Пока я сонно щурилась, Ясмина кошкой вскочила с лавки и подбежала к окну. Ругаясь через слово, она накинула телогрею и скрылась за дверью. Ничего не понимая, я последовала её примеру: закуталась в плотное шерстяное одеяло и вышла на крыльцо. Но кроме Лапки и незнакомой девицы, во дворе никого не было.
Только снег заметал утреннюю Ладань.
Лапка уже не кричала — прикрыв варежками рот, она таращилась на девицу. Я тоже посмотрела... и вздрогнула.
— Лапка, упырь тебя дери! — рявкнула Ясмина. — Что на этот раз?! Опять Микушу без рубашки увидела?!
Я молча развернула подругу к незваной гостье. Распахнув пустые глаза, незнакомка с безучастным видом стояла у дома. Лохматая, усыпанная комьями земли и... мёртвая.
— Астра, зови Микушу, — сипло прошептала я, не отрывая взгляда от "гостьи". Ясмина по цвету сравнялась с выпавшим снежком.
— Упырица?! В сердце Ладани — упырица?!
— Господи прости, — перекрестилась Лапка, шмыгая носом, — где же я нагрешила столько, в чём провинилась, а?! Мина, она меня сожрёт!
— Да тихо ты! — прошипела знахарка. — Может, пронесёт! Главное, не шевелись, Лапушка!
Дочка свахи застучала зубами, а я нахмурилась. Упырица и вправду не подавала признаков жизни, у неё не было характерных клыков и когтей. Как-то странно!
Сизый хвойный дым коснулся кожи, а щёки обожгло морозным холодом. Рядом с упырицей застыла её призрачная копия. Поглядев на меня, девушка сжала в пальцах амулет.
"Мне жаль..." — прозвучало эхом.
Крест в круге. Третья жертва. Я до побелевших костяшек вцепилась в поручень. Одна сгорела в огне, вторая лежит на дне, а третью спрятали от чужих глаз. Получается, её убили и закопали, но почему она... эм, выбралась?!
Резкий взмах, яркий серебристый росчерк — и голова мёртвой покатилась к забору. Следом на землю упало тело, открывая нам недоумённого Руда.
— Какие спокойные упыри пошли! — проворчал он, убирая саблю в ножны. — Эй, девицы, вы в порядке?
— Кажется, — Ясмина повернулась ко мне и Лапке, словно проверяя, — спасибо тебе, Руд! Упырица, верно, на Лапку охотилась...
— Нет-нет, голуба моя! — подала голос дочка свахи. — Когда я калитку открыла, она уже во дворе стояла! У меня аж сердечко дрогнуло! Как представила, что от вас одни косточки остались, а мне пирожочком к чаю быть — в глазах потемнело!
— Таким пирожочком любая нечить подавится, — фыркнул Руд, — но права девка, от южных ворот запах тянется. Я, собственно, по запаху и учуял её.
Теперь нахмурилась Ясмина:
— Нет у нас кладбищ на юге! Подожди, упырица от ворот шла — и никого не тронула?! Та-а-ак! — знахарка решительно направилась к телу. Пока она магичила, зажав нос, к калитке подлетели Микушка с Астрой и Иса.
— Кричал кто?! — выпалил лекарь и со всей дури врезался в Микушу, заметив мёртвую. — Жива-Матерь, это же... это Митка! Как она оказалась у вас?!
— Что за Митка? — Руд глянул на него в упор.
— Вещунья ладанская! Она отшельницей живёт за городом, девкам гадает. Дар у неё языческий, Мокоши посвящённый. А зачем Митке голову отрубили?!
— За городом — где?
— На холме, у ворот южных. Хибарка одинокая, мимо не пройти.
— Когда ты в последний раз её видел? — продолжил Руд, игнорируя вопросы лекаря. Тот запыхтел, но ответил:
— Дня два-три назад, она в город приходила. Ясмина! Что случилось-то?!
— Она не упырица, — неверяще отозвалась знахарка, — её закололи ножом и, судя по всему, закопали. Убили недавно, ещё и суток не прошло. Её тело не изменилось, не успело бы. Она просто ходила. Как Павел.
— А ты совсем не удивился, холоп, — Руд вперился взглядом в Микушку, — неужто ждал чего-то подобного?
Я возмущённо уставилась на молодца и чуть не растянулась на тонком льду! В последний миг меня поймали за шкирку, как слепого котёнка. Не сдержавшись, я тихо зарычала. Скользкие "ловушки" под пушистым снегом попадались на каждом шагу, но падала только я! Руд и Микуша ни разу не поскользнулись, и уже машинально ловили меня!
— Может, тебя на руки взять, княжна? — предложил Руд. Я едва не покусала его со злости.
— С твоего роста больнее падать, чем с моего!
— То есть, ты не умеешь учиться на ошибках?..
Честное слово, я почувствовала себя той самой чихуахуа, которая ненавидит всех. Скопом. Заранее.
И пусть я мелкая и дрожащая, но однажды!..
Микуша галантно предложил мне локоть. Показав Руду язык, я прильнула к своему холопу. Признаться, они оба предлагали меня держать. Но сначала я гордо отказалась, а потом уже неудобно было просить.
...Когда Руд попытался сбежать, я сразу догадалась, куда ветер дует. Мой недо-жених собрался "в гости" к убитой вещунье. В итоге мы с Микушей решили прогуляться. Руд явно не обрадовался компании, но кого волнует чужое горе?..
— Эй, холоп, ты не ответил! — брюнет снова прицепился к Микуше. — Что тебе известно про мёртвых?
Микуша сегодня был на редкость задумчивым. На наши перепалки с Рудом он не реагировал, да и мёртвая девица его не напугала — в этом наглый брюнет не ошибся.
— Я уверен, что никто девку не поднимал и не водил. Как и знахаря, — нехотя произнёс Микуша, изумив нас.
— Считаешь, что та лекарка, Ясмина, соврала? Клим ей вроде доверяет.
Мой холоп иронично хмыкнул:
— Нашёл, кого слушать. Клим готов пылинки сдувать со своей девки, он не показатель. Но дело не в Ясмине. Вспомни, кто у нас ближе всего к мёртвым?..
Сощурившись, Руд указал на меня.
— Именно. Воеводу настрожил её отец — слишком уж бойко он отрицал слова Ясмины. Мол, лекари над мёртвой плотью не властны, про язычников Вольских — вообще ерунда, а Темновские охотятся на нечисть. Князь, конечно, слукавил, он вполне способен направить упырей, но... не управлять ими.
— Павел и Митка не были упырями, — напомнила я, нахохлившись. Микуша улыбнулся.
— Значит, Темновских можно исключить. Остаётся последний вариант, Таша. Это ты.
— Я?!
— Она?! — не меньше меня впечатлился Руд. Микуша кивнул.
— По рассказам вдовы, накануне Павел отправился в соседнюю деревню. Убийца зарезал его и бросил в лесу. За неделю тело бы обглодали до костей, без всяких намёков на убийство. Это же относится и к закопанной вещунье. Душегуб не хотел поднимать панику, он не жаждет внимания. Но в Ладани появилась язычница, близкая к миру мёртвых. И мёртвые потянулись к ней за справедливостью. Павел шёл в слободу, как и мы. Вещунья тоже пришла к Таше. Сила Мары помогает им сделать последний рывок. И становится понятно, почему Темновский всё отрицал — он сразу заподозрил дочь.
Несколько секунд мы брели в полной тишине. Боже правый! Если Микуша прав, то получается, я магнит для покойников?! Как страшно жить!
"Для тех, кого не должны найти", — поправила Астра. Я крепко зажмурилась.
— Только ходячих мертвецов мне не хватало! Выбери другую версию, Микуш! Срочно, пока я не поверила!
— Время покажет, — пожал плечами мужчина, — но тебе нечего бояться. Мертвецы идут за помощью, они не желают тебе зла.
— Всё равно приятного мало! Руд! Тебе точно нужна такая жена?! — поддела я посмурневшего женишка. Тот, однако, быстро справился с эмоциями.
— Интригуешь, княжна.
— Ты сватался к Таше, Руд? — внезапно уточнил мой холоп.
— Сватался, — брюнет с вызовом повернулся к Микушке, но его голос звенел от напряжения. — А что такого?..
— Ничего. Позже поговорим. Мы пришли.
Домик вещуньи вырос будто из-под земли — я даже моргнула, приняв его за морок. По факту же оказалось, что холм невысокий, почти пологий, да и находится недалеко от ворот. То есть, я банально не заметила подъёма!
Пейзаж был характерный — почти лысое дерево, кривой забор и мрачный одноэтажный дом. За калиткой прятался небольшой огородик, усыпанный снегом. Я покричала на всякий случай — вдруг Митка жила не одна, но ответа не получила. Пока Микуша камнем сбивал ржавый замок, Руд направился в обход дома.
Но только он скрылся из виду, как раздался громкий свист:
— Ленивый душегуб нам попался! Прямо на заднем дворе закопал!
Из любопытства я тоже пошла смотреть. Яма была неглубокой и не сильно широкой, но девушка с подогнутыми ногами поместится. Белый снег, словно издеваясь, забился в следы пальцев — мёртвая вещунья рыла себе путь наверх. От этой картины у меня неприятно ёкнуло сердце. Как-то грустно стало, горько. Павел, Мариан, Митка... Вряд ли они заслужили такую смерть. Старый знахарь, молоденькие девчонки. Нет бы противника по уровню выбрать, чтобы мозги на место поставил!
— Иди в дом, а я попытаюсь что-то учуять, — Руд запрокинул голову к небу, хотя ничего, кроме ворон, там не было, — это не зрелище для княжны.
Я невесло улыбнулась.
— Интересный ты, Руд. Вроде сватаешься, а ничего про себя не говоришь. Ещё недавно ты был служивым из Посольского приказа, а вчера — нехристью с жёлтыми глазами и клыками. Сегодня ты что-то вынюхиваешь в прямом и переносном смысле. Лапка вообще назвала тебя оборотнем-язычником, которые враждуют с империей. Может, ты всё-таки обьяснишься со мной?
Кривая усмешка. Руд выпрямился, с хрустом потянулся и, не глядя на меня, сообщил:
— Как жене тебе вполне хватит того, что ты знаешь. В остальные тайны лучше не лезть, княжна.
— В самом деле, Таша, — с лёгкой хрипотцой позвал Микуша, подкравшись бесшумно, — многие знания — лишние проблемы.
Нет, ну какова красота! Астра тихо подхихикивала в моих мыслях, засранка!
— Ясно! Спелись! — В груди клокотала такая злость, что хотелось рычать и бить посуду. — Ну что ж, добры-молодцы, давайте поиграем в молчанку! Получите вы кота в мешке вместо княжны! И слова мёртвых я вам не передам, сама разберусь! — и, обогнув Микушу, припечатала: — Предатель!
У избы я немного струхнула — за распахнутой дверью зиял чёрный провал. В доме вещуньи не было нормальных окон, только выбитые в стене проёмы с заслонками. Господи, какая древность!
Идти в темноту не хотелось. Я потыкала палкой в заслонку, но та держалась крепко. В итоге я ничего не добилась, зато привлекла внимание молодцев. Руд и Микушка озадаченно наблюдали за моими "танцами" у окна.
— Что ты делаешь? — первым не выдержал Руд. Я недовольно засопела.
— Пытаюсь выбить заслонку, разве не видно?!
— Снаружи?!
— Ты боишься темноты? — Микуша удивлённо заломил бровь.
— Не боюсь, а проявляю здравую осторожность! — надменно фыркнула я. — А вдруг в доме прячутся убийцы, дикие звери или мыши?!
Руд прислушался к дому и зловеще оскалился:
— Мышей там полно, княжна!
Ой, послали же боги женихов!..
— Я посмотрю, — примирительно улыбнулся Микуша, — сниму заслонки и возьму тебя на руки, если страшно.
Это было забавно, но мы с Рудом возмутились одновременно.
— Эй, холоп, ты вообще за кого?!
— Не старайся, ты всё равно предатель!
Микуша тяжело вздохнул, ступая во мрак избушки.
— Опять мне извиняться, получается?.. — ворчливо донеслось изнутри. Уголки моих губ невольно поползли вверх, а на душе стало теплее.
— Ой, зря, — хлесткий голос брюнета вернул меня на землю, — со мной и Авдеем ты поторговаться сможешь, условия выставить. Но не с ним. Ты будешь жить по его правилам — и никакой батюшка не поможет. Советую хорошо подумать, княжна. Очень хорошо подумать.
— О чём ты?.. — я смерила Руда убийственным взглядом. Мужчина неопределённо повёл плечами, словно отвечая: "я предупредил". Да провались они, эти тайны!..
— Таша, Руд, заходите!
Тьма за дверью рассеялась, показав очертания стола и лавок. Выстуженная изба подтвердила слова Ясмины — печь явно не топили с ночи. Микуша открыл заслонки и зажёг несколько свечей, но после светлой улицы мы дружно сощурились. Читать в такой избе, наверное, было невозможно.
Но книги на полках имелись. Целая стопка. Руд в первую очередь занялся ими — хватал, пролистывал и скидывал в пустой холщёвый мешок.
Я недоумённо следила за ним.
— Это ведовские книги, — пояснил Микуша, — нельзя, чтобы они попали в плохие руки. Да и обычным верующим не стоит лезть в дела язычников. Незнакомые артефакты, травы и книги могут быть опасны.
— Руд заберёт их себе? — уточнила я. Брюнет закашлялся от облачка пыли и сердито покосился на меня.
— Я что, баба-вещунья?.. Зачем мне книги по чарам Мокоши?.. Передам Совету Язычников, они разберутся. Знаете, а девка-то была непростая, книги у неё — не ровня дому. То ли изгнанница, то ли беглая, но точно не деревенская ведьма. Травы у неё тоже приметные, — Руд повёл носом, принюхиваясь к пучкам сухоцветов, — как интересно. Красавка, белена, аконит — все наши знакомцы! Ошибся я, девка — настоящая ведьма! Из языческих земель её, небось, поганой метлой выперли, с такой тягой к ядам.
Я сразу вспомнила мёд-дурман, которым напоили Доброжира, и машинально оглядела полки и сундучки. В первом же ларчике обнаружились знакомые притирки — белила и алые помазки.
Конечно, это могло быть совпадением. Но я уже не сомневалась — и меня взяла злость.
— А ну выходи! — рявкнула в пустоту, ударив сундочком по столу. — Выходи, я знаю, что ты здесь! Настраивать Доброжира против меня ты не стеснялась, а сейчас чего?! Совестно стало?! Поняла, что натворила?!
Баночки угрожающе закачались и поднялись в воздух. Да уж, действительно ведьма! Я было попятилась, но мимо меня стрелой пролетела Астра. Вздыбив шерсть, кошка страшно зашипела. Когтистые лапы принялись бить воздух — и я услышала звонкий визг.
"А-а-а, убери её..." — эхом ударило по ушам.
Кошка повернулась ко мне — и я кивнула. Издав победный клич, Астра сбила баночки с белилами и прыгнула к Микуше. Тот на автомате подхватил её на руки.
Митка явилась, но от её вида у меня лицо вытянулось! Щёки и ладони у вещуньи были расцарапаны до синих прожилок! Ну Астра, ну красотка!
"Мы обе посчитали, что сможем его обмануть. Мы обе ошиблись..."
— Кого его?! — поёжившись от холода, завопила я. Мир стремительно начал сереть — и это был дурной знак.
Она покачала головой, сжимая амулет на своей шее.
"Не дай ему победить. Помни, кровь его проводник, особая кровь!"
— Таша! — зарычали над ухом — и меня прижали к горячему телу. — Таша, вернись ко мне!
Такой приказ, что не хочется спорить. Прикрыв глаза, я зашмыгала носом от укрывшего меня тепла. Мужские руки нашли мои озябшие пальцы, согревая, растирая.
— А ты попал, холоп, — с невесёлой насмешкой потянул Руд.
— Без тебя догадался! — и уже мне. — Ты какого упыря полезла, княжна?! Сказали же — не зови мёртвых! Что за упрямство ослиное?!
— Дочка Темновского же, — усмехнулся Руд, — да и Заремила — та ещё ведьма, даром, что не язычница.
— Матушку мою попрошу не обижать, — заплетающимся языком выдала я, отлипая от Микуши. Холодный ветер с улицы заставил свечи затрепетать, зато я взбодрилась.
— О чём с тобой говорила душа? — Руд хлопнул ладонями по столу и скривился, обнаружив старую ветошь. Так, стоп! Это была не ветошь, а пергамент! И пусть в избе не хватало света, но крест в круге я опознала мгновенно!
— Покажи! — завопила, когда молодец увёл пергамент из-под моего носа.
— Ни за что, — вредно бросил Руд, скользя взглядом по строчкам, — это какие-то символы. Холоп, посмотри.
Пергамент перекочивал к Микуше — и я встала на носочки, чтобы оценить совершенно непонятные рисунки и схемы.
— Что-то древнее и кровавое, похоже на записи... - он осёкся и нахмурился. — Как пергамент мог попасть к язычнице?.. Я бы уверен, что закрытый архив сгорел в Смуту.
— Ты имеешь в виду пожар в Теремном дворце?.. Да к нему вообще много вопросов!
Два испытующих мужских взгляда скрестились на мне. Ой-ой-ой! Какой чёрт дернул меня за язык?!
— Похоже, дурят нас с послами, Мик, — раздражённый Руд даже привычному "холопу" изменил. Но Микуша не спешил с выводами.
— Послы — хорошее прикрытие. Востроглазы недовольны союзом с империей, их легко сделать крайними. Люди охотно поднимутся против язычников, нужна лишь символичная жертва. Вопрос в том, замешан ли Авдей?..
Символичная жертва резанула мне слух. Перед глазами словно воочию возникла недовольная толпа, мрачные стрельцы и девка-истеричка. Если бы мы с Микушей её не осадили, то реакция понеслась бы, как пожар.
— Жертва была, — хрипло вымолвила я, — Павел. Он не вписывается в круг.
— Чего?!
— Откровенность за откровенность, — я с вызовом обратилась к мужчинам, — души давали подсказки, но без ваших ответов у меня не будет полной картины.
Микуша опустил голову, а Руд хохотнул и сложил руки на груди.
— Ну, спрашивай.
— Я была в тебя влюблена, правда? — а, гулять так гулять. — До того, как потеряла память? У тебя прозвучала фраза, что я "похорошела за год" — значит, ты видел меня раньше. Но княжон не показывают абы кому, и мы не могли встретиться! По словам матушки, мне приглянулся молодец из дворца Лесовского — но если ты язычник-оборотень, то как попал во дворец?! У меня нашлось тому два объяснения — либо ты шпион, и мой отец тебя покрывает, либо ты бросил своих и служишь Лесовскому. Я очень надеюсь на второй вариант!
Лицо у Руда сделалось таким непроницаемым, что было сложно понять, угадала я или ткнула пальцем в небо.
— Допустим, я служу императору. Да, ты приходила ко мне, но я прогнал. Мне надоели малолетние девицы, которые вещаются на шею. Но ты не успокоилась, писала письма...
Не сдержавшись, я перебила.
— Именно, Руд! Ты согласился на встречу! На ту встречу, где я упала с моста! Это ты меня толкнул?!
— Я?! — мужчина неприкрыто ошалел. — Ты с ума сошла, княжна?! Какой мост?! Я никогда тебе не отвечал! Хотя... - его аж развернуло к Микуше — и мой холоп смутился. — Ты назначил ей свидание от моего имени?! Мик, у тебя совесть есть?!
Положа руку на сердце, у меня даже слова закончились. Закрадывалась мысль, что письма слишком тактичные для наглого Руда, но чтобы так...
— Когда пришло твоё первое письмо, я гостил у Руда. Мы были уже пьяные, Руд зачитал письмо вслух, начал строчить непотребный ответ, и я его отогнал. Как мог, сгладил углы, и написал своё письмо. Его мы и отправили. Потом было новое письмо — и Руд передал его мне. В конце концов, я велел холопу забирать все твои письма. Сначала из жалости, а позже... счёл, что могу породниться с князем. Но учитывая замену, я решил зайти издалека.
Угу, издалека — это через Биробиждан?!..
— На встречу я опоздал, — Микуша не отрывал от меня взгляда, и чёрные глаза вновь утягивали в пропасть, — нашёл только девушку, лежащую на камнях. Руд прав, ты повзрослела и похорошела. Последний раз я видел девчонку, а ты... Словом, озарение у меня случилось нескоро.
Я со шумом выдохнула.
— Теперь я даже не знаю, кто из вас хуже.
"Зато они точно не убийцы и не шпионы. Те товарищи продуманные, а эти... два любителя городить огороды!"
Наплевав на обещание, я торопливо выбралась из избушки. Вокруг падал лёгкий снежок, у ворот сновали люди, но на холме было тихо, спокойно. Ветер немного подвывал, но терпимо.
Бедная Мариан. Вечно молодых девчонок тянет на взрослых придурков. Но если на Руде большими буквами написано: "плохой вариант", то Микуша... Собственно, а чего я взъелась на Микушу? Возможно, он не ожидал, что переписка с Мариан затянется, а меня дурил, проверяя реакцию. Короткое платье-рубашка и голые ноги для этого времени — почти откровенная эротика. Не удивительно, что мужик растерялся и повёл себя как идиот!
Легки на помине.
— Должок, княжна, — радовало, что они тоже чувствовали себя неуютно. Не подходили близко, не требовали. Пусть я потеряла память, но я была влюблённой — и грубо преданной девушкой, которая заставила их признаться.
— На мосту погибла моя служанка, — натянуто, но лучше, чем ничего, — это она пыталась меня убить. После смерти на её шее появился этот амулет, — я ткнула пальцем в круг. — У меня бывают просветы в памяти, но такое украшение я не помню. У родителей ко мне пришла вторая девица и показала Теремной дворец во время пожара. Я расспросила матушку — и она сказала, что сёстры дали Олёне особый амулет, какой-то странный и безвкусный. Крест в круге, — и повторила предсказание царевны.
— Царевна умерла давным-давно, — хмыкнул Руд, но тотчас стал серьёзным. — Или ты считаешь, что?..
— Одна сгорела в огне, но не узнала покоя. Что-то случилось с Олёной, что осталось в тени. Мы со служанкой были похожи — и можно сказать, что она до сих пор ходит по земле. Митку, вещунью, закопали и спрятали, но она выбралась. Будет четвёртая жертва, связанная с любовью, крыльями, ветром. И последняя — это я.