ГРЭМ

Я прижался губами к ее губам и обрек себя на гибель.

Как только я проснулся и почувствовал, как она прижимается ко мне, и как чертовски хорошо это ощущается, я понял: это конец. Мой самоконтроль испарился, и все, чего мне хотелось, — это попробовать каждый сантиметр ее тела и выяснить, какие еще точки заставят ее издавать эти звуки, которые она пыталась сдержать.

Я не планировал ее целовать. Я собирался только трахнуть ее, но когда она посмотрела на меня этими зелеными глазами цвета хвои, я не смог удержаться. Поцелуй затянул меня глубже, и когда два моих пальца проникли в нее, я тихо застонал прямо в ее губы от того, насколько мокрой она уже была. Я медленно двигал пальцами по этой чувствительной точке внутри, пока мой большой палец вырисовывал круги вокруг ее клитора. Она издала звук в мои губы, в котором смешались удовольствие и потребность. Я слегка прикусил ее нижнюю губу, и она содрогнулась подо мной.

Тогда я понял, что не хочу просто трахнуть ее. Я хотел увидеть, как она распадется на части. Я хотел, чтобы от нее не осталось ничего, кроме влажного, стонущего месива подо мной.

Я не стал снимать с нее трусики, а спустился поцелуями вниз по ее телу и отодвинул их в сторону, пока мой рот не нашел ее клитор, и я начал медленно ее вылизывать. Мои пальцы скользили внутрь и наружу, лаская ее точку G, и я чувствовал, как она сжимается вокруг них, становясь еще более влажной. Вокруг моего члена она будет ощущаться просто потрясающе. Я чувствовал, как мое возбуждение уже натягивает ткань боксеров, и мне так сильно хотелось вонзиться в нее прямо сейчас. Но сначала мне нужно было увидеть, как она кончит, и я хотел услышать свое имя на ее губах.

Она тяжело дышала, пока я подталкивал ее к краю. Я почувствовал, что она близка, и сбавил темп: замедлил движение пальцев и убрал язык с ее клитора. Она заскулила и с раздражением посмотрела на меня; ее волосы образовали красивый пушистый ореол вокруг головы, а лицо привлекательно раскраснелось от возбуждения.

— Я думала, ты сказал, что не остановишься, — выдохнула она, едва подбирая слова. Мои пальцы погрузились в нее, и я медленно вытащил их. Сделал это еще раз, наблюдая за ней с усмешкой. Я видел, что она на самом краю, и выражение ее лица постоянно менялось от раздражения к удовольствию и обратно, пока я дразнил ее.

Я ждал кое-чего, и она это знала.

— Пожалуйста, Грэм, — взмолилась она. — Пожалуйста, не останавливайся.

То, как она задыхалась, умоляя меня, пустило волну жара по моему телу. Я медленно опустил губы обратно к ее клитору и вылизывал его медленными кругами, пока ее глаза не закатились. Я пристально наблюдал за ней; у нее перехватило дыхание. Я снова вытащил пальцы, поднял голову и подул на ее клитор. Она снова подняла голову и разочарованно простонала, в знак протеста подаваясь бедрами навстречу моему рту.

Она посмотрела на меня глазами, подернутыми пеленой. — Пожалуйста... я так близко.

— Я знаю, — выдохнул я ей прямо на киску. Она была насквозь мокрой. Я поднес пальцы ко рту и обсосал их, пока она смотрела на меня. Ее губы приоткрылись, когда я застонал от удовольствия.

— Блядь, Кэйлин, ты такая вкусная. — Я снова скользнул пальцами внутрь, и она жалобно заскулила.

— Ты такая мокрая, что с тебя капает, — прошептал я, и от моего дыхания на ее клиторе по ее телу пробежала дрожь. — Скажи мне, как сильно ты хочешь кончить, принцесса, — сказал я. Я двигал пальцами внутрь и наружу, сгибая их, когда медленно вытаскивал.

— О боже, — ахнула она.

— Вот так, — сказал я. Ее взгляд встретился с моим, и я увидел тот момент, когда мы оба почувствовали, как между нами вспыхивает пламя. — Молись мне, девочка моя. — Я приник губами к ее клитору и всосал его. Она толкнулась бедрами мне в лицо, и я слегка задел ее зубами, заставив тихо вскрикнуть.

— Грэм, — взмолилась она, и ее руки вцепились в мои волосы. — Пожалуйста, да, — простонала она, когда мои пальцы задели ту самую точку, и она сжалась вокруг меня.

Я почувствовал, как она напряглась, снова приближаясь к краю, и на этот раз я не стал останавливаться. Она запрокинула голову, потеряв связь с реальностью: она умоляла, просила и ругалась одновременно. Стонала, чтобы я не останавливался. От моего языка у нее дрожали ноги, и когда она наконец сорвалась за край, ее тело забилось в конвульсиях вокруг моих пальцев, и она вскрикнула — мое имя стало молитвой на ее губах. Я продолжал ласкать ее на протяжении всего оргазма, чувствуя, как она содрогается, спускаясь с небес на землю; ее киска была абсолютно мокрой. Я вытащил пальцы, покрытые ее соками, потянулся вверх и провел ими по ее губам. Ее глаза приоткрылись, и она посмотрела на меня таким взглядом, от которого мой член дернулся, и я глубже протолкнул пальцы в ее рот. Она открыла его, и ее губы сомкнулись на них. Я провел пальцами по ее языку, пока она сама слизывала с них свой вкус. Я застонал от того, какой горячей она была. Я вытащил пальцы изо рта, потянулся вниз и достал свой член из боксеров. Я прижался к ней и провел головкой вверх и вниз по ее истекающему соком входу. Она смотрела на меня полуприкрытыми глазами, в которых абсолютное удовлетворение смешалось с жаром. Ее ноги обвили мои бедра, а руки впились мне в задницу, притягивая ближе к себе. Я медленно вошел в нее, опустив взгляд между нами, когда потянул член обратно.

— Ты так хорошо меня принимаешь, принцесса, — хрипло застонал я. Мне нравилось смотреть, как мой член скользит в нее и выходит обратно, покрытый ее выделениями. Она была такой узкой. Ее ногти царапнули меня по спине, и у меня перехватило дыхание, когда я с силой вонзился в нее снова. Я делал это снова и снова, задавая быстрый темп, и ее звуки снова сводили меня с ума. От ее судорожных вдохов в мои губы я стал твердым как камень. Я снова поцеловал ее, наши зубы сталкивались в попытке стать еще ближе.

— Грэм, — стонала она. — Блядь, да. — Ее глаза закатились, и я понял, что она снова близка.

— Смотри на меня, — прорычал я. Моя рука скользнула к ее шее, она открыла глаза, выглядя не иначе как богиня, отдающая себя во власть тьмы. Жертвоприношение. Ее губы приоткрылись, а моя вторая рука скользнула вниз, пока пальцы не нашли ее клитор. Я начал выписывать быстрые круги, и она дернулась подо мной со вздохом. Я почувствовал, как она сжимается вокруг меня, и застонал; моя рука на ее шее сжалась, лишая ее части воздуха.

— Кончи для меня еще раз, милая. — Она толкнулась бедрами мне навстречу и задрожала, когда я почувствовал, что она на самом краю. Я ослабил давление на ее шее как раз в тот момент, когда она вскрикнула и кончила снова, выгибая спину настолько, насколько позволяла моя рука.

— Умница, — выдохнул я. Я снова ускорил темп. Она была такой мокрой, я чувствовал, как она двигает бедрами и плотно сжимается вокруг меня. У нее вырвался тихий скулеж, когда интенсивность ощущений начала переполнять ее. Я видел это в ее глазах, поэтому опустил лицо и провел губами по ее губам, делясь дыханием, прежде чем спуститься к шее.

— Так охуенно, когда ты кончаешь на моем члене, — прошептал я, прокладывая дорожку поцелуев вверх по ее шее к челюсти. Она затаила дыхание, когда я провел зубами по ее коже. Вскоре мы оба уже тяжело дышали, балансируя на грани экстаза. Ее взгляд встретился с моим, и я почувствовал, как между нами разверзлось нечто глубокое и бесконечное, как раз в тот момент, когда она снова сорвалась в пропасть. Она вскрикнула и с силой подалась ко мне, пока ощущения затягивали ее на дно. Ее руки судорожно скребли мою спину, а я оказался в плену огня в ее глазах, пока ее тело извивалось подо мной. Это было настолько мощно, что потянуло и меня за собой, и на мгновение не существовало ничего, кроме нас двоих, отдавшихся волнам наслаждения.

Я вернулся в реальность, лежа на Кэйлин, прижавшись щекой к изгибу ее мягкой груди. Мне придется изучить их позже. Постойте, а будет ли это «позже», или это была лишь разовая акция? Это требовало слишком долгих раздумий, хотя после того, что я только что испытал, мне хотелось, чтобы это повторилось. Я поднял голову и встретился с ней взглядом.

Блядь. Она выглядела как дикий зверек, готовый пуститься наутек. По ее щеке скатилась одинокая слеза.

Я слез с нее и покопался в рюкзаке, чтобы найти что-нибудь, чем она могла бы вытереться. Она смотрела куда угодно, только не на меня. Я ожидал, что она вернется под одеяло, но вместо этого она начала натягивать влажную одежду. Близился рассвет, но дождь не утихал.

— Ты куда?

— Пройтись, — коротко ответила она.

Заебись. Я боялся, что произойдет нечто подобное, но оказался дураком и послушал свой член, а не голову.

— Зачем? — осторожно спросил я.

Она не ответила, быстро закончила одеваться и выползла наружу. Я не знал, что и думать о выражении ее лица. Это не обязательно было сожаление, скорее... грусть? Неужели она почувствовала то же, что и я, в тот момент, когда наша связь казалась чем-то большим, чем просто секс двух людей? Я не хотел задумываться об этом слишком глубоко. Честно говоря, меня это тоже пугало. Все должно было быть легко и непринужденно, так почему же сейчас это ощущалось совершенно иначе?

Я обреченно провел рукой по лицу, натянул одежду, схватил фонарик и шагнул за ней под дождь. При вспышке молнии я заметил ее среди деревьев, но затем она снова исчезла.

Зачем я это делал? С чего вдруг мне стало не плевать?

Потому что то, что я почувствовал в палатке, было чем-то, чего я раньше не испытывал. Да, у меня был потрясающий секс, и у меня была связь со многими женщинами, но то, что мы только что сделали, было другим. Инстинкт гнаться за этим чувством был причиной того, почему я оказался под дождем, преследуя женщину — то, чего я, как мне казалось, абсолютно никогда не сделал бы.

Я уже собирался окликнуть ее, как вдруг услышал ее крик. Я бросился на звук и увидел Кэйлин: она стояла на коленях, а мужчина в тактической экипировке прижимал нож к ее горлу.

Это было настолько абсурдное зрелище, что на мгновение я задался вопросом, не провалился ли я внезапно в сон. Затем грянул гром, молния осветила сцену, и я понял: это реальность. Вокруг стояли еще пятеро мужчин, и один из них крикнул, заметив меня. Как по команде, пять штурмовых винтовок развернулись в мою сторону. Мои руки медленно поползли вверх, хотя я все еще пытался дотянуться до пистолета за поясом.

— Стой, или я убью ее, — сказал мужчина.

Кэйлин вскрикнула, когда он, подтверждая свои слова, сильнее вжал кинжал в ее шею. Мы все замерли в подвешенном состоянии, пока я не увидел движение среди деревьев.

— Вульф? — В поле зрения появился шестой мужчина, и меня прошибло шоком. — Поверить не могу. Каковы шансы, а?

— Купер, — недоверчиво произнес я. — Что ты здесь делаешь?

— А ты что здесь делаешь? — со смешком спросил Купер.

Он выглядел точно так же, как я его помнил: телосложение бойца ММА и короткая армейская стрижка. На нем были стандартные армейские штаны, черные ботинки и черное худи. Штурмовая винтовка висела на груди, он расслабленно держал ее в руках, а за поясом я заметил пистолет и нож. В его глазах скрывались все те же темные, хитрые тени, и я обратил внимание, что он не приказал своим людям опустить оружие.

— Авиакатастрофа, — сказал я.

— Авиакатастрофа? Охренеть, — сказал Купер, выглядя искренне встревоженным.

— Это твоя операция? — Я кивнул на людей позади него.

Купер усмехнулся.

— Да, моя. Вне радаров, никто не дышит в затылок. — Он заметил, как мой взгляд метнулся к Кэйлин, и повернулся к ней. — Она с тобой?

— Да.

— Ты ее знаешь? — Купер внимательно за мной наблюдал.

Если бы он не служил со мной и не знал меня лучше, чем большинство других, я мог бы выдумать какую-нибудь историю, но я был достаточно умен, чтобы не пытаться им манипулировать.

— Не лично. Она была в самолете. Вынужденное соседство, — сказал я, и Купер кивнул, все еще не сводя с нее глаз; этот взгляд мне совсем не понравился.

— Что ж, она красотка. Тебе крупно повезло.

Он снова посмотрел на меня и встал, зацепив большие пальцы за шлевки на поясе и жуя веточку. Я видел, что он обдумывает какую-то мысль, и на мгновение меня отбросило в прошлое, когда мы были на задании, и он точно так же стоял, оценивая ситуацию, словно просто любовался видом на неспешной прогулке. Он всегда был таким чертовски беззаботным. Не беспечным, но всегда немного слетевшим с катушек. Еще тогда он был бомбой замедленного действия, и я не мог представить, что он сильно изменился. С годами мы потеряли связь: жизнь развела нас в разные стороны, и, думаю, мы оба напоминали друг другу о нашем травматичном прошлом и просто хотели двигаться дальше. По крайней мере, для меня это было именно так.

— К сожалению, мне придется забрать ее с собой, — наконец произнес он, и в его глазах появился холод, все дружеские формальности исчезли.

— Я не могу позволить тебе это сделать, — сказал я.

— Она ничего для тебя не значит, так почему тебя это волнует? — фыркнул Купер. Я ничего не ответил, и он ухмыльнулся. — А, понятно. — Он перевел взгляд с меня на Кэйлин и обратно. — Ты трахнул ее, не так ли? — Это был не вопрос.

Я по-прежнему молчал, и он рассмеялся.

— Некоторые вещи и правда никогда не меняются, да, Вульфман? — сказал Купер. — Как бы там ни было, я все равно ее забираю. У меня здесь небольшое дельце, — сказал он, махнув рукой на деревья, словно это все объясняло, хотя на самом деле не объясняло ничего.

— Какое еще дельце?

Купер пожал плечами.

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Скажем так: она принесет мне очень хорошую прибыль.

Он резко свистнул, и его люди растворились в лесу. Тот, что держал Кэйлин, грубо дернул ее в сторону деревьев.

— Грэм! — взмолилась она, вырываясь из хватки мужчины. Но тот потащил ее прочь, а я мог лишь беспомощно стоять на месте.

У меня было меньше оружия, и я был в меньшинстве. Я слишком хорошо знал Купера, чтобы думать, что смогу одолеть его и пятерых его людей с одним только пистолетом. Я ничего не мог сделать. От выражения предательства и страха на ее лице у меня скрутило живот.

— Пожалуйста! — закричала она, и то, что еще пару мгновений назад было одной из самых сексуальных вещей, слетавших с ее губ, теперь стало полным ужаса призывом. Она уперлась ногами в землю, и мужчина ударил ее по лицу. Я шагнул вперед, потянувшись рукой за спину к пистолету, пока не наткнулся грудью на руку Купера, которую он выставил, чтобы меня остановить.

— Если ты ее отпустишь, будем считать, что мы в расчете, — сказал я, наблюдая, как она исчезает среди деревьев, прежде чем обернуться и холодно посмотреть на Купера. Он одарил меня взглядом, который заставил меня вспомнить, почему его позывным был «Джокер» — его человечность всегда была под вопросом, и он был тем, кто получал удовольствие, играя с людьми просто ради того, чтобы посмотреть на их падение. В бою это работало отлично, но теперь я осознал, что это просто делало его извращенным, злым человеком. Человеком, рожденным для жестокости войны и превратившимся в безжалостного убийцу.

— Ах, дружище, — сказал он, качая головой. — То, что я отпускаю тебя — вот что делает нас в расчете. Я никогда не забуду, что ты для меня сделал. Блядь, меня бы здесь не было, если бы не ты, но если бы я был умным, я бы убил тебя прямо сейчас.

Он оглядел меня с ног до головы, спокойный и собранный, как и всегда.

— Хорошо выглядишь, мужик, — сказал он. — Хотел бы я, чтобы мы могли посидеть и поболтать, но долг зовет. — Он повернулся, чтобы уйти, но затем обернулся. — О, если ты пойдешь в ту сторону, — он указал в направлении, противоположном тому, куда направлялся сам, — через пару недель выйдешь к заправке.

Он начал пятиться в сторону деревьев.

— Купер...

— Не иди за ней, Вульф, — предупредил он. Должно быть, он увидел выражение моего лица, потому что небрежно перехватил винтовку. — Я серьезно. В следующий раз, когда я тебя увижу, мы будем в расчете. — Угрозу я уловил четко.

— Купер...

— Серьезно, Вульф, забудь о ней. Если я снова тебя увижу, мне придется тебя убить, а мне бы этого не хотелось. Ты всегда был мне как брат.

Он сделал еще несколько шагов, прежде чем небрежно отсалютовал мне и трусцой скрылся в лесу.

Я стоял там какое-то время, задаваясь вопросом, какого хера только что произошло. Почему Купер оказался посреди ниоткуда? И зачем ему понадобилась Кэйлин? Часть меня говорила: забей, она для тебя никто, кроме как быстрый перепихон в лесу. Но даже думая так, мне не нравилось, как это ощущалось. В тот самый первый день, когда она посмотрела на меня с надеждой в этих убийственных зеленых глазах, я знал: она ждет, что я вытащу нас отсюда. Интересно, в какой момент за последнюю неделю я стал испытывать такую потребность ее защищать.

И дело было не только в сексе. Была еще и та маленькая деталь, что она спасла мне жизнь, а хотя я уж точно не был героем, к своему слову я относился очень серьезно. Спасти чью-то жизнь — для меня это значило многое, поэтому казалось неправильным бросать ее там, когда я был у нее в долгу.

Почти не отдавая себе в этом отчета, я уже шел по следам Купера.

Ничего ведь страшного не случится, если я просто оценю ситуацию и буду действовать по обстоятельствам, верно? К тому же, после разговора с Купером что-то не давало мне покоя.

Она принесет мне очень хорошую прибыль.

Мне это не нравилось. Совершенно не нравилось.

Он что-то задумал, и я собирался выяснить, в чем тут дело.