КЭЙЛИН

Я закинула рюкзак на плечи и в последний раз взглянула на эту причудливую маленькую стоянку, когда мы покидали ее. Мы официально провели в этой глуши целую неделю. Вчерашний день был полностью посвящен тому, чтобы закоптить как можно больше рыбы. Медведь не возвращался, и, к счастью, Грэму удалось заготовить достаточно рыбы, чтобы нам хватило еще на неделю, если не найдем других источников еды.

Уходя оттуда в последний раз, он почти не обратил внимания на это место. Не знаю, почему я почувствовала ностальгию, но я была рада, что сделала несколько снимков на днях, прежде чем мой телефон сел. Мне хотелось запомнить эту первозданную, нетронутую природу, с которой нам выпала честь соприкоснуться.

Ну вот, теперь я зазвучала прямо как Грэм. Неужели я и правда начинала ценить лес? Я бы не стала заходить так далеко. Разумеется, я хотела выбраться отсюда и вернуться в безопасность, но здесь было красиво.

Мое тело чувствовало себя намного лучше, и я видела, что Грэм чувствует то же самое, задавая умеренный темп среди деревьев. Мои мысли невольно возвращались к тому моменту в реке. Я почувствовала, как по шее ползет румянец при мысли о том, как Грэм видел меня голой. Не знаю, откуда взялась эта смелость, но, черт возьми, как же приятно было, когда на тебя так смотрят. Словно он не мог дышать, потому что я украла весь кислород. От одной мысли о том, какими темными стали его глаза и как его кулаки сжались по бокам, словно он пытался удержать себя от того, чтобы не прикоснуться ко мне, в животе порхали бабочки.

Тайлер никогда так на меня не смотрел. Никогда.

Я была так поглощена этими мыслями, что не смотрела, куда иду, и споткнулась о корень дерева. Я чудом удержала равновесие, чтобы не упасть лицом в грязь, и пошла дальше.

— Осторожнее, вывихнешь лодыжку — я тебя брошу, — бросил Грэм, взглянув через плечо.

— Ты бы не посмел.

— О нет, еще как посмел бы, милая. Я не таскаю за собой мертвый груз.

— Меня не убила авиакатастрофа, медведь тоже не сожрал, зато заголовки будут гласить, что женщину доконала вывихнутая лодыжка. Великолепно, — пробормотала я себе под нос, но стала внимательнее смотреть под ноги. Я бы не удивилась, если бы Грэм действительно оставил меня. Несколько капель дождя упали мне на лицо, и я застонала.

— Опять дождь? — заныла я. Дождь шел всю прошлую ночь, из-за чего все стало сырым и ледяным.

Дождь лил не переставая следующие несколько часов, пока Грэм не объявил привал на сегодня. Мы оба промокли насквозь, а дождь быстро превращался в настоящую бурю. Ветер хлестал сквозь деревья и пронизывал мою одежду до костей. Грэм боролся с установкой палатки, пока я пыталась найти сухие дрова для костра. Вскоре я сдалась, а вернувшись в лагерь, увидела, что Грэм наконец-то одолел палатку.

— Костра сегодня не будет, — сказал он, подтверждая мои опасения.

Мы оба забрались в палатку, и я стянула мокрую парку. Мне повезет, если хоть что-то из одежды высохнет за ночь в такую погоду. Одеяло и спальный мешок, к счастью, все еще были сухими, но я не хотела намочить их своей одеждой. Кажется, к нам обоим одновременно пришла одна и та же мысль, потому что мы посмотрели друг на друга и с минуту не двигались и не говорили ни слова.

— Ты уже видел меня голой, та-а-ак что... — Я пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного, хотя сердце бешено колотилось, пока я стягивала верхние слои одежды. Как только я осталась в футболке, он отвернулся, и я стянула ее, оставшись в слегка влажном бюстгальтере. Его я точно снимать не собиралась. Он снял рубашки, и мы одновременно стащили с себя штаны. Я старалась не пялиться на его грудь, но палатка была маленькой, и моему взгляду было некуда деваться.

Спрятавшись под одеялом, мы неловко лежали, остро осознавая сантиметры пространства между нашими почти голыми телами. Однако от него исходил жар, как от печки, а я замерзала. Я задрожала, и мое плечо случайно стукнулось о его, отчего меня пронзила волна тепла.

— Как ты можешь быть таким горячим?

Мои зубы стучали так громко, что я была уверена, он слышит это даже сквозь шум ветра. Он ничего не ответил.

— Ладно, я знаю, что ты имел в виду сексуальный подтекст, когда сказал, что я буду умолять тебя прикоснуться ко мне, но считается ли это, если мне кажется, что я сейчас превращусь в ледышку, а от тебя исходит тепло, как от обогревателя?

Он по-прежнему не двигался и не говорил, и в тусклом свете палатки я видела, как он хмуро смотрит в потолок.

— Ладно, как скажешь. Я просто превращусь во фруктовый лед, а ты сможешь скормить меня медведям. Уверена, это сделает тебя счастливым.

— Иди сюда, — наконец пробормотал он с раздраженным вздохом. — Просто помолчи.

Он приподнял руку, и я осторожно прижалась к его боку. Он зашипел, когда мои холодные руки коснулись его.

— Видишь? Уже наполовину ледышка, — проворчала я.

Мы наконец устроились поудобнее. Его рука легко легла мне на бок — единственное абсолютно нейтральное место, куда он мог ее положить. В смысле, он мог бы положить ее на землю, но я точно не собиралась жаловаться. Его жар уже согревал меня, и я со вздохом перестала дрожать. Я старалась не получать удовольствия от того, как его грудь ощущалась под моей рукой, и заставляла себя держать ладонь неподвижно, хотя мне требовалась вся моя сила воли, чтобы не провести пальцами вниз по его животу и дальше к... Блядь. Прекрати, Кэйлин. Видимо, отсутствие секса почти месяц — хотя кажется, что прошла вечность, — дает о себе знать, и теперь это все, о чем я могу думать.

— Если будешь продолжать ерзать, я оттолкну тебя обратно, — сказал он. Его слова низким рокотом отозвались в груди под моим ухом. — И блядь, твои ноги как кубики льда, не прикасайся ими ко мне.

Я убрала их, и мой смех вырвался немного с придыханием. Это должно было быть еще более неловко — прикасаться к нему, но этого не было, и вскоре мне стало блаженно тепло, пока снаружи бушевала буря.

Ночью я проснулась от раската грома. Мне все еще было тепло и сухо, я свернулась калачиком, прижавшись к боку Грэма. Вот только теперь его рука накрывала мою на его груди, другая рука лежала у меня на бедре, а одна моя нога была закинута на его. Его дыхание было ровным, и казалось, что он спит, но с ним никогда нельзя было быть уверенной. Как бы там ни было, во сне мы приклеились друг к другу еще плотнее. Я знала, что мне нужно отодвинуться, но его рука на моем бедре просто убивала меня. Его пальцы находились прямо под резинкой моих трусиков и давили на точку на бедренной кости, отчего у меня перехватывало дыхание. Это было одно из самых чувствительных мест на моем теле, и он умудрился совершенно случайно найти его в темноте, будучи во сне. Я попыталась снова уснуть, но желание не давало покоя: мне нужно было либо чтобы он убрал руку, либо… не знаю, но так оставлять её было невозможно. Хотела ли я, чтобы это зашло дальше? Считалось ли это изменой, если я уже планировала порвать с Тайлером еще до катастрофы? Мой разум путался в сомнениях.

— Опять ерзаешь, — сонно пробормотал он.

Я думала, он поймет, насколько близко мы оказались, и отодвинется, но он этого не сделал. Однако я почувствовала, как он просыпается сильнее, и его сердце забилось в груди так же тяжело, как и мое.

— Тебе нужно убрать руку, — сказала я слабым голосом. Он убрал руку, которая лежала поверх моей на его груди. — Нет, другую.

Но вместо того чтобы убрать ее, его пальцы очертили едва заметный круг. На самом деле, возможно, мне это почудилось, поэтому я зажмурилась и прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. Он сделал это снова, и на этот раз я точно знала, что мне не показалось. У меня перехватило дыхание, и я непроизвольно потерлась бедрами о его ногу.

— Ты играешь в опасную игру, — сказала я, повторяя его недавние слова.

— Опасность сейчас относительна, тебе не кажется?

— Тогда не... ох, — я не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по всему телу, когда кончик его пальца едва коснулся моей кожи под резинкой трусиков. Я не контролировала себя, когда мои пальцы впились в его грудь, а губы скользнули по его коже. Я увидела, как в том месте, где я его коснулась, появились мурашки.

— Не что? — прошептал он мне в волосы. Его пальцы продолжали раз за разом ласкать мое бедро мучительно маленькими, медленными движениями.

— Прекрати... — выдохнула я.

Я извивалась, прижимаясь к нему при каждом движении его пальца. Было так глупо, что такая мелочь могла вызвать такую первобытную реакцию, но я чувствовала, как все мое тело оживает для него.

— Прекратить? — пробормотал он.

Он сделал это снова. Так едва уловимо, словно шепот по коже. Я уткнулась лицом в его грудь и прижалась бедрами к его ноге. Я знала, что мои трусики уже влажные. Интересно, в какой момент он сможет это почувствовать.

— Нет... — Это вырвалось как сдавленный стон. Я приподняла ногу чуть выше, и мое бедро легко коснулось его члена, теперь уже твердого под тканью его боксеров.

— Да? Нет? В твоих словах нет смысла, — поддразнил он. Затем я услышала, как он едва заметно затаил дыхание. — Ты сейчас мокрая ради меня, не так ли?

Что ж, вот и ответ. Мне следовало бы смутиться, но я не смутилась. Ни капельки. Вместо этого я хотела, чтобы он что-нибудь с этим сделал.

— Это та самая точка. Я же предупреждала тебя убрать руку, — выдохнула я.

Его рука скользнула вверх по моему бедру и остановилась на нейтральной зоне моего бока. Я замерла и подняла голову, чтобы посмотреть на него. Что я наделала? Я же хотела, чтобы он убрал руку, верно?

— Я говорил тебе, что тебе нужно сделать, — сказал он, и его глаза стали опасно темными.

Он собирался заставить меня умолять. Я смотрела на него, пока мысли неслись вскачь, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Снаружи бушевала буря, и я бушевала вместе с ней.

— Пожалуйста... — произнесла я голосом едва громче шепота.

Его взгляд пронзил меня насквозь, и я увидела, как едва заметно дрогнули его губы, когда он попытался скрыть победную ухмылку.

— Пожалуйста... что? — Его голос был убийственно тихим.

Я больше не могла этого терпеть.

— Прикоснись ко мне. — В его глазах вспыхнул огонь, и я почувствовала, как его тело отреагировало на мои слова. — Пожалуйста, Грэм.

Осмелев, я медленно провела рукой вниз по его груди, обжигая пальцы о его жар. Его мышцы напряглись, а взгляд стал обжигающим.

— Если я прикоснусь к тебе, я уже не остановлюсь, — хрипло произнес он.

— Хорошо, — прошептала я. Моя рука скользнула ниже, и как только кончики пальцев задели край его боксеров, он резко приподнялся и навис надо мной. Я пискнула от неожиданности, и мои ноги тут же обхватили его бедра.

Он посмотрел на меня сверху вниз, давая мне последнюю возможность остановить его. Но теперь я знала, чего хочу. Было слишком поздно. Я горела так жарко, что останавливаться было нельзя. Я была бушующим лесным пожаром, и даже буря снаружи не смогла бы меня укротить.

К черту последствия.

Я смотрела на него глазами, потемневшими от желания, пока мои руки смело скользили вверх по его потрясающим рукам и вниз по спине. Он прижался бедрами к моим, и мои губы приоткрылись, когда я почувствовала его твердость сквозь влажную ткань моих трусиков. Он опустил лицо так, что его губы оказались почти в сантиметре от моих, а один из его пальцев скользнул по моему животу и ниже, между нами. Он провел им по шву, где внутренняя часть бедра соприкасалась с тканью, а затем поднырнул под нее и легко задел мой центр. Я содрогнулась.

— Я же говорил, что заставлю тебя умолять, красавица, — тихо произнес он, прежде чем его губы накрыли мои, а два пальца проникли внутрь меня.