Вика.

Я не знаю, чего ожидала. Ее слез, раскаяния, злости или крика. Чего угодно. Но только не полного молчания. Не этого ледяного спокойствия, как будто всё было на своих местах.

Лена смотрит на меня несколько секунд слишком пристально, не моргая. Явно пытаясь понять, зачем я вообще здесь.

А потом на её губах появляется едва заметная ухмылка. Странная. Абсолютно пустая.

От нее по спине пробегает холодок. Неприятный.

Она медленно идёт к столу, и проходя мимо, задевает меня плечом. Не сильно, но достаточно, чтобы я вздрогнула.

Я невольно оборачиваюсь ей вслед, и на секунду просто перестаю узнавать человека перед собой.

Это не та Лена, которую я помню. Не та девушка, с которой мы росли вместе. Не та сестра, которая когда-то делилась со мной секретами.

Передо мной сидит кто-то другой. Совершенно чужой. Незнакомый мне.

Лена развязно опускается на стул. Даже лениво. Откидывается на спинку и переводит взгляд к окну.

Словно всё происходящее её совершенно не касается. Словно она пришла сюда не на встречу с сестрой, которую едва не убила, а просто скоротать время.

От этого спокойствия становится страшнее, чем от любой истерики.

Я чувствую, как напрягается Игорь за моей спиной. Он не садится. Остаётся стоять рядом.

Я ощущаю его ладони на своих плечах. Тёплые, надёжные. Только благодаря этому прикосновению мне удается сохранить самообладание. Потому что внутри всё дрожит.

Лена продолжает смотреть в окно, даже не поворачиваясь к нам сразу. Словно её это особо не касается.

— Зачем пришли?

Голос Лены непривычно холодный. Ледяной. Будто между нами никогда ничего хорошего не было. Ни родства, ни прошлого. Ничего абсолютно.

Я медленно подхожу к столу, чувствуя как каждый шаг дается тяжело. Сажусь напротив нее. И следующие несколько секунд просто смотрю. Не могу отвести взгляд, не могу понять её, не могу принять то что она сделала.

Передо мной сидит моя сестра, и то же время совершенно чужой человек.

Немного осунувшееся лицо. Потухшие глаза. Какая-то пугающая пустота во взгляде. И самое страшное — в ней нет ни капли сожаления. По крайней мере сейчас.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри медленно поднимается боль.

Глухая и тяжёлая. Потому что только сейчас по-настоящему понимаю, насколько сильно она разрушила не только мою жизнь, но и свою собственную.

От этого становится не легче. Только больнее Я никогда не желала ей плохого. Никогда…

Смотря на неё, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть что-то от моей сестры.

Но чем дольше смотрю, тем сильнее не верю собственным глазам.

Потому что всё ещё не могу понять, как человек, которого я когда-то любила всей душой, смог превратиться в того, кто сейчас сидит напротив меня.

Смотрю и никак не могу найти нужные слова. Все те слова, которые казались такими важными по дороге сюда, вдруг становятся пустыми и бессмысленными.

Потому что между нами не просто обида. Между нами годы боли, ревности и недосказанности.

Я сглатываю противный ком в горле. Сцепляю пальцы под столом, чтобы Лена не заметила, как они дрожат, всё-таки заставляю себя сказать:

— Прости меня...

Лена даже не шевелится. Только её взгляд медленно отрывается от окна и останавливается на мне.

Я тяжело вздыхаю.

— Прости за то, что всё так получилось... За Игоря... За то, что я...

На несколько секунд в комнате становится тихо. Я запинаюсь, чувствуя как к горлу подступает тошнота, от её прожигающего взгляда. А потом Лена вдруг начинает смеяться.

Сначала тихо, почти беззвучно.

Потом громче. Заливисто. Словно услышала что-то забавное.

Этот смех звучит настолько неестественно, что у меня по коже пробегает холод. Внутри всё болезненно сжимается.

Лена смеётся долго, опустив голову.

И в какой-то момент резко замолкает, поднимая на меня взгляд.

От которого мне становится не по себе.

— Да пошла ты со своими извинениями! — ядовито выплевывает она.

Я вздрагиваю от её слов. Даже Игорь за моей спиной напрягается сильнее.

— Думаешь, мне нужны твои извинения?

Её глаза опасно блестят.

— Серьёзно думаешь, что сейчас скажешь "прости", и мне станет легче?

Я молчу, не перебиваю, видя что она уже никого не слышит кроме себя.

— Если бы не ты... — её голос становится тише. — Если бы не твоё появление в нашей с мамой жизни...

Она резко качает головой.

— Моя жизнь сложилась бы иначе.

У меня внутри всё обрывается. Я несколько секунд просто смотрю на неё не понимая. услышанное.

Что она говорит? О чём?

Я чувствую, как начинает быстрее биться сердце.

— Что?..

Лена смотрит на меня в упор, и в её глазах столько старой боли, что мне становится трудно дышать.

Я непонимающе качаю головой.

— Что ты имеешь в виду?..

И сама замираю, не сводя с неё взгляда.

Мне кажется, что она снова пытается сделать больно. Снова пытается ударить, и побольнее напоследок. Но в её глазах нет привычной злости.

Она горько ухмыляется.

— Ты ведь до сих пор ничего не знаешь, да?

У меня внутри всё холодеет.

Я чувствую, как за моей спиной Игорь чуть сильнее сжимает пальцы на моих плечах. Как он готов вывести меня отсюда в любой момент.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю я тихо.

Лена вопросительно приподнимает бровь.

— Конечно... Тебе никто не рассказал.

Она проводит ладонью по лицу и впервые за всё время выглядит не злой, а уставшей.

— Мы с тобой только по отцу сестры.

У меня внутри всё обрывается от её слов.

Я смотрю на неё пару секунд. Пытаясь осознать услышанное. Но слова просто отказываются укладываться в голове.

— Что?..

Собственный голос мне кажется чужим. Лена смотрит куда-то мимо меня.

— Когда я была совсем маленькой, отец ушёл из семьи.

Она криво усмехается. Безрадостно. С той самой скрытой ненавистью.

— Ушёл к другой женщине. К твоей матери.

Я чувствую, как начинают дрожать пальцы. Сердце колотится всё быстрее.

Лена продолжает говорить спокойно.

— Её звали Виктория. Так же, как тебя.

Я перестаю дышать, словно из лёгких выбили весь воздух.

— Он любил её. Очень любил. По-настоящему. А потом она умерла при родах. Когда рожала тебя.

У меня перед глазами всё начинает расплываться. Я машинально хватаюсь за край стола. Стараясь удержаться, словно вот-вот упаду. Стараясь не потерять нить разговора.

— После её смерти отец назвал тебя Викой. В честь неё. В честь женщины, которую любил.

Каждое слово ударяет всё сильнее. В груди начинает болеть. Словно кто-то безжалостно сжал сердце.

— Потом мама добилась того, чтобы отец вернулся домой. К нам, к своей семье.

Она горько усмехается.

— Но тебя он не оставил. Не смог. Поэтому ты появилась в нашей жизни. А маме пришлось это принять.

Я смотрю на неё широко раскрытыми глазами, и не могу пошевелиться. Не могу сказать ни слова. Всё, что я считала правдой всю свою жизнь, вдруг начинает рушиться прямо у меня на глазах.

В голове шумит. Перед глазами всплывают воспоминания.

Обрывки фраз, взгляды. Странности, на которые я никогда не обращала внимания.

И вдруг мне становится страшно. По-настоящему страшно, потому что я начинаю понимать. Начинаю видеть всё совсем под другим углом.

По щекам текут слёзы.

Тихо, неконтролируемо. Я даже не замечаю их сначала.

Просто смотрю на нее, впервые понимая, что, её ненависть началась задолго до Игоря. Задолго до нашей любви. Задолго до всех трагедий произошедших в наших жизнях.

Она началась в тот момент, когда в её жизни появилась я.

— Ты даже представить не можешь, как я тебя ненавидела, — говорит она тихо.

От её спокойного голоса становится только страшнее.

— С самого детства.

Я вздрагиваю. Каждое слово впивается в меня как игла.

— Когда отец смотрел на тебя. Когда покупал тебе подарки. Когда защищал тебя. Когда называл тебя своей девочкой.

Она невесело усмехается.

— А я смотрела и понимала, что рядом всегда будешь ты.

Я опускаю взгляд. Мне больно это слышать. Очень больно. Просто невыносимо. Но ещё больнее понимать, что всё это время она действительно жила с этими чувствами.

Носила их внутри, не отпуская ни на день.

— Ты всегда всё портила, — продолжает Лена. — Всегда появлялась там, где тебя не должно было быть.

— Лена... — шепчу я дрогнувшим голосом.

Но она словно не слышит.

— Сначала отец. Потом мама. Потом Игорь.

При имени Игоря её взгляд становится жёстче.

— Знаешь, сколько сил я потратила, чтобы удержать его рядом?

У меня внутри всё сжимается. Это просто невыносимо слушать.

— Я врала. Унижалась. Цеплялась за него. Выдумала беременность, потому что понимала что он не любит меня.

Я зажмуриваюсь, и уже готова сама уйти, но Лена продолжает.

— А потом появилась ты, — говорит она. — И всё закончилось.

Она смотрит прямо на меня. Столько ненависти в её глазах я ещё никогда не видела.

— Ты забрала у меня всё.

Лена вдруг переводит взгляд на него.

И впервые за весь разговор в её глазах мелькает что-то похожее на вину. Настоящую. Она долго смотрит на Игоря.

А потом тихо говорит:

— Прости.

В комнате становится совсем тихо. Я даже перестаю дышать.

— За то, что случилось с Евой.

Игорь мгновенно каменеет. Я чувствую это всем телом.

— Еву не должны были насиловать...

От этих слов меня снова мутит. Потому что перед глазами снова всплывает состояние Евы.

— Её должны были просто припугнуть. Ничего больше. Чтобы она ничего не рассказала тебе.

Голос Лены звучит глухо.

— Но тот идиот слишком много выпил... и не контролировал себя.

Я смотрю на неё, не веря собственным ушам, что так можно было взять разрушить жизнь человеку. В этот момент мне кажется, что воздух в комнате становится ледяным.

Я слышу своё дыхание. Слышу, как резко втягивает воздух Игорь.

И понимаю, что после этих слов уже ничего никогда не будет прежним.

В голове шумит. Сердце бьётся где-то в горле. Перед глазами вспыхивает лицо Евы.

Её слёзы, её страх рассказать всё Игорю. Её бессонные ночи.

Её боль…

И мысль о том, что всё это произошло из-за человека, который сейчас сидит напротив меня, оказывается просто невыносимой.

Я слышу, как Игорь резко втягивает воздух. А потом его голос разрезает тишину.

Низкий. Хриплый. Полный ярости.

— Не смей...

Я вздрагиваю от неожиданности, так как никогда раньше не слышала у него такого голоса.

— Не смей даже произносить её имя.

Лена смотрит на него. Он больше не пытается быть спокойным. Не пытается держать себя в руках.

Мне становится страшно, только теперь не за себя. За него. Потому что боль за сестру сейчас буквально выжигает его изнутри.

— Игорь... — тихо шепчу я.

Но он уже наклоняется ко мне, и берёт меня за руку.

— Пойдём отсюда.

Я вижу его глаза, понимая что он больше не может здесь находиться. Не может смотреть на Лену. Не может слышать её голос. Не может находиться рядом с человеком, который причинил столько боли его семье.

— Пойдём, Вика.

Я медленно киваю. сама чувствуя, что больше не выдержу. Не выдержу ни минуты.

Я поднимаюсь со стула. Ноги становятся ватными. Слабость после больницы никуда не делась.

Но сейчас это кажется мелочью, по сравнению с тем, что происходит внутри.

Игорь обнимает меня за плечи, поддерживает. Почти ведёт к двери.

А позади раздаётся голос Лены.

Спокойный. Холодный. Будто ничего не произошло.

— Правильно.

Мы останавливаемся всего на секунду.

— Валите.

У меня внутри всё ухает вниз. Ни капли раскаяния. Ни капли сожаления.

— Нам больше не о чем говорить.

Я не оборачиваюсь, потому что не могу.

Если посмотрю на неё ещё раз, просто сломаюсь окончательно. Признав тот факт что от моей сестры, осталось только чудовище. Жестокое, и беспощадное. В этот момент, я уже начинаю жалеть о том что приехала сюда. Что попросила Игоря привезти меня.

Всё начинает расплываться перед глазами.

Сначала совсем немного. Потом сильнее.

Я моргаю несколько раз. Пытаюсь сосредоточиться. Сделать вдох. Но воздуха становится всё меньше. Голоса вокруг начинают звучать приглушенно. Будто из-под воды.

— Вика? — слышу голос Игоря.

Рядом, и в то же время очень далеко.

Пытаюсь ответить. Хоть что-то. Хоть пару слов, и не получается.

Перед глазами всё плывёт. Свет становится слишком ярким. Ноги подкашиваются словно я вот-вот упаду.

Я чувствую, как мир начинает уходить из-под меня.

— Вика!

Голос Игоря звучит уже совсем близко, у моего уха.

Я успеваю только почувствовать, как он подхватывает меня, резко проваливаясь в глубокую тьму.