К тому моменту, когда они возвратились, я погрузилась в воспоминания так глубоко, что выбраться наружу казалось невозможной задачей. Магия, мое заражение, Карты Провидения, то, что сделал со мной Хаут Роуэн в последнюю мою ночь дома.

Монстр, спасший меня.

Я кричала, взывая к Кошмару, занявшему мое место. Я бежала вдоль пляжа, отчаянно ища выход, но лишь возвращалась туда, откуда начинала свой бег. Я бросалась в воду, но не могла уплыть от берега дальше чем на десяток шагов. Я кричала, пока не обессилела, и рыдала, пока слезы не иссякли.

– Я вспомнила, Кошмар! – выкрикнула я в темноту. – Выпусти меня!

Но лишь тишина была мне ответом.

* * *

Дети приходили и уходили, когда им заблагорассудится, не оставляя ни следов на песке, ни ряби на воде. Со временем я запомнила их имена: Тилли и ее братья: Илик, Афтон, Фенли, Ленор. Старшего – того, с серыми глазами, – звали Беннет. Казалось, они не видели друг друга, даже если были друг от друга в паре шагов: ни разу никто из них не обменялся ни словом, ни взглядом. Однажды я видела, как один из мальчишек прошел сквозь другого.

Но со мной они говорили.

– Придешь посмотреть, что я построил? – сказал Ленор, потянув меня за рукав. Его ладонь скользнула по моей руке.

– Я… я…

Его лицо потускнело, он опустил свои желтые глаза долу.

– Ну, в другой раз.

– Я тренировался каждый день целых две недели, – заявил Фенли не то минуту, не то много часов спустя – чувство времени ускользало от меня здесь, – тетя Айрис сказала, что ты, может быть, придешь посмотреть, как я участвую в турнире в Рыночный день. – Мне было ясно, что, хотя он и говорит это, он сам в это не верит. Он опустил глаза, как Ленор: – Хотя, конечно, у тебя много дел…

– Вовсе нет! – крикнула я ему вслед, но он уже исчез под водой.

Илик и Афтон, как я поняла, были близнецами. У меня от этого нутро сжималось: они напоминали мне моих сестер, разве что в отличие от Наи и Димии, они не болтали на своем тайном, только им одним понятном, языке. Они вообще не разговаривали друг с другом. Время от времени их лица сливались, словно два мальчика становились единым целым.

– Я хочу Карту Золотого Яйца, – говорил Илик – или это был Афтон? – Беннет получил от тебя в дар Карту Провидения – я тоже хочу одну.

– У меня нет Карт, чтобы подарить вам. – Я протянула им пустые руки, но они лишь нахмурились.

– Ты просто бережешь их для себя, – закричали они.

– Я не…

– Ненавижу тебя!

Я зажала уши руками и зажмурилась. Когда я открыла глаза, близнецы исчезли.

* * *

Из безвременья проросло отчаяние. На длинном пустом побережье было совершенно нечего делать, кроме как думать – и вспоминать. И самые теплые мои воспоминания в этом месте обретали горечь, и ненасытные мысли поглощали меня без остатка: наверняка моя семья уже была убита за то, что скрывала мое заражение, и даже малыши Олдрич и Лин не избежали гнева короля – все они были мертвы.

По моей вине.

И семейство Ю – я разрушила их надежды на исцеление Эмори. Им нужна была кровь Ориса Уиллоу, чтобы объединить Колоду, но я убила его.

Эти мысли гнойным нарывом пульсировали в моем разуме, пока наконец не заполнили его до краев.

Но даже тогда в мертвенном холоде моего отчаяния теплился огонек надежды: нежность рук моей тети, когда она расчесывала мне волосы; рука Айони в моей руке и стук наших каблуков по булыжной мостовой в Рыночный день; крепкие объятия Рэйвина Ю, которые, казалось, заслоняли собой весь Бландер.

Черная шерсть моего платья пропиталась водой, когда я вошла в набегающие на берег волны. Беннет соткался прямо из воздуха и встал рядом со мной.

– Дети скучают по тебе, – сказал он, теребя в пальцах две Карты Провидения: Зеркало и Кошмар. – Особенно Тилли. Приходи к ужину. Хотя бы в этот раз.

Теперь я знала, что они говорят не со мной. Ни один из этих детей не говорил со мной. Этот пляж – эти черные пески забвения – принадлежали Королю-пастуху.

«Я знаю, что знаю. Секреты темны. Но долго еще я их буду хранить…»

Здесь – на темном берегу, где нет ни солнца, ни луны, где на рассвете не слышно крика плачущих горлиц, где совы не возвещают о наступлении сумерек, в этом месте, полном отчаяния, опустошения и безысходности, – здесь хранились его секреты.

И я была среди них.

– Я не могу оставаться с тобой здесь, в забытьи, – проговорила я, глядя прямо в серые глаза Беннета. – Я собираюсь выбраться отсюда.

Я шагнула в набегающие волны и поплыла, выбиваясь из сил. Крича и захлебываясь соленой водой, я брыкалась и молотила руками, пока мои мускулы не отказались служить мне.

Я ушла под воду – и погрузилась глубже во тьму.