КЭЙЛИН

Я умирала. Или, может быть, просто медленно угасала, пока боль разъедала мой разум. Невозможно испытывать такую сильную боль и не быть почти мертвой. У меня болело всё тело. Даже мой разум бился в агонии. Стоило мне закрыть глаза, как я видела Пакстона, стоящего надо мной с ножом, и это приводило в ужас. Я чувствовала его руки на себе, когда была накачана наркотиками и не могла защищаться, и теперь это ощущение преследовало меня. Возможно, справляться с флешбэками было бы легче, если бы я не была еще и физически ранена. Боль пробивала насквозь любой известный мне защитный механизм и подрывала мою решимость. Я поймала себя на том, что полностью абстрагируюсь от реальности: я могла внезапно моргнуть и обнаружить, что солнце встает или садится, совершенно не помня, что происходило в предыдущие часы.

Грэм оставил меня, и я то проваливалась в дремоту, то приходила в себя, но даже если бы боль позволила мне уснуть, я слишком боялась кошмаров. Без Грэма, который мог бы разбудить меня, если я закричу, я не хотела рисковать.

Остальное мое тело представляло собой сплошное месиво из синяков, и было трудно устроиться поудобнее. Я чувствовала себя на грани нервного срыва. Мой обычно сильный разум казался хрупким, как лист стекла. Одно неверное движение — и все разлетится вдребезги.

Я не хотела двигаться, не хотела думать, я больше не хотела существовать.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Грэм наконец вернулся. Его тень мелькнула перед кустами, и мое сердце подпрыгнуло к горлу, пока я не увидела, как он просунул голову внутрь, а затем протиснулся и сам.

Он устроился рядом со мной, стараясь не прикасаться ко мне.

— Я смотрю, ты еще не превратилась в фруктовый лед для медведей.

Я была ошеломлена тем, что он вспомнил ту нашу старую шутку, и попыталась разглядеть его лицо в полумраке. У меня не было сил что-либо говорить. Воспоминания о «Логове» витали на задворках сознания, готовые вот-вот хлынуть внутрь. Неужели это и есть самое дно? Я была уверена, что так оно и есть.

Меня начало трясти. Мне было так холодно. Я устала от холода.

Я почувствовала, как на мои руки упали влажные капли, и поняла, что в какой-то момент снова начала плакать. Интересно, это когда-нибудь прекратится?

Должно быть, я задремала, потому что снова оказалась в «Логове». Сон начался нормально — я была с Крэйвеном, он держал меня на коленях, гладил, но потом его лицо превратилось в лицо Пакстона, и сон обернулся кошмаром. Я кричала и отбивалась, пытаясь вырваться из его хватки. Чья-то рука зажала мне рот, и когда я очнулась в темноте, рука на моем рту оказалась настоящей.

— Кэйлин, тихо! — резко прошептал Грэм мне на ухо, зажимая мне рот. Меня трясло, и я пыталась сделать вдох сквозь его пальцы. Он убрал руку, и я судорожно глотнула воздух.

— Прости... — выдохнула я.

Я была на грани истерики, тревога душила меня, и я изо всех сил пыталась сделать полный вдох. Мне казалось, что я уже никогда не буду в порядке. Руки Грэма все еще обнимали меня, а его ладонь поглаживала мою руку вверх и вниз. Я напряглась от его прикосновения. Я не была уверена, хочу ли, чтобы меня обнимали, но он никогда не причинял мне боли, и из меня вырвался тихий всхлип, когда я осознала, что это всё, чего я хотела: чтобы мне просто больше не было больно.

— Просто дыши, красавица, — пробормотал он. — Это всё, чего я от тебя сейчас хочу: чтобы ты просто дышала.

Я уткнулась лицом в его грудь и снова разрыдалась.

Я не знала, какой был день. В одну минуту я бежала, в следующую — уже лежала на земле. Должно быть, я упала, но я этого не помнила. Я услышала шаги и свернулась в клубок.

С меня хватит. Я просто хотела, чтобы всё это закончилось.

— Я тебя не брошу, — яростно сказал Грэм.

Наверное, я говорила ему уходить, бросить меня, но мой разум был в тумане. Его руки рывком подняли меня на ноги, а затем притянули в объятия. Я даже не осознавала, что идет дождь, пока на нас не обрушился ливень, и я не услышала, как над горами раскатывается гром, деревья яростно бьются друг о друга, а ветер усиливается.

Мой разум превратился в темное место. Не существовало ничего, кроме боли и кошмаров. Я заснула в объятиях Грэма лишь для того, чтобы проснуться в ужасе. Я лежала на земле, а он стоял на коленях рядом со мной в грязи, зажимая мне рот. Это было так страшно. Тогда я развалилась на части, и меня было совершенно невозможно утешить.

Боль, истощение и психологическая травма хлынули потоком, чтобы утопить меня, и я сорвалась. Я ползла по грязи, думая, что снова оказалась в лесу в «Логове», и Пакстон гонится за мной. В своем маниакальном состоянии я попыталась выхватить пистолет из рюкзака.

Грэм бросился на меня и вырвал его, прежде чем я успела что-либо сделать, пока я яростно с ним дралась, а буря бушевала вокруг нас.

— Просто убей меня, — рыдала я. Дождь лил как из ведра, а я стояла на коленях в грязи, умоляя его, в безумии вцепляясь в его штаны. — Заставь это прекратиться... я не могу... я вижу его каждый раз, когда закрываю глаза... просто заставь это прекратиться, — повторяла я снова и снова. В конце концов я сдалась, и мой лоб бессильно опустился на ногу Грэма, пока я плакала.

Грэм опустился на колени и схватил меня за плечи.

— Хватит, — его голос был хриплым, а глаза, смотревшие на меня, были полны боли. Он выглядел таким же затравленным, какой чувствовала себя я. — Прекрати... Кэйлин, не делай этого с собой... — Затем его руки легли мне на лицо, заставив посмотреть на него. — Мы выберемся отсюда. Я не позволю им снова забрать тебя... обещаю, — кричал он, чтобы перекрыть шум бури, пока ветер пытался вырвать его слова, но когда мой взгляд встретился с его, я увидела страх в его глазах, и реальность обрушилась на меня.

— О боже мой. — Меня начало трясти; я была в ужасе от того, насколько близко подошла к принятию необратимого решения.

— Прости... прости... — выдохнула я, задыхаясь и дико озираясь. Он грубо притянул меня к себе, и я почувствовала, что его трясет так же сильно, как и меня.

В последующие несколько дней дождь прекратился, и вместе с ним ко мне медленно возвращалось здравомыслие. Как только боль стала более терпимой, мое душевное состояние начало стабилизироваться. Кошмары всё еще приходили, но я больше не просыпалась с криком. Я вздрагивала во сне и просыпалась, а Грэм был рядом, глядя на меня так, словно был готов в любую секунду зажать мне рот. Пять дней в бегах изматывали нас обоих. Под глазами Грэма залегли глубокие тени, и я почти не видела, чтобы он спал. Он выглядел истощенным, и я понимала, что для него было колоссальным трудом заставлять нас двигаться вперед и справляться с моей психической нестабильностью.

После того, как я попыталась схватиться за пистолет, я знала, что до смерти напугала его. Я и себя напугала. Хотя я всё еще чувствовала себя ужасно, мыслей о самоубийстве больше не было, и я была так благодарна Грэму за то, что он был рядом и остановил меня. Он следил за тем, чтобы я ела и пила достаточно воды, и заставлял позволять ему менять повязку на моем бедре. В остальном я видела, что он сражается со своими собственными демонами, и мое состояние этому явно не помогало.

После этого суицидального эпизода я медитировала каждый раз, когда мы останавливались на привал. Я сильно испугалась саму себя и понимала, что единственный человек, который сможет вытащить меня из этого, — это я сама.

Где-то ближе к закату на пятый день мы нашли базу информационную станцию.

— Не совсем то, на что я надеялся, — сказал Грэм, глядя на заброшенное здание. — Но придется довольствоваться этим.

Я могла бы расплакаться от облегчения, но старалась не срываться по каждой мелочи, хотя всё еще чувствовала себя хрупкой. Грэм велел мне оставаться позади, пока сам осматривал заброшенное здание внутри и снаружи. Судя по всему, этим местом давно никто не пользовался. В стороне я увидела пикап, но у него не хватало двух колес, и он проржавел. Окна были заколочены, но само строение было просторным, с несколькими комнатами и широкой верандой спереди и сзади. Всё оно было построено на поляне на возвышенности, что обеспечивало нам идеальный круговой обзор долины. Грэм подал знак, что я могу войти, и как только я переступила порог, то сразу же чихнула. На всём лежал толстый слой пыли.

В первой комнате почти ничего не было, кроме стола и нескольких стульев. Кухня была выпотрошена, а в двух спальнях лежали матрасы в пятнах, которые выглядели так, будто рассыплются в прах, стоит к ним прикоснуться. Я зашла в четвертую комнату, которая, похоже, когда-то служила командным пунктом. Вдоль одной из стен стояли старые компьютеры. Я услышала, как Грэм что-то тащит под окном снаружи.

— Я нашел старый генератор. В нем осталось немного бензина.

Он просунул найденный удлинитель сквозь щель в заколоченном окне и вернулся внутрь. Я наблюдала, как он подошел к одному из компьютерных блоков и начал вскрывать заднюю панель.

— Как думаешь, сможешь заставить хоть один из них работать? — спросил он.

Я сильно сомневалась, что он понимает, на что смотрит, более того, он выглядел так, будто сейчас что-то сломает, поэтому я вздохнула и подошла.

— Подвинься, Беар Гриллс. Дай посмотрю, что можно сделать, — пробормотала я.

Что-то, похожее на улыбку, тронуло его губы. Я сняла заднюю панель компьютера и осмотрела внутренности. Вроде бы всё было на месте. Я очистила всё, как смогла. Было приятно занять мозг чем-то другим, кроме нашего положения. Грэм был занят на другом конце комнаты, организуя арсенал, который он забрал из «Логова». Там было несколько штурмовых винтовок с патронташами, пара пистолетов с дополнительными обоймами, а также несколько гранат и дымовых шашек. Наверное, нести всё это было дьявольски тяжело.

— Здесь есть спутниковая антенна? — спросила я его.

— Да, я видел одну на крыше.

Я вышла на улицу и нашла тарелку. Она выглядела так, словно видела лучшие времена. Я хмуро посмотрела наверх, а затем огляделась в поисках того, с помощью чего можно было бы забраться на крышу. Покопавшись вокруг здания, я нашла несколько инструментов. Грэм вышел на улицу как раз в тот момент, когда я пыталась притащить лестницу к стене.

— Ты туда не полезешь, — сказал он.

— Еще как полезу.

Я прислонила лестницу к дому. Она слегка накренилась на неровной земле.

— Пытаешься свернуть себе шею?

Я посмотрела на него, приподняв брови из-за его выбора слов, и он провел рукой по лицу.

— Не отвечай, — прорычал он.

— Как думаешь, на сколько нам хватит генератора? — спросила я его.

— Может, минут на тридцать.

Времени было в обрез. Я снова посмотрела на антенну, а затем перевела взгляд на Грэма.

— Если я смогу поймать интернет, у тебя есть кто-нибудь, кому мы могли бы отправить сообщение?

— Да, знаю я одного человека, — сказал он. — Ты сможешь это сделать?

— Чтобы узнать, мне нужно туда залезть, — сухо сказала я, кивнув на тарелку.

Он подошел и положил руки по обе стороны от лестницы, заперев меня у перекладин между своими руками.

— Ладно, полезай, — сказал он, глядя на меня сверху вниз.

От того, как близко он находился, меня пронзила легкая вспышка страха, хотя я и залилась краской. Я не знала, как смогу когда-нибудь снова решиться на близость с кем-либо, но если это и случится, мне хотелось, чтобы это был Грэм. В этот момент я доверяла ему. Я неловко развернулась лицом к лестнице, и у меня перехватило дыхание, когда я почувствовала его тело, прижатое к моему.

— Ждешь чего-то?

Его дыхание щекотало мне затылок. Он не двигался и не давил на меня, но я видела, как сильно он сжимает лестницу, и знала, что он думает об этом. Я забралась на крышу и подобралась к антенне. Я очистила ее от мусора, а затем принялась чинить то, что требовало ремонта. К счастью, она была не слишком повреждена, и когда я закончила, я была уверена, что она заработает. Я спустилась по лестнице, но Грэм не убрал руки, пока я не повернулась к нему лицом.

— Будет работать? — Я подняла на него глаза и увидела, что эти ярко-голубые глаза пристально изучают меня.

— Я же офисный планктон, помнишь? — сказала я с легкой усмешкой. — Это то, что я умею делать.

— Думаю, ты нечто чуть большее, чем просто это, — сухо сказал Грэм, прежде чем убрать руки. Я фыркнула и пошла обратно в здание.

— Говорит человек, который думал, что я работаю в продажах, — бросила я через плечо.

Вернувшись в компьютерную комнату, я села на стул и посмотрела на Грэма, который вошел следом за мной.

— Готов? Когда я скажу, тебе нужно будет немедленно напечатать свое сообщение. У тебя будет около тридцати секунд, так что придумай заранее, что собираешься сказать.

Он кивнул и вышел на улицу, чтобы завести генератор. Я размяла пальцы, вытянув их перед собой, а затем придвинула к себе клавиатуру.

— Скажи когда, — услышала я голос Грэма за окном.

Я сделала глубокий вдох.

— Давай, — сказала я.

Он дернул рубильник, и я почти не смела дышать, когда услышала, как генератор зачихал, а затем ожил. Я посмотрела на загоревшийся компьютер и нажала кнопку включения, моля бога, чтобы он загружался быстро. Я отсчитывала секунды в уме. Грэм появился у меня за спиной со штурмовой винтовкой в руках. Компьютер с трудом загружался, тратя драгоценное время.

— Господи, мы тут что, в 1998 году? — проворчал он.

— Прошла всего минута, — сказала я.

— У нас их не так уж много.

Процесс шел мучительно долго, но компьютер, наконец, загрузился, и я немедленно принялась за работу, подключаясь к удаленной военной интернет-системе, которую они использовали при развертываниях или в зонах без доступа к сети. С моими учетными данными интернет заработал за считанные минуты.

— Сейчас, — сказала я Грэму.

Я отодвинулась, чтобы он мог добраться до клавиатуры, он наклонился и быстро набрал сообщение. Я услышала, как генератор начал чихать, пока он печатал, и нервно застучала ногой.

ТРЕБУЮ ДОЛЖОК

НУЖНА ЭВАКУАЦИЯ ДЛЯ ДВОИХ

68.602092, -122.150103

ЗАХОДИТЕ С БОЕМ

ПРОТИВНИК КУПЕР, ЕСТЬ ТАКТИЧЕСКАЯ ГРУППА

Он нажал «отправить», и это было похоже на сцену из фильма. Я увидела подтверждение на долю секунды, прежде чем с жалким завыванием вентиляторов и ремней генератор заглох, и всё погрузилось во тьму.