Игорь.

Я смотрел ей прямо в глаза — пристально, тяжело, будто пытался пробиться сквозь эту пьяную браваду и увидеть, что там на самом деле. А там — привычная дерзость, и ничего… Абсолютно ничего святого. Словно она всю жизнь живет только для себя любимой, не думая ни о ком.

Лена криво, почти вызывающе улыбается пьяной улыбкой. И в который раз, я задаюсь вопросом как я мог связать жизнь с ней. Как мы могли прожить пять лет вместе?

— А что, нельзя? — тянет она, чуть наклоняя голову, и в голосе слышится и насмешка, и вызов, как будто ее забавляет эта ситуация.

В следующий момент она тянется ко мне словно хочет поцеловать — медленно, будто проверяя границы. Пальцы почти касаются моей щеки… Но этот жест выводит меня из себя.

Я резко перехватываю её руку.

Тёплая кожа под моими пальцами, тонкое запястье — слишком хрупкое для той силы, с которой я его удерживаю.

— До чего ты докатилась… — бросил, хмуро смотря на нее.

В голосе было раздражение. Нескрываемое. И что-то гораздо сильнее злости. Слишком резкое, чтобы быть просто злостью.

Лена замерла на секунду.

А потом резко выдернула руку.

Смотрела на меня затуманенным взглядом, с этой своей ухмылкой, чуть перекошенной, почти злой.

— Не делай вид, что тебе не всё равно, дорогой, — тихо, но с нажимом произносит она, с насмешкой глядя мне в глаза. — Ты тоже далеко не святой. Правда?

И в этот момент, всё зависает — глаза в глаза, напряжение между нами, будто натянутая до предела струна, готовая лопнуть в любой момент.

Чуть прищурился смотря на нее, пытаясь уловить суть сказанного. Во взгляде — холод, резкий, отталкивающий. И в ее. И в моем. Словно сейчас друг на друга смотрят не муж и жена, а чужие, посторонние друг другу люди.

Я смотрел на Лену сверху вниз, с нескрываемым презрение. Господи… До чего же она докатилась. И самое паршивое было, что ей абсолютно не стыдно. Завтра утром, она как обычно сделает вид что ничего не произошло. Как будто так и надо.

— О чём ты? — процедил глухо, почти сквозь зубы.

Даже смотреть на нее было противно. Казалось впервые в жизни, открылись на нее глаза, и я увидел какая она на самом деле. Без маски. Без притворства.

Лена ответила не сразу.

Сначала — эта её улыбка. Злая. Рваная. Похожая на волчий оскал. И этот взгляд полный ненависти.

Она сделала шаг ко мне, неотрывно смотря в глаза.

Слишком близко. Но в то же время слишком медленно, словно охотник играющий со своей добычей.

Запах алкоголя тут же ударил в нос отчего стало еще противнее. Ее дыхание стало сбитым. Пальцы дрожали, но взгляд был острый, цепкий, трезвее любых слов.

— О моей сестрице ненаглядной, — протянула она, выделяя каждое слово, как удар. — Ты же ее все пять лет забыть не можешь… Не так ли, милый?

Меня словно током ударили, стоило ей упомянуть Вику. Сердце болезненно пропустило удар, заставляя замереть от неожиданности ее ответа.

Лена с короткой, почти победной ухмылкой кивнула словно сама себе, в знак подтверждения своих собственных слов, не отрывая от меня взгляда.

— Ты знаешь, я даже не сомневалась, — проговорила она, а в ее голосе прозвенела жесткая уверенность, словно она все знала изначально, словно для нее это не было секретом. — Ваши взгляды говорили за себя. При первой вашей встрече, при дальнейших встречах тоже.

Она отвернулась первой. Будто устала стоять под этим напряжением. Или, наоборот, решила добить. И себя, и меня одновременно.

Молча подошла к столику, где были расставлены бутылки и стаканы. Ее руки двигались чуть неровно, но она всё равно налили себе виски — щедро, не считая, и не жалея. Стекло жалобно звякнуло, но мой взгляд был по прежнему прикован к ней.

Лена с улыбкой поднесла стакан к губам, сделала глоток и тут же поморщилась, резко втягивая воздух. Словно обжигаясь.

— Фу… Мерзость, — выдохнула она с отвращением, и какой-то искаженной улыбкой. — Как ты пьешь эту гадость?

Для моего терпения это стало последней каплей. Сделав несколько больших шагов, подошел к ней.

Резко. Быстро. Слишком близко. Но все равно стараясь держать себя в руках. Хотя внутри все горело от злости. Было огромное желание выставить ее из дома, и забыть все что с ней связано как страшный сон.

Теперь, когда Вика вернулась, когда я знал что у нас есть дочь, мне было за что, и за кого бороться. Где-то там… в соседнем районе, были мои девочки. Именно мои. Сейчас как никогда четко осознавал это.

— С меня хватит! — презрительно бросил Лене в лицо то, что должен был сказать уже очень давно. — Я подаю на развод!

Сейчас было абсолютно наплевать на ее реакцию. На ее истерику, которой было не избежать. Хотелось как можно скорее закончить этот ад для двоих, и быть рядом с той которую действительно любил все эти годы. О которой не забывал ни на минуту. Мысли о которой спасали все пять лет, и дарили хоть маленькую надежду, на то что она вернется, и я смогу все вернуть.

Слова упали тяжело. Как удар. Как приговор. Но не для меня, и не для Вики. Для Лены. Наша совместная жизнь давно изжила себя, а возвращение Вики, лишь подпитало давно принятое мной решение.

Лена медленно повернула голову. Словно не расслышала, или пыталась понять смысл сказанных мной слов.

И снова эта ухмылка.

Горькая. Ядовитая. Жалящая.

— Что, стоило ей вернуться — проснулись старые чувства? — ядовито проговорила она, выплевывая каждое слово как яд, словно ей от этого становилось легче.

— Тебя это не касается. Я хочу развод, — бесстрастно проговорил я. — Лена, все равно я не изменю своего решения.

Фраза прозвучала холодно. Без колебаний. Без попытки смягчить. Да я и не пытал. Не потому что не хотел, а потому что не видел смысла. Если правда, то только в глаза. Такая какая она есть. Я тяжело вздохнул, чувствуя как внутри что-то окончательно оборвалось. Плечи на секунду опустились, а голос стал глухим, уставшим.

— Я не люблю тебя, Лена, — честно признался я, глядя ей в глаза.

Тишина между нами будто стала гуще, напряженнее.

Но Лена не отступила.

Наоборот — сделала шаг ко мне. Уверенно. Почти спокойно, как будто именно этого момента и ждала. Словно для нее это не было удивлением.

— Раз у нас вечер откровений… — медленно произнесла она, глядя мне прямо в глаза, — тогда я тоже тебе кое в чём признаюсь.

Я едва заметно приподнял бровь, чувствуя внезапно накатившее напряжение.

Лена улыбнулась.

Ядовито. Почти ласково. Словно наслаждаясь.

— Помнишь свой день рождения, пять лет назад? — издевательски ласково, проговорила она. — Тот самый, на который ты очень просил позвать Вику… Мою ненаглядную сестричку.

Она сделала паузу, словно наслаждаясь.

— Я слышала ваш разговор в холле.

В следующую секунду я замер, чувствуя как гулко забилось сердце. Перед глазами словно это было вчера, всплыл тот вечер. Когда мне не хотелось отпускать Вику. Когда я готов был поставить точку в наших с Леной отношениях.

Смотрел на на неё пристально, будто пытался понять, к чему она ведёт, но все равно пока не понимал, и от этого непонимания, руки инстинктивно сжались в кулаки.

Лена смотрела на меня в упор, глаза блестели — не только от алкоголя, но и от злости, от накопленного, сдерживаемого слишком долго.

— Ты думал, я дура? — резко бросила она, с нескрываемой злостью и ненавистью. — Что я ничего не замечаю?!

Ее голос срывался, но она не останавливалась, наоборот — только сильнее давила. Словно сама же пыталась довести ситуацию до точки невозврата.

— Я с первой вашей встречи заметила, как вы смотрите друг на друга!

Слова летели, как пощёчины. Одно за другим. Четко и метко, попадая прямо в цель.

— Иди проспись, — проговорил я глухо, сдержанно, но в голосе уже трещало раздражение. — Завтра поговорим.

Лена на секунду замерла, словно подбирала слова.

А потом — резко, звонко рассмеялась.

Смех рвался наружу, нервный, надломленный.

— Нет, дорогой, — она покачала головой в знак отрицания. — Мы поговорим сейчас.

Она сделала шаг ближе. Почти вплотную. Смотрела мне прямо в глаза — без страха, без попытки отступить. В ее глазах плескалась такая ярость, которую я не видел в ней никогда. Словно наконец в ней выплыло то, что она так долго и старательно скрывала.

— Как ты мог… — её голос стал тише, но от этого только острее, — за моей спиной спутаться с этой тварью?!

Она резко замахнулась, явно намереваясь дать мне пощечину. Но словно инстинктивно, я перехватил ее руку, с силой сжав запястье.

— Заткнись! — не выдержал я, чувствуя что внутри уже нет ни капли сдержанности. — И не смей о ней так говорить! Ты поняла меня?! Ты не имеешь права!

Она задергала рукой, стараясь освободиться от моей хватки, но я по прежнему держал ее руку, даже не собираясь отпускать. Лена смотрела с яростью, с болью, с каким-то отчаянным вызовом. Так как смотрят на предателей.

— А то что?! — выплюнула уже практически бывшая жена, срываясь на крик. — У нас всё было хорошо, слышишь?! — она почти задыхалась от слов. — Пока я тебя не познакомила с ней!

Резко выдернув руку, она отступила на шаг, злобно смотря на меня.

— Ненавижу… — процедила она, глухо, сквозь зубы. — Если бы я только знала… Да я бы вас никогда не познакомила! Никогда!

Ее голос дрожал, слова путались, но она продолжала, уже почти не контролируя себя. Это было видно. Она явно не собиралась останавливаться, несясь со всей скоростью до точки невозврата.

— Как ты мог, Игорь… — ее голос практически сорвался на хрип. — Как ты мог…

Она смотрела на него так, будто искала ответ, которого не существует.

— Чем она лучше меня?!

В комнате повисла тяжелая пауза. Я ответил не сразу. Напряжение между нами накалялось до предела, и казалось еще секунда, и эта пороховая бочка взлетит на воздух, уничтожая все на своем пути.

— Вас нельзя сравнивать, — ответил максимально честно, глядя ей в глаза. — Вы разные. Абсолютно разные. Да, я допустил ошибку… — я на миг опустил взгляд, затем снова посмотрел ей в глаза. — Мне нужно было тебе сразу всё рассказать. Прости… Прости что сразу не рассказал правду.

Лена смотрела на меня долго. Тяжело. Будто переваривала каждое его слово. И с каждой секундой, молчание становилось тяжелее. Невыносимее.

— Мне всё равно, Игорь, — без эмоций проговорила она, а на ее лице была непроницаемая маска. — Развод я тебе не дам! Я не отпущу тебя к ней. Я не позволю этой твари упиваться победой!

Прикрыв глаза, шумно выдохнул, чувствуя как медленно заканчивается терпение.

— Наш брак давно уже рухнул, Лена, — проговорил максимально честно, без попыток смягчить, как оно было на самом деле. — Ещё после того, как ты потеряла ребёнка.

От слов о ребенке, ее передернуло так, словно током ударило. На секунду её лицо исказилось страхом, будто сейчас раскрылась какая-то страшная тайна. Ее губы слегка приоткрылись, словно она хотела что-то сказать…

Но не успела. Ее взгляд устремился в сторону двери.

Повернув голову, шумно выдохнул. В дверях стояла Ева.

Сонная, растерянная, не понимающая что происходит.

— Очень вовремя… — напряженно проговорила Лена, неожиданно дрогнувшим голосом, словно она чего-то испугалась.