Слегка окосев от мужских разговоров, я резко повернулась:

— Господа, а вы свободны! Нам с Добрушкой свидетели не нужны, мы сами справимся, — и помахала от себя ручкой. Дескать, идите-идите, не мешайте княжне строить личную жизнь!

Господа запыхтели, завозмущались, но не двинулись с места.

— У нас же смотрины! — очнулся Руд. — Я должен вызвать Добрушку на поединок!

— А я твой защитник! Мне положено за княжной ходить! — Микуша тоже не остался в стороне.

— Иными словами, от вас не избавиться, — с тоской осознала я. Мужчины дружно закивали. Гады! — Что, и свечку подержите, пока мы с Добрушкой утешаться будем?..

Руд по-мужски хохотнул:

— Поверь, утешения от княжича ты точно не получишь, уж я постараюсь!

— А что он не отобьёт — я добью! — кровожадно закончил Микушка. Я озадаченно посмотрела на этих маньяков. Побег медленно, но верно выходил из-под контроля. Не то, чтобы я очень хотела, но если решила...

— Ничего, моё сердце всё равно с крендельком сахарным, так и знайте! Он добрый, милый, а вы... вы... медведи-шатуны!

Они одновременно запнулись и... заржали аки кони! Я только с одного на другого взгляд переводила. Благо, мы шли к пожарной каланче, и потеряться было без шансов.

— Что правда, то правда! — отсмеявшись, икнул Руд.

— Да-а, не поспоришь! — Микуша похлопал его по плечу. — Надо сказать князю, чтобы ни в коем случае не давал дочери пистоль и арбалет.

— Почему?!

— Меткая ты больно!

Дело ясное, что дело тёмное. Немного пройдя спиной, я оценила молодцев и выдала:

— А вы чем-то похожи! — угу, длинноволосый блондин Микуша с бородой и чёрными очами и гладко выбритый, смольный брюнет Руд, у которого были серо-голубые глаза. Но, несмотря на очевидную разницу, в лицах, в движениях, что-то цепляло. Я замерла, изучая мужчин с большим вниманием, но Руд в нагловатой манере развернул меня к ближайшему подворью.

— Мы пришли, Мариан. Зови своего Добрушку, будем разбираться!

На подворье было безлюдно, но в загоне я насчитала не менее семи лошадей. Получается, язычники — не такая уж диковинка для Ладани, просто с посольством их стало больше. Отец со свитой, Авдей с десятком воинов... В убийстве Павла сходу обвинили чужаков, но на Ясмину, Ису и язычников с постоялого двора никто не покушался!

Интересный нюанс.

Мимо нас, стуча каблучками, пронеслась женщина в натянутом на лоб капюшоне. Я настолько ушла в свои думы, что даже не заметила её появления. Казалось, незнакомка упала с неба, вместе с опавшими листьями и ледяным дождём. Секунда — и она исчезла за повортом. Я едва удержалась от желания заглянуть за угол, проверить, не душа ли проскочила рядом.

— Странная девица, — разрушил эту иллюзию Микушка, — лицо у неё белое-белое, под густым слоем белил, а губы и щёки алые. Как у мёртвой царевны из сказки.

— Так может, она и есть царевна или княжна? Не зря же лицо скрывает!..

— Не уверен, — эхом отозвался молодец и махнул вышедшему из дома мужику с метлой.

— Эй, друже, подскажи, у вас княжич Ольховский обитает?

— У нас, — с чудовищным акцентом просипел мужик, — комнатка у него за пятой дверью, у окна. Он девицу ждёт!

— А мы за компанию, — разухмылялся Руд, но я выставила вперёд руки:

— Девица идёт одна!

— Неа!

— Да! Хватит, Руд! Ты мне не жених и не муж, чтобы следить! Микуш, тебя это тоже касается!

Молодец упрямо помотал головой.

— Я с тобой пойду, княжна. Не ругайся! Ты девица неглупая, рассудительная, но пирожочки — они разные бывают. Мало ли, вдруг в тесте начинка забродила, края заветрились, берега попутали?.. Лучше перебдеть!

Ох уж этот хлебобулочный сленг...

Руд неохотно остался во дворе, а Микуша поднялся со мной. Я взяла с него честное-пречестное обещание подождать в коридоре. Не реагируя на обиженное сопение, я постучала в искомую дверь и... Она со скрипом отворилась. Внутри было темно и тихо.

— Доброжир! — крикнула я, постучав по двери. — Ты здесь? Это Мариан! Я пришла...

Из комнаты раздался приглушённый вопль... а в следующий миг я больно ударилась о стену и сползла на пол. Сильно запахло дымом и тлеющим деревом. Стало невыносимо жарко, словно горящая ветка пролетела совсем рядом!

Стоп! Я широко распахнула глаза! В нас действительно ударили огнём! Если бы не Микушка, оттолкнувший меня в сторону, то... Я сглотнула. Пламя почти ничего не задело, лишь обуглило дверь и пару досок, но мне было бы достаточно.

Боже, а где Микушка?! Почему его не видно?!

Из комнаты Доброжира послышались ругательства, звуки борьбы и глухой удар падающего с высоты тела. На улице пронзительно завизжали, заматерились, а я боялась даже вдохнуть. Жив ли Микушка?! Кто напал на меня?! Зачем?!

В коридор с истеричным мявом забежала чёрная кошка.

"Уф, напугала! На полчаса отвлеклась, а ты уже влезла в разборки!" — испуганно фырчала она, вылизывая мои ободранные ладони. Я попыталась встать, но ушибленное бедро отозвалось хлёсткой болью. Ох!.. В боку закололо, и я со стоном прикусила губу. Боже, Таша, соберись!

"Лежи лучше! — припечатала кошка. — Куда?! Куда понеслась?!"

Но я уже вцепилась в стену, с трудом переставляя ноги. Вроде не перелом, ушиб. Надо пойти, проверить Микушку.

И какая-то тень загородила свет...

— Ты в порядке, Таша?! — мужчина ловко поймал меня, оседающую на пол. — Таша, ответь! Тебя не задело?

Услышав знакомый голос, я всхлипнула от облегчения.

— Ты живой! — обняла Микушку и уткнулась носом в его грудь. Ноги подкосились, но молодец вновь удержал меня от падения.

— Да что со мной станется... - растерянно потянул он, крепко сжимая мою талию. От Микуши едва уловимо пахло ладаном, дымом и чем-то горьковато-терпким, похожим на кофе или тёмный шоколад. Внезапно! Я отвлеклась, принюхиваясь к его шее, и... обнаружила новую странность.

— Ну чего молчишь, лебёдушка? Давай я тебя понесу! — и дабы слова не расходились с делом, он аккуратно меня поднял. Потревоженный бок заныл, но это было уже терпимо.

— Что произошло? Кто напал на нас, и что с Доброжиром?

— Доброжир и напал, — хмуро отозвался Микушка, — получил от меня по морде и выпрыгнул в окно. Сейчас узнаем, что с ним. Но если сдох — туда ему и дорога!

— Не дай Бог! — вырвалось у меня. — Я не выдержу рогалика сорок дней, а он точно заявится! Постучи по дереву!

Фыркнув, Микуша постучал.

Я уважительно посмотрела на него. Исполнять прихоти девицы, которая с комфортом устроилась на твоих руках — это сильно. Но Микуша даже не бровью не повёл.

"Говорю ж, надо брать!" — захихикала Астра. Ой, какая она... кошка! Меня чуть не убили, между прочим! Просто чудо, что Микушка успел вовремя!

"Ну, ему положено, — загадочно произнесла она, — потом расскажу!"

Что за интриги пошли, а?..

Было неудобно отвлекать мужчину, но у дверей я всё же спросила:

— Откуда взялся огонь? Доброжир швырнул в нас фонарь или факел? Или он ударил... огненным шаром? Прости за глупые вопросы, но я ничего не поняла.

— Магией языческой он ударил. Доброжир посвящён Сварогу, богу-кузнецу. Чаще всего, это огненный дар, но среди сварожичей встречаются и воины, мастера холодного оружия, и выжигатели чар. Ваша сила умеет удивлять, но княжич — чистый стихийник.

— Тебе бы лекции читать, Микуша! — засмеялась я. — Какие-то неправильные у нас отношения! Ты, верующий, поучаешь языческую княжну!

— Знаешь, а мне нравятся такие отношения, — усмехнулся он, — с тобой не заскучаешь, Таша. Главное, не поседеть раньше срока!

Мы выбрались во двор, где уже вовсю суетились люди. Я не стала кусать руку, меня держащую, но зарубку в памяти сделала. Ишь чего, седины он боится! Кто седины боится, тот девиц не охраняет!

Доброжир уже сидел на земле, согнув ноги в коленях. Над ним хлопотали две женщины из прислуги и грубоватого вида мужик-лекарь в зелёной робе. Руд и два стрельца — видимо, из охраны княжича — пристально наблюдали за толпой.

У меня отлегло от сердца. Несмотря на подлый удар, я была не готова к смерти Доброжира. Может, он вообще перепутал меня с кем-нибудь?..

— Живой, скотина! — процедил Микушка, не страдающий излишним состраданием. — Ничего, сейчас я ему быстро шею сверну!

Я приложила ладонь к губам Микуши и поцокала языком:

— Никакой агрессии! Глубоко вдохни, выдохни и подумай о прекрасном!

Молодец глянул на меня исподлобья, но через секунду его лицо прояснилось:

— О ногах твоих длинных и грудях под мокрой рубашкой?.. — басовито зашептал он, прижимая меня теснее. Глаза у Микуши были хитрые-хитрые, как у старого опытного лиса. Я вздохнула.

— Поставь меня на землю, извращенец, и пойдём разбираться!

Наше появление заставило Добрушку подскочить и спрятаться за спины рослых охранников.

— Не пускайте их, не пускайте ко мне! — истерично заорал он. Кажется, никто не ожидал от Доброжира такой прыти!

— Сударь, вам бы прилечь... - начал было лекарь, но рогалик продолжал вопить:

— Она не Мариан! Она самозванка! Убили, убили мою снежинку белую, булочку сладкую, берёзоньку тонкую! — парень рухнул на колени, размазывая по лицу слёзы. — Она приходила ко мне! Моя Мариан! Она сказала, что её убила самозванка! Ты! — его дрожащий палец ткнул в меня. — Ты её убила-а-а!!!

Хлоп! Голова у Доброжира мотнулась в сторону от удара Руда. Языческие стрельцы посмотрели на него с немой благодарностью.

А я стояла ни жива ни мертва...

— Ты княжну огнём ударил, полудурок! — рявкнул Микушка, заслоняя меня. — Мало я тебе врезал, ещё захотел?!

— Она не княжна! — Доброжир явно намеревался сбежать, но Руд удержал его за шкирку. — Мариан не могла меня забыть! Не могла! Эта девка — самозванка! Мне всю правду о тебе выложили!!!

— Какой интересный случай... - тоном врача-психиатра потянул языческий лекарь. Руд в ответ скривился.

— Жаль, воевода с нами не пошёл, он бы этот "случай" сразу в темницу определил, да похолоднее!

— Ну, руки-ноги у него целы, можно и определить, — одобрил лекарь, — на девицу покусился?.. Покусился! Силу языческую не в защиту применил?.. Применил!

— Подождите! — почти закричала я, пряча задрожавшие пальцы в рукава. Микуша нехотя пропустил меня к Доброжиру. — Кто к тебе приходил? Как выглядела та Мариан?

— Как несчастная душа! — завозился княжич, но выбраться из стальной хватки Руда ему не удавалось. Противник только скалился — мол, попробуй-ка меня одолеть.

Это резануло глаза. Доброжир — крепкий молодой парень, не хилый и не слабый с виду. Как Руд мог удерживать его одной рукой?..

Боже, Таша, сосредоточься!

— Ты видел её? Что тебе говорила душа? — продолжила я ласково. Темновский сказал, что язычницы, подобные мне, рождаются очень редко, и что с призраками нельзя общаться напрямую. К тому же, мир мёртвых — это мир богини Мары, а Доброжир посвящён Сварогу!

"Астра! Смешиваются ли два языческих дара?!"

Кошка у ног Микуши отрицательно помотала головой. Даже без слов я чувствовала её растерянность.

— Она была такая маленькая и бледная, — вдохновлённо пробормотал княжич. Его зрачки заполнили всю радужку. — Моя Мари... Она стояла в тумане, и от неё пахло вишнёвыми петушками. Помню алые губы... Я хотел поцеловать её на прощание, но Мари не пустила. Она говорила, что ей плохо, что её место заняла другая... Моя Мари всё помнит! Я должен отомстить за неё!!! — Доброжир яростно затрепыхался. Лекарь шагнул к нему, положил руку на лоб — и княжич мешком повалился на Руда.

Тот передал захрапевшего Добрушку стрельцам.

— Ну, дело-то ясное, судари. Перебрал ваш добрый молодец до всяких девок призрачных! Проспится, с головой помается и будет как огурчик!

— А если к нему действительно кто-то приходила? — осведомился Руд, окидывая взглядом двор. Лекарь простодушно улыбнулся.

— Та не было никого! Захарушка, дворник местный всегда следит, пусть и прячется у себя! Он бы девицу у ворот заметил, поздоровался бы с ней. У нас эхо такое, что в каждой комнатке слышно, а до вас тишина стояла. Перепил у него, самый обычный! Девка бросила, вот и загоревал. Ну, бывайте!

— Вы бы с княжичем комнатами поменялись, — как бы невзначай предложил Руд, когда все любопытные разошлись, — вдруг ещё какие-то девки заявятся.

Стрельцы кивнули и, взвалив Доброжира на плечи, потащили в дом.

Я же немного расслабилась... и осеклась, поймав на себе прищур Руда. Неужели он что-то заподозрил?!