Аня

День за днём, ночь за ночью, жизнь моя казалась однообразной и пустой. Беспросветно. Ничего. Никаких событий.

Но в один момент всё изменилось. Когда отец пришел домой и сказал, что умерла Эльвира Платонова, я бы ничего нового не почувствовала, если бы он не добавил:

— Ну всё дочь, сейчас Эльвиру похороним, траур отсидим и будем тебя замуж выдавать. Ну и я женюсь на Ольге. Хватит уже и мне холостяком ходить.

— За кого это ты собрался меня замуж выдавать? Я, может быть, не хочу.

— Я же говорил тебе за кого, за Платоновой племянника — Тимофея. Отличный парень. Так что теперь у нас, будет полное слияние капиталов.

— В смысле?

— Он богат, ты богата, я и Ольга тоже. Будет у нас империя Зацепкиных — Платоновых.

Я надула губы.

— Да я того Платонова в глаза ни разу не видела, почему я должна за него выходить.

— Не волнуйся. Он парень обаятельный, женщинам нравится, значит и тебе понравится.

Рассерженная такой несправедливой постановкой вопроса, я развернулась и пошла в кухню к Дуне, чтобы хоть она меня как-то утешила.

— Знать не знаю и не хочу знать этого Платонова!

Дуня подошла поближе, обернулась, нет ли кого, и мне на ухо почти зашептала:

— Слышала я, как твой отец с помощником разговаривали, хвастался, что капиталы сольются. А помощник ему говорит: — А что если Платонов на Анне жениться не захочет? А отец ему и отвечает, ещё как, мол, захочет, он и наследство не получит если не жениться на ней. Тётка, мол, в завещании написала, что никаких денег, если не женится на Анне Зацепкиной. Фига ему с маслом. Так что он, как миленький прибежит руки просить, причём в ближайшее время.

— Ох, ты. Так вот как они распорядились. Так значит, всё от меня будет зависеть?

— Выходит, что от тебя.

— Вот это уже хорошо…

А потом на кладбище, когда шли к могиле, отец толкнул незаметно и указал на парня. Я повернулась и почувствовала, как щёки мои вспыхнули.

— Вон он — Тимофей, твой жених, — тихо сказал отец.

Вот значит как. Тимофей, мой жених — тот парень с пляжа?

Который бросил меня, уехал по своим делам, а я всё ждала его, все любила. В какой-то момент я почувствовала страшную злость. Потом снова почувствовала, как люблю его, и снова злость.

Но когда мы стояли у могилы, я заметила, что он глянул на меня, и снова почувствовала что люблю и как я рада, просто счастлива, что это оказался именно — он.

Мысли мои перемешались, я не могла их разогнать в стороны, чтобы наконец разобраться во всем самой. Одни мысли ликовали и пели песни, другие грустили, третьи злились и требовали отомстить.

А что делать мне как решить эту задачу? Не могу же я просто сказать, как я рада его видеть. Это признать его победу над собой.

И в свете новых, открывшихся мне обстоятельств, я страшно хотела, чтобы он кинулся передо мной на колени и просил прошения, не знаю даже за что. Я хотела его любви, но и того что называется страсть. И впервые в жизни я почувствовала, что могу управлять человеком, который всё сделает ради…

Ради чего?

Разве не ради денег?

А я хочу, чтобы ради меня. Да, точно, я хочу, чтобы он отказался от денег ради меня, тогда это будет справедливо, и тогда мы сочтёмся.

Я мечтала, и думала, как сладка будет моя месть и с каким удовольствием я буду на всё это смотреть. Я хотела потрепать его как непослушного котёнка. Проучить. Теперь-то я знала, что он никуда не денется. Отличный план.

Ну что же Тимофей, приходи, я жду тебя.