Я сидела за громоздким столом у окна, полностью погрузившись в расшифровку записей. Тяжёлые фолианты лежали раскрытыми, их пожелтевшие страницы постепенно покрывались моими пометками на полях — попытками структурировать мысли. Лео устроился на полу рядом, в окружении свитков; он аккуратно перекладывал их, иногда замирая над сложными магическими схемами, которые я объясняла ему накануне.

Особенно меня занимали рассуждения Ноа о Пустоте. Он считал её лишь ещё одним способом управления потоками энергии — вернее, искусством их абсолютного отсутствия. Для него это была пустота в буквальном смысле. Но чем больше я вчитывалась, тем сильнее крепло иное убеждение: я видела в этом не отсутствие силы, а некий иной тип материи — невидимую субстанцию, которая не уничтожает энергию, а вытесняет её собой. Но всё равно эти заметки дали Каину возможность научиться чему-то новому со своей силой.

Потом тишину разрезал крик.

Я вскинула голову, замерев с пером в руке. Сначала я попыталась убедить себя, что это обычный шум — мало ли из-за чего могут повздорить соседи? Но через секунду раздался второй, полный такого первобытного, нечеловеческого ужаса, что сердце ёкнуло. Лео вскинулся, его лицо мгновенно побледнело.

— Что это?

Я уже была на ногах, отталкивая стул. С улицы донёсся топот множества ног и резкий звук, будто таран с размаху врезался в живое дерево.

— Оставайся за моей спиной!

Выбежав в коридор, я шагнула к входной двери, но не успела даже коснуться засова. Оглушительный удар снаружи заставил дерево застонать. Доски треснули сверху донизу, прогибаясь внутрь. Я сразу поняла — это не люди.

— Назад! — крикнула я мальчику.

Второй толчок выбил одну из петель. Из образовавшейся щели пахнуло гнилью, послышалось утробное, влажное рычание, от которого волоски на затылке встали дыбом. Одержимые. Здесь, в нашем убежище.

Я схватила ножны, стоящие у порога, и выхватила меч. Резко развернувшись, я поймала Лео за плечо.

— За мной! Быстро!

Третий выпад разнёс дубовую дверь в щепки. Я уже выталкивала мальчика через задний выход, когда за спиной раздался треск ломаемой мебели и шаркающие шаги внутри комнаты, которая ещё пять минут назад была нашим домом.

Мы выскочили во двор. Я на мгновение притормозила, лихорадочно оглядываясь на охваченную паникой деревню в низине.

— Маску, Лео. Живо! — приказала я.

Мальчик зажмурился на долю секунды, и я увидела, как вокруг его лица сгустилась дымка. Пустота послушно соткалась в костяное обличие Жнеца, скрывая его испуганное лицо.

Из-за угла дома выбежал первый Одержимый. Его челюсть была неестественно вывихнута. Я шагнула навстречу, гася страх, и ударила мечом прежде, чем когти коснулись Лео. Лезвие вошло в шею, и тело мешком рухнуло в пыль.

— Держись вплотную ко мне!

Мы выбежали на дорогу, двинувшись к основному поселению, и у меня перехватило дыхание. Люди метались между домами, в отчаянии пытаясь отбиться вилами или топорами, но против этой силы у них не было шансов. Некоторые уже неподвижно застыли в грязи у дороги.

Одержимые были повсюду. Они перемахивали через заборы, двигаясь резкими, ломаными толчками. Чёрные вены сеткой покрывали серую кожу, а в глазах не осталось ничего, кроме бездонной тьмы.

Я больше не колебалась. Месяцы, проведённые в тени Каина, не прошли даром: я научилась двигаться быстрее, бить точнее, не тратя времени на жалость к тем, кто уже мёртв внутри. Следующая тварь возникла слева. Я уклонилась от загребущих рук и коротким выпадом снизу вверх рассекла врагу грудь. Он упал, но тут же начал судорожно подниматься, игнорируя рану.

— Лео!

— Я здесь! — голос мальчика дрожал, но он чётко следовал за мной, сжимая в кулаке свой нож, который смог выткать из Пустоты.

Ещё двое прорвались между амбарами. Я приготовилась к атаке: выпад, удар по колену, заставивший первого рухнуть, резкий взмах — и сталь полоснула другого по плечу. Но именно в этот миг я заметила нечто, от чего мой пульс на секунду замер, а затем забился в самом горле.

Они вели себя неправильно.

Каин всегда говорил, что Одержимые — это стихия, лишённая разума. Голодное безумие, которое бросается на любое тепло, на всё живое, пытаясь разорвать ближайшую цель. Но сейчас один из монстров просто пробежал мимо кузнеца, застывшего с молотом в руках. Одержимый даже не повернул головы в его сторону.

Он бежал прямо ко мне. Я ударила его в грудь, но даже оседая на землю, он продолжал тянуть скрюченные, почерневшие руки ко мне, словно пытался не убить, а ухватиться за подол моего платья. Я отступила на шаг, чувствуя, как парализующий холод закрадывается под кожу.

Справа появился ещё один. И он тоже проигнорировал бегущую рядом женщину, в ужасе прижимающую к себе ребёнка. Его пустые глаза были прикованы только ко мне. В голове пронеслась мимолётная мысль: раньше я видела Одержимых только в окружении Жнецов.

— Что за... — сорвалось с моих губ.

Я резко развернулась, отбивая выпад третьего. Они обходили жителей деревни, словно те были бесплотными призраками. «Они тянутся к жизни» — так говорили. Но сейчас я видела иное. Я вогнала сталь в заражённого, ранила его в плечо, распоров мышцы до кости. Ледяные, пахнущие тленом пальцы были в считанных сантиметрах от моей кожи, и в этом безмолвном стремлении было больше угрозы, чем в самом яростном рыке.

Я отпрянула, ударяя снова. Он упал, но за ним уже шеренгой двигались другие. Их было слишком много. Тяжёлый вопрос завис в воздухе: им нужна я?

И когда я уже начала думать, что нас с Лео сейчас просто задавят массой тел, над залитой кровью улицей вдруг пронесся знакомый, режущий кости холод.

Пустота.

Она появилась раньше, чем я увидела его. Воздух вокруг внезапно стал плотным, холодным, словно сама реальность начала сворачиваться вовнутрь, поглощая звуки и свет. Одержимый, чьи скрюченные пальцы уже почти впились в моё плечо, внезапно замер, парализованный невидимым давлением. В следующую секунду его тело, от плеча до бедра, ровно и страшно разрезало чёрное лезвие, сотканное из самой ночи.

Каин.

Он возник между горящими домами так стремительно, что существа даже не успели переключить своё внимание. Клинок Пустоты в его руке двигался с выверенной точностью. Каждый взмах оставлял в пространстве тонкую чёрную полосу, и там, где проходила эта линия, плоть Одержимых разверзалась с тошнотворным звуком.

Я судорожно выдохнула, прижав к себе дрожащего Лео.

— Каин!

Он не ответил. Он не тратил дыхание на слова, полностью растворившись в гуще боя. Я видела его ломаные, сверхчеловечески быстрые движения. Пустота текла по его доспехам и оружию, как живая, голодная тень, и каждый его выпад разрывал саму суть искажённых созданий.

Но даже сейчас, когда Жнец сеял смерть в паре шагов от меня, я снова заметила это. Двое Одержимых, игнорируя открытую спину Каина, с тупым упрямством продолжали переставлять вывернутые ноги в мою сторону. Одного я успела ранить мечом в горло, второго Каин снес коротким, сокрушительным ударом локтя, даже не оборачиваясь.

Через несколько бесконечных минут всё было кончено. Последний Одержимый дёрнулся на земле и затих, и деревня снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском горящего дерева.

Люди с опаской начали выходить из своих укрытий. Слышались всхлипы и тихие стоны. Кто-то бросился помогать раненым, кто-то потащил ведра к загоревшимся пристройкам. Я стояла посреди улицы, пытаясь привести дыхание в порядок.

Каин подошёл ко мне размеренным шагом. Его одежда была забрызгана чёрной кровью, и через связь я почувствовала его состояние — гудящее напряжение, остатки боевой ярости и... острую, колючую тревогу, которую он пытался подавить.

— Ты цела? — голос прозвучал глухо, пробиваясь сквозь рокот пламени и крики раненых.

— Да, — я рывком вытерла лоб, размазывая по коже гарь и чужую кровь. Пальцы мелко дрожали, а в ушах стоял гул собственного пульса. — Но, Каин... произошло кое-что странное. Неправильное.

Он чуть наклонил голову. Свет догорающего амбара зловеще плясал в пустых глазницах его маски, превращая его в неподвижное пугало среди хаоса.

— Они вели себя... избирательно, — я сглотнула, пытаясь вытолкнуть слова, в которые сама отказывалась верить. — Одержимые не обращали внимания на людей. Даже на тех, кто бил их вилами в упор.

Каин замер. Через узел наших душ прошла вспышка — узнавание. Он не удивился. Внутри него не было шока, только осевшее на дно осознание. Словно он получил подтверждение теории, которую боялся озвучить даже себе.

— Игнорировали? — переспросил он, и я ощутила, как его внимание сфокусировалось на мне.

— Да. Они шли прямо ко мне, сквозь толпу, мимо безоружных... Постой. Ты... ты знал?

Всё похолодело. Я вспомнила наши стычки по пути к Хранилищу, месиво в Лесах, где Жнецы пали. В памяти всплывали моменты, которые я раньше списывала на удачу или его защиту. Но теперь картинка сложилась в жуткий узор.

— Посчитал совпадением, — Каин заговорил после долгой паузы, и в его голосе прорезалась сталь. — Ты единственная, кто во всех схватках не получил ни царапины.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В голове всплыли обрывки маминых слов, её странные предостережения, тайны, которые она хранила за семью замками. Она всегда говорила, что я «особенная», но я думала, это лишь материнская любовь. Я тут не просто так, и в который раз в этом убеждаюсь.

— Почему ты молчал? — я сделала шаг к нему, касаясь доспеха. Страх требовал ответов. — Что, если Одержимые взбесились именно из-за меня? Как ты и предполагал...

Каин не ответил. Он так отчаянно хотел верить в наш «временный рай», в этот дом на опушке и спокойные вечера, что сознательно закрыл глаза на очевидное. Разве Жнецы так могут? За ними стоит куда большая сила...

— Мы не можем просто продолжать жить здесь, — тихо, но твёрдо сказала я. — Притворяться, что мир за порогом исчез, пока мы играем в семью.

— Эти люди живы именно потому, что мы здесь, — его голос полоснул холодом, но в нём слышалась трещина. — Мы — их щит.

— Нет! — я обвела рукой разоренную улицу, плачущих детей и пепел, кружащий в воздухе. —Похоже, я — мишень. Мы так близко к Храму, а Одержимые тут! И если я останусь здесь, я просто подставлю их под следующий удар. Каждое наше утро здесь оплачено чьей-то смертью. Ты же... Ты же говорил, что твой долг — беречь мир? Ты что, готов его отринуть?!

Я схватила его за край рубахи, заставляя смотреть мне в глаза. Кожей я чувствовала тяжесть взгляда Бога Смерти. Моё пробуждение не было случайностью или подарком судьбы. Если я — ключ к этому безумию, то попытка спрятаться в тишине полей была лишь эгоистичным побегом. Ответственность за каждое бьющееся сердце в этой низине жгла меня изнутри сильнее, чем страх перед погибелью.

— Я не готова нести на своей совести чужие смерти, если я связана с этим. Если существует хоть малейший шанс, что я могу это остановить... мы обязаны разобраться.

Он молчал. Я знала, как сильно он устал. Та самая человеческая усталость, о которой он шептал мне в тишине ночей, никуда не делась. Он хотел этого покоя. Но на моих глазах Жнец внутри него с хрустом брал верх над человеком.

— Я готова снова искать ответы, — прошептала я. — Даже если этот путь ведет в самое сердце Элларии или в те Дикие леса, откуда не возвращаются.

Ветер пронесся по улице, поднимая в воздух хлопья сажи. Каин долго смотрел на меня, и я кожей ощущала эту изматывающую борьбу внутри него. Желание остаться в тишине, защитить то маленькое счастье, которое мы едва успели распробовать... И осознание долга, который снова тянул нас в темноту.

— Ты понимаешь, о чем просишь, Эвелин? — его голос был тихим. — Ещё скажи, хочешь увидеть Разлом...

— Да, — твёрдо ответила я, выдерживая его взгляд. — Потому что иначе жить нам осталось всего ничего.

Каин медленно выдохнул. В нём умирала последняя надежда на дом с запахом чабреца. На его месте рождалась расчётливая решимость воина. Он на мгновение закрыл глаза, словно прощаясь с этой деревней, а когда открыл их — передо мной снова стоял каратель Храма.

Наконец, он медленно протянул руку и коснулся моего плеча. Хватка была крепкой, он якорем удерживал меня в реальности.

— Собирай книги, Ведьма. Поутру выдвинемся в Храм.

Я коснулась его руки, но тут же отпрянула — его аура больше не грела. Она металась, обжигая холодом Пустоты. Мой выбор бороться дальше вернул мне воина, но, кажется, окончательно надломил в нём человека. Сердце разрывалось от осознания, что ради спасения мира я сама толкаю его обратно в мрак.