Стоун непоколебимо противостоял буре. Он выступал из тумана, и его башни, казалось, сияли золотом в отблесках факелов. К тому времени, как они добрались до подъемного моста, Элм промок до костей.

Над угольно-черными тучами прогремел раскат грома. Сумерки наступали им на пятки. Когда стражник поднял ворота, Элм направил коня к западной стороне двора.

Двое конюхов выскочили им навстречу – и распахнули глаза в удивлении, завидев Айони.

Элм спешился и зашагал по двору. И только спустя десяток шагов понял, что Айони осталась в седле. Ее золотистые кудри потемнели от воды и липли к плечам длинными тяжелыми прядями. Ее трясло. Ее губы посинели, а платье, испачканное землей и кровью, облепило ее тело. Она походила на сказочную русалку, которую выбросило на берег штормом.

– Деревья… – пробормотал Элм. Он протянул руку, чтобы помочь Айони спешиться, но она словно окостенела в седле, так что он обнял ее за талию и просто снял с коня. Когда она прислонилась к плечу Элма, ее дыхание коснулось его шеи, словно зимний ветер. – В следующий раз, когда мы поедем верхом, – процедил он, ставя ее босыми ногами на землю, – надевай проклятый плащ.

Она взглянула на него сквозь мокрые ресницы.

– С-сомневаюсь, ч-что будет с-следующий раз, принц.

Когда они добрались до укрепленных дверей Стоуна, стражники впустили их без вопросов. Элм протопал в замок, разбрызгивая дождевую воду по шерстяным коврам и каменному полу. Он услышал, как за его спиной стучат зубы Айони, и это переполнило чашу его терпения.

Он мотнул головой в сторону парадной лестницы.

– Пять минут на то, чтобы ты согрелась, Хоторн. – Он взглянул на ее босые ноги. – Если, конечно, ты не хочешь остаться без пальцев на ногах, оказавшись в подземелье.

Они успели преодолеть всего десять ступеней, прежде чем с площадки наверху раздался голос:

– Ринэлм!

Элм выругался себе под нос и, подняв глаза, попытался приветственно улыбнуться дестриэру.

– Линден. Поправляешься не по дням, а по часам?

Если Хаут и был способен на искреннее общение, Ройс Линден[7] максимально приблизился к тому, чтобы назваться его другом. Они держались с одинаково угрожающим видом, напоминая пару быков, готовых броситься в атаку. Линден хмурил свои кустистые брови, пряча карие глаза, и носил плащ дестриэра как угрозу. Но плащ не мог скрыть едва заживших ран на его шее – тех самых, что Элспет Спиндл нанесла ему несколько недель назад в Рыночный день, сама того не желая.

Элм скользнул взглядом по бугрящимся шрамам, протянувшимся от уха Линдена к впадинке на его шее.

– Не бывать тебе красавцем, – сказал он. – Не то чтобы ты когда-то за этим гнался, верно?

Губы Линдена сжались в тонкую линию. Он остановился на ступеньку выше Элма, чтобы сравняться с ним ростом.

– Ты не пришел навестить своего брата.

Улыбка растаяла на лице Элма. Притворяться вежливым было так утомительно.

– Я был занят.

Линден оглянулся на Айони.

– Итак, мы наконец поймали хоть кого-то из родственников этой твари. – Его глаза сузились. – Разве ей не в подземелье дорога?

Элм сдвинулся, заслоняя Айони и ее окровавленное платье от взгляда Линдена, потянулся и схватил ее за руку.

– Почти. – Он заспешил по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки зараз, и потащил Айони за собой. – Передай Хауту наши пожелания скорейшего выздоровления, если он соизволит пошевелиться.

Колючий взгляд Линдена провожал их до самого верха.

– Это б-было г-глупо, – сказала Айони, – т-ты должен был п-просто отвести меня в п-подземелье. Он п-подумает…

– Ройс Линден – наименьшая из твоих забот.

Добравшись до пятого этажа, Элм направился через галерею прямо в королевское крыло. Он останавливался через каждые пару шагов и прислушивался, ожидая, что глубокий тембр голоса Рэйвина коснется его разума. Но он слышал лишь собственные мысли и стук зубов Айони. Даже если Рэйвин был в замке, даже если он использовал свою Карту Кошмара – Элм не был приглашен в разговор.

– Быстрее, – сказал он, бросаясь к двери с лисом, украшавшим раму из красного дерева. Неуклюжими пальцами, распухшими после драки, он с трудом открыл задвижку, распахнул дверь и подтолкнул Айони внутрь.

– Что…

– Тихо, – он резко захлопнул дверь, – здесь полно целителей.

Айони бросилась к очагу, в котором весело потрескивал огонь. Тихий стон вырвался из ее горла, когда она склонилась к пламени, и его отблески заплясали на ее коже. Она протянула руки так близко к огню, как только осмелилась.

– Он будет жить? – спросила она. – Твой б-брат?

У Элма никак не выходило запереть дверь: Рэйвин носил ключи от покоев замка на поясе, а свой собственный ключ Эдм давным-давно потерял. Он схватил стул из орехового дерева, который стоял в комнате еще со времен его детства, и подпер им дверь – ножки стула жалобно скрипнули.

– Я не уточнял у Пророка, – ответил он, роясь в своей одежде. Его пояс со звоном упал на пол, следом на каменные плиты полетел насквозь промокший плащ. Снять дублет и тунику было сложнее, но все же не сложнее, чем нижнюю рубаху, мокрый шелк которой прилипал к его худощавому телу. Освободившись наконец от его скользких объятий, Элм остался в шерстяных штанах. Он бросил мокрую одежду на пол в одну кучу, скинул сапоги и схватил со стола кувшин с вином.

– Вот, – сказал он, присаживаясь рядом с Айони на корточки, – это поможет тебе не простудиться. Выпей.

Взгляд Айони скользнул по коже Элма, по его плечам, груди и наконец остановился на кувшине. Посиневшие губы сжались в тонкую линию.

– Ты видишь в моем рукаве яд? – усмехнулся Элм, приподнимая обнаженные руки. – Это просто вино.

Увидев, что Айони не решается сделать глоток, Элм поднес кувшин к губам и отпил из него. Вино скользнуло по его горлу, обожгло пищевод и огненным комом упало в пустой желудок.

– Видишь? Все еще жив. – Он снова протянул ей кувшин: – А теперь пей.

Айони приняла кувшин и поднесла к губам. Элм засмотрелся на изгиб ее шеи и на то, как нижняя губа коснулась горлышка кувшина.

Он отвернулся, чтобы скормить огню еще одно полено.

Айони подвинула ноги ближе к очагу, отогревая заледеневшие пальцы.

– Что-то мне подсказывает, что захоти ты меня отравить, это не составило бы труда. Ты похож на того, кто умеет обращаться с ядом.

Элм отобрал у нее кувшин и сделал еще глоток.

– Ты ничего обо мне не знаешь, Хоторн.

Айони выпрямилась. Ее взгляд опустился на платье, ткань которого, когда-то безупречно белая, потемнела и покрылась пятнами. Она завела руку за спину, пытаясь справиться со шнуровкой.

– Мне бы не помешала твоя помощь, принц. Дождевая вода затянула узлы.

– И ты перепутала меня с горничной?

– Только не говори, что тебе впервой раздевать женщину.

У Элма внутри все сжалось. Он не двинулся места, уставившись на Айони Хоторн, которая смотрела на него своим нечитаемым взглядом. Он не знал, что разозлит ее больше: если он согласится – или если откажет. А ему очень хотелось ее разозлить. Хотелось увидеть, позволит ли Дева это чувство.

Когда он выпрямился в полный рост, она вся оказалась укрыта его тенью. Айони скользнула взглядом по его обнаженной груди и отвернулась, демонстрируя шнуровку, ее плечи поднимались и опускались, дыхание было спокойным, пока она ждала.

Шнуровка была замысловатой, а пальцы Элма – распухшими и в синяках. Клинок отлично справится, решил он, подбирая один из своих церемониальных ножей из кучи на полу. Он подошел к Айони сзади и запустил левую руку в ее мокрые волосы, так что костяшки прошлись по загривку.

Ее волосы оказались удивительно тяжелыми, плотными и достаточно длинными, чтобы их можно было намотать на кулак и потянуть.

Элм отогнал эту мысль, перебросив копну золотистых волос через ее плечо. Правой рукой он сжимал нож.

– Замри. – Он провел кончиком лезвия по шнуровке платья. Когда юбка, а за ней и лиф упали на пол, Элм прикусил щеку изнутри. – Надеюсь, это было не самое твое любимое платье.

Айони отступила на шаг.

– Твой отец подарил мне его на Равноденствие, когда объявил о нашей с Хаутом помолвке. – Она взглянула на платье с подчеркнутым безразличием. – Теперь оно годится только на растопку.

Камин был единственным, что освещало комнату. И все же Элм четко видел очертания тела Айони, все его изгибы – от начала и до конца – под влажным шелковым бельем. Он заставил себя снова отвернуться к огню.

– А Карта Девы, которую дал тебе мой отец? Я думал, ты прятала ее здесь. – Он сморщил нос, глядя на разорванную ткань.

Айони скрутила волосы, выжимая последние дождевые капли.

– Ты мог бы обыскать меня. Хаут бы обыскал.

При упоминании имени брата Элм сжал губы в тонкую линию.

– Наши методы различны – его и мои. – Он украдкой взглянул на Айони, но тут же перевел взгляд обратно на камин. – В изножье моей кровати стоит сундук. Бери что захочешь.

Скрипнули железные петли. Айони перебирала его одежду, иногда останавливаясь, чтобы погладить ткань.

– Ты носишь слишком много черного, – пробормотала она себе под нос, – для принца.

Элм промолчал. Когда он обернулся, Айони уже натягивала через голову темную шерстяную тунику, которая доставала ей до колен и была широка, пряча ее фигуру. Это была одна из тех вещей, в которых он притворялся разбойником по ночам.

– Вот, – сказала Айони, бросая ему чистую рубаху и бархатный дублет того же бездонного черного цвета. – Тебе подойдет.

Взъерошив волосы, Элм натянул рубаху через голову и спрятал Косу в карман, натянул дублет, но, когда он попытался затянуть шнуровку, шелк выскользнул из его распухших пальцев. Он тихо выругался.

– Моя очередь. – Айони шагнула вперед, потянувшись было к шнуркам, но тут же отдернула руки. – Если, конечно, тебе нужна моя помощь.

Элм сверкнул на нее сердитым взглядом.

– И подумать только, я даже никого не убил – а ты задолжала мне услугу.

Уголки губ Айони дрогнули. Ее пальцы подхватили шнурки и ловко засновали, продевая их в петли. Закончив шнуровку, она ухватилась за концы шнурков и дернула, подтолкнув Элма вперед, чтобы затянуть шов.

– Будь со мной понежнее, – проворчал он. – Я хрупкий.

Ресницы Айони коснулись ее щек, когда она опустила глаза, завязывая шнурок тугим узлом чуть выше пупка Элма. Она пахла улицей: дождем и полями. Пьянящий, тоскливый запах, от которого у Элма поплыло перед глазами. Он отстранился. Стоило ему это сделать, соль обожгла ему нос, будто кто-то плеснул ему в лицо ледяной морской водой. Он забила его уши, его глаза, его ноздри. Он закашлялся.

Голос кузена коснулся темных уголков его разума.

«Элм, – позвал Рэйвин, – где ты?»

Элм прерывисто вздохнул и повернулся спиной к Айони.

«Я? А что насчет тебя? Тебя не было целую вечность. У меня было проклятое дежурство без тебя»

«Я все объясню. Ты у себя?»

«Да, но… Подожди, Рэйвин, я…»

Он пропал. Соль схлынула с Элма волной. Когда он повернулся к Айони, она наблюдала за ним. Он бросился к сундуку с одеждой и зарылся в него.

– Возьми это, – сказал он, бросая пару шерстяных носков ей в голову. – Там, куда ты отправишься, холодно.

Айони поймала их за мгновение до того, как они встретились с ее лицом. Она подняла их к свету и нахмурилась.

– Это размер для мужчины.

– Которым я и родился. – Элм отыскал под кроватью пару сухих ботинок и сунул в них ноги. Кожа задубела от того, что их долго не носили. – Когда я сказал, что ты ничего обо мне не знаешь, Хоторн, я полагал, что какой-то минимальный уровень представления обо мне у тебя есть…

– Я удивлена, вот и все. В твоей комнате нет женской одежды.

– С какой стати она должна здесь оказаться?

– Я видела несколько пар чулок, разбросанных по покоям Хаута, когда заходила туда. – Айони захлопнула сундук и уселась на крышку, натягивая носки на ноги. – Я думала, у всех принцев есть женщины.

Элм сердито разглядывал свои ботинки: его пальцы были слишком неуклюжими, чтобы зашнуровать их.

– Будто у меня есть на них время. – Он встал, осматривая заваленный пол. – Тебе понадобится плащ.

– Мне и так хорошо.

– Ты лишишься пальцев на ногах. А потом и на руках. Может быть, кончика носа. Или этого злого рта.

– Какое тебе дело до моего рта?

– Никакого. – Элм выдохнул, растрепав челку. – Но если ты рассыплешься на кусочки, мне может быть сложновато выполнить свою часть нашей сделки.

Айони, казалось, не слышала его. Она повернула голову и выпрямила спину, не сводя взгляда с двери. Элм тоже услышал это: тяжелые шаги. Но прежде, чем он успел заговорить или пошевелиться, затвор отодвинулся.

Стул из орехового дерева с грохотом рухнул, и дверь в покои Элма распахнулась.

Рэйвин вошел в комнату, расправив плечи. Его острый проницательный взгляд застыл на Айони, оглядывая ее мокрые волосы, черную тунику на ней – и кучу окровавленного тряпья, в которое превратилось ее платье, на полу.

– Айони Хоторн, – сказал он, переведя наконец взгляд на Элма. – Не ожидал найти тебя здесь.