. Не играя.

Серлин ответил сразу. В нем больше не было осторожности пророка. Только эльф, который слишком долго держал себя в узде и, наконец, отпустил.

Он прижал ее к себе. В этом движении было все: желание, голод, страх потерять и невозможность отступить. Его пальцы нашли ее затылок, зарылись в волосы, и поцелуй стал глубже, медленнее, опаснее.

Гвендолин тихо выдохнула ему в губы. Он почувствовал, как у него перехватывает дыхание.

- Серлин… - ее голос дрогнул, но не остановил его.

- Я здесь, - сказал он хрипло. - С тобой.

Еще один поцелуй - уже не нежный. Настоящий. Голодный. Такой, после которого мир не возвращается на место.

Когда они все-таки отстранились, лбы соприкоснулись, дыхание было сбитым, биение сердец слишком громкое для такой тишины.

- Кажется, - прошептала она, - Мы только что сильно усложнили себе жизнь.

Серлин усмехнулся, не отпуская ее.

- Или впервые выбрали ее правильно.

Лес молчал. Снег продолжал падать. Где-то далеко, за деревьями, будущее делало шаг ближе не потому, что его увидели, а потому что его выбрали.

***

Уэна уже почти задремала, когда дверь в комнату тихо скрипнула.

- Ты не спишь? - прошептала Гвендолин.

- Теперь уже нет, - ответила та, приподнимаясь на локте. - Заходи.

Гвендолин закрыла дверь так осторожно, будто боялась разбудить сам дом. Щеки у нее были раскрасневшиеся, но не от холода. Глаза блестели слишком ярко.

Она села на край кровати, сцепив пальцы.

- Мы… - начала она и тут же замолчала. - У нас был поцелуй.

Уэна моргнула, потом улыбнулась.

- Поцелуй?

Фейри тихо рассмеялась - нервно, счастливо. Она прикрыла лицо ладонями на мгновение, потом снова посмотрела на Уэну.

- Это было… - она поискала слово. - Не как в романтических историях, а так, словно... нас накрыло.

- И это тебя пугает?

- И радует, - призналась Гвендолин. - Очень. Я давно не чувствовала себя такой… живой.

Уэна села рядом, укутываясь в одеяло.

- Серлин умеет быть пугающе настоящим. Особенно когда перестает все контролировать.

- Он дрожал, - вдруг сказала фейри. - Совсем чуть-чуть.

- Значит, ты для него важна.

Гвендолин кивнула, но улыбка стала тише.

- А если я ему мешаю? У него видения, пути, ответственность… А если я - просто пауза?

Уэна посмотрела на нее серьезно.

- Ты - не пауза, - сказала она твердо. - Ты - выбор. И если он выбрал тебя, значит, впервые выбрал не будущее, а себя.

Гвендолин сглотнула.

- Мне страшно.

- Мне тоже, - призналась Уэна. - Но это хороший страх.

Они помолчали.

- Ты знаешь... Когда он говорил про жизнь здесь… в поселении… - она улыбнулась снова, осторожно. - Мне захотелось остаться.

Уэна почувствовала, как что-то теплое разливается внутри.

- Тогда, может быть, у нас у всех появится дом.

Гвендолин поднялась, уже собиралась выйти, но вдруг остановилась у двери.

- Уэна… Можно еще кое-что?

- Ты сегодня вообще не спишь, я смотрю.

Фейри улыбнулась и снова села рядом. На этот раз - увереннее.

- Твой друг Эррон.

Уэна вздохнула и откинулась на подушки.

- А что он?

- Он влюблен, – проговорила девушка без тени сомнения. - И очень злится на себя за это.

Уэна повернула голову.

- Ты серьезно?

- Абсолютно. Он не злой. Он… потерянный, - фейри чуть склонила голову. - И ревнивый. Не к нам. К тому, кем ты становишься.

- Он признался мне давно. Я ему сразу сказала, что не могу ответить взаимностью.

- И он это принял, - кивнула Гвендолин. - Но не отпустил. Такие всегда говорят, что все понимают. А потом страдают молча и ждут, что мир подстроится под их боль.

- Это жестоко, - нахмурилась Уэна.

- Нет, - мягко возразила Гвендолин. - Это по-человечески.

Уэна прикрыла глаза.

- Я не хочу его терять.

- Ты его уже теряешь. Не потому, что уходишь, а потому что идешь дальше, - она взяла Уэну за руку. - И ты не обязана останавливаться из-за этого, даже если он тебе дорог.

Уэна сжала ее пальцы.

- Ты все слишком хорошо понимаешь.

Гвендолин усмехнулась.

- Я же фейри, я чувствую, - подмигнула она, как вдруг внезапно перекатилась по кровати и оказалась рядом с Уэной, так что матрас тихо скрипнул, а одеяло съехало к поясу. - Так, - с притворной торжественностью проговорила она, устроившись на локте. - Вопрос ночи.

Уэна тяжело выдохнула.

- Я уже боюсь.

- Поздно, - в глазах мелькнуло лукавство. - Был ли у тебя поцелуй?

Тишина повисла резко и неловко.

- …Ч-что? - переспросила Уэна.

- По-це-луй, - медленно, с расстановкой повторила та. - Губы. Чужие. Сближение. Все вот это.

Уэна нахмурилась, затем отрицательно покачала головой.

- Нет.

- Нет, не было давно или вообще никогда? - уточнила Гвендолин, не отводя от нее взгляда.

- Никогда.

Фейри замерла.

- Совсем?

- Совсем.

- Даже… - она неопределенно повела пальцами в воздухе, - Случайно? Из любопытства?

- Гвен…

- Я просто уточняю, - пожала плечами та.

Уэна отвела взгляд к темным балкам потолка.

- Я даже не знаю, какого это.

- Странно... У тебя столько силы, злости, упрямства… а этого - нет.

- Это обязательно? - сухо спросила Уэна.

- Нет, но это опасно.

- Почему?

Гвендолин повернула голову. Их лица оказались слишком близко, чтобы не почувствовать дыхание друг друга.

- Потому что первый поцелуй - это момент, когда ты впервые позволяешь себе не держать все под контролем. А ты привыкла держать.

Уэна сжала край одеяла.

- Просто знай: когда это случится, ты поймешь не телом, - прошептала фейри.

- А чем?

- Тишиной внутри.

После этого она резко отстранилась и снова улыбнулась - легко, почти беззаботно.

- Ладно. Тогда следующий вопрос.

- Не-е-ет! – взвыла некромантка.

- Поздно! Перейдем к принцу Икарису.

Уэна сморщилась, закрыла лицо ладонями.

Девушки еще долго разговаривали, а после уснули.