Вечерний патруль особняка Анджей как обычно закончил в коридоре второго этажа, слабо подсвеченном бра в виде лилий. Какое счастье, что этот отвратительный день все-таки подошел к закату. Он не мог поверить, что правда это сделал: сорвался, не выдержал смотреть на призывно изгибающуюся на камеру девчонку и все-таки отшлепал ее. Позволил пружине подавленной агрессии ненадолго распрямиться и ударить отдачей, и только нечеловеческим усилием воли стиснул ее обратно. Казалось, ладонь все еще горела и навсегда запомнила ощущение упругости кожи Габриэллы. У Анджея не было цели причинить ей боль, он бил даже не в половину силы, желая лишь приструнить, закрепить новое положение вещей, где она будет делать то, что он сказал.

А чокнутая Бэмби возбудилась и откровенно стонала от его ударов.

Черт. Зря он это вспомнил сейчас: по позвоночнику словно скатился раскаленный шар. Встав у ее двери, Анджей прислонился лбом к косяку, прикрыв веки и восстанавливая сбившееся дыхание. Этот страстный, порочный звук так едко впитался в его уши, что мутил сознание. То, что он не кончил как подросток прямо там, в студии — просто чудо, ведь одна мысль об этом исчадии ада в тонкой блузке и с подтяжками на бедрах вызывала новую волну напряжения в паху. Плавила оковы самообладания.

Кто догадался назвать демоницу ангельским именем?..

Конечно, он был не прав. Конечно, так нельзя, и разрешение от Элен никакое не оправдание. Было бы таковым, если бы все это осталось в рамках «он хладнокровно наказал, она испытала боль и теперь будет как шелковая». Но нет. Все совершенно не так, как должно. Это словно была не порка, а ласковая прелюдия без продолжения, которой хотелось обоим: Анджею действительно весь остаток дня казалось, что Габи дуется и молчит, потому что он не завершил начатое и не запустил пальцы под ее белье. По возвращению домой она скрылась у себя и даже ужинала, не спускаясь на кухню.

Ему нужно зайти. Вдохнуть глубже и открыть дверь, убедиться, что она в постели. Ее балкон все еще заперт, шанса сбежать нет. Да и теперь ее должна крепко держать мысль об угрозе тому лощеному типу. Ох, стоило лишь представить снова ту наглую рожу, и все возбуждение начисто стерло злостью, а ладони сжались в кулаки. Анджея донельзя бесило, что Габи продолжала верить лживому ублюдку, творить ради его грязных целей всяческую дурь и играть против Гарпии. Наивные детишки. Против этой женщины даже самолеты СС оказались слабы. Чтобы она действительно предала Родину — такое мог сочинить лишь полный болван. Она за эту страну землю жрала и рвала глотки, в конце концов.

Прочистив голову такими мыслями, Анджей решился и осторожно приоткрыл дверь в спальню. На постели виднелся силуэт под одеялом, по подушке разметались карамельно-каштановые прядки. Те самые, пахнущие прозрачной весенней свежестью и ванильной пудрой, будто свежий зефир. И все же, уже прекрасно зная, на что способна эта бестия, он дождался, пока Габи слабо шевельнется, а до него долетит тихое сопение: с нее бы сталось запихать под одеяло куклу. Успокоенно улыбнувшись, Анджей закрыл дверь, а после недолгого колебания все-таки запер ее на ключ.

Теперь только так. Иначе ему сна не перепадет совсем. Откроет утром сразу как сам проснется: в идеале она и не заметит.

Почувствовав хоть какую-то свободу от постоянной тревоги за подопечную, он направился в свою комнату, на ходу расстегивая надоевший пиджак. Как же ему хотелось снова надеть привычную форму! Грубую, зато удобную. Ему до жути не хватало команд к отбою и подъему, четкого распорядка, хорошей физической нагрузки и грубых шуточек сослуживцев в казарме по вечерам.

Ничего. Он протянет до осени, зато после того, как у контракта с Гарпией выйдет срок, — его ждет новое звание, а с ним, может быть, и спецзадания. Что-то куда менее убивающее нервную систему, чем воспитание Бэмби. Чем бесконечное желание обладать той, кто не создана для чьих-либо рук.

Разлохматив волосы, Анджей мимолетно сжал переносицу и подошел к окну, чтобы приоткрыть его на проветривание. Он машинально глянул на улицу, где в ночной тьме высвечивали дорогу фонари, и замер, заметив прямо напротив дома знакомый темно-синий «Форд». А прислонившись задом к его капоту лениво курил коренастый солдат в темно-зеленом кителе.

Видно было не очень, но уж этот силуэт и торчащие дыбом короткие черные волосы Анджей узнал без труда: Дэниэл наконец-то вернулся из рейда в колонию.

— Какого…

Не думая, он стремительно вышел в коридор, опасливо оглянулся на дверь в спальню Элен. Не должно ничего случиться за его короткое отсутствие. Габи вовсе заперта и не выйдет без ключа, дубликат которого только у ее матери. Решив, что отлучка достаточно безопасна, Анджей спустя минуту уже был на улице. Увидев его, несущегося от кованых ворот особняка, Дэниэл улыбнулся и выкинул окурок себе под ноги.

— А я думал, врут! Ну здоровó, брат! — он протянул вперед ладонь, которую Анджей тут же крепко пожал.

— Рад тебя видеть, старик, — тот дополнил пожатие дружественным хлопком по плечу, и Дэниэл вдруг подозрительно сгорбился, слабо покряхтев. — Что такое?

— Ерунда. Так, трещины в двух ребрах, да вывих руки только вправили.

Веселья в тоне друга не убавилось ни на йоту, и он демонстративно покрутил рукой, убеждая, что все в порядке. Анджей вздохнул с облегчением: пусть лицо с жидкими усами заметно исхудало, а над темной бровью виднелась глубокая ссадина с красными точками, следами шва по краям, Дэниэл вернулся с задания живым и стоящим на своих двоих. Это уже великолепная новость.

— Рассказывай, как там твое сафари, — Анджей улыбнулся и кивнул на «Форд». — Мне кажется, или это машина капитана Линтона?

— Она самая! — Дэниэл гордо развернул плечи и открыл дверцу. — Садись, оцени щедрую подачку. Стоило вытащить кэпа из самого пекла, чтобы он дал мне покататься.

— Раз такое дело, мог бы и подарить насовсем.

— Ну, это точно не про скрягу Линтона, даже если он мне обязан задницей, — посмеявшись, друг не без легкого кряхтения занял водительское место. — Давай, брат, прокатимся, пропустим стаканчик у Пенни — там и расскажу, какое веселье было в колонии…

— Не могу, — вздохнув, Анджей оглянулся на темнеющий за спиной опостылевший особняк. — Служба. Мне нельзя отлучаться, круглосуточно.

— Эк тебя прижала эта Гарпия… Ну слушай, в доме вроде темно, все спят. Неужели хватятся, если тебя часок не будет на месте? — Дэниэл многозначительно завел двигатель.

Анджей в сомнении свел брови: предложение звучало дико соблазнительно. Хоть ненадолго вырваться из чертового птичьего гнезда да подлатать нервишки пинтой лагера после бурной разборки с Габриэллой… Он лихорадочно просчитывал риски. Нет, не должна Бэмби ускользнуть из запертой комнаты, она же не Гудини. А сама Элен, даже если проснется, не пойдет его искать — за все дни она ни разу в его угол не заглядывала.

— Черт с тобой, — махнув рукой, Анджей направился к пассажирской дверце. — Но только часок, не больше.

— Вот это уже по-нашему! — Дэниэл одобрительно ему кивнул, и дождавшись, пока друг устроится рядом, поехал вдоль тихой пригородной улицы. — Как тебя вообще угораздило попасть в личное распоряжение к самой Крылатой Элен, а?

— Сам бы хотел знать. Вызвала, назначила телохранителем своей дочурки, и попробуй хоть слово против сказать.

Анджей прочистил внезапно охрипшее горло: врать он не любитель и не мастак. Но и в тайну своего происхождения ему еще не доводилось кого-то посвящать, даже лучшего друга — Дэниэл сам потерял отца в военные годы, и как бы он отреагировал на урожденного немца и сына солдата СС, сказать тяжело. Весельчак и легкий на подъем в быту, на службе он превращался в отменного стрелка и спеца в рукопашке.

— Да, капитан Холлуэл так и сказал, когда я спросил, где тебя нелегкая носит, — кивнул Дэниэл, прибавляя газ на практически свободной улице. — Вот же наглая стервозина, решила, значит, на агентстве сэкономить, а дурью тебе теперь страдать… И надолго эта канитель?

— До самых сентябрьских выборов, — Анджей придал лицу нарочито веселое выражение и как можно более бодро заверил: — Слушай, да я не жалуюсь! Паек получше солдатской каши, подъем не в шесть, никакой возни по грязи в противогазе, стрельб и учений. Ну, таскаться за девчонкой да быть ей личным шофером — непыльная работа, вообще-то.

Дэниэл расслабленно откинулся на сиденье и кивнул: кажется, ему не удалось уловить легкой натянутости в радостном тоне друга.

— Ага, так считай, отпуск! Смотри, совсем на халявных харчах форму растеряешь! — подначил он, выворачивая руль и взяв курс на Кливленд-стрит. — Мы там, значит, пузом осколки собираем, а он тут за девицами таскается!

— Во, расскажи лучше, как вытащил кэпа и вывих заработал, — тут же подхватил Анджей возможность окончательно сменить скользкую тему.

— О, замес был нешуточный…

Следующие десять минут, пока «Форд» мчал к знакомому каждому солдату пабу, Дэниэл в красках рассказывал, что творится в африканских колониях, как приходилось силой осаждать митингующих за свободу и отсоединение от империи работяг, и как последняя стычка закончилась совсем паршиво, прямым вооруженным налетом на базу. Анджей слушал с толикой зависти: дорого бы он отдал, чтобы вместе с отрядом друга быть там, возвращать долг стране, которую давно считал домом и был благодарен за приют. Это уже стоящее мужское дело, в отличие от постыдного рабства у Гарпии.

Вскоре машину удалось припарковать на обочине напротив деревянной двери паба — редкостная удача, ну да в будний день вряд ли могло быть иначе. У старика Пенни ошивались в основном студенты или солдаты: те, у кого негусто в карманах, и кому расслабиться под хорошую музыку да станцевать твист куда важнее, чем процент воды в разбавленном пиве. Дэниэл уже было вытащил ключи из зажигания и взялся за ручку дверцы, но тут беглый взгляд через лобовое стекло на пешеходную часть улицы заставил Анджея машинально выпалить:

— Погоди.

— Что такое?

Он наклонился вперед, пригляделся: нет, не показалось. Из соседней с пабом кондитерской вышло двое молодых мужчин, и обоих Анджей узнал. Тот, что повыше и пошире в плечах, с рыжеватой шевелюрой и в небрежной рубашке — дружок Габриэллы, который помогал ей вытолкать его на арену. А второй, в ладном коричневом пиджаке и с коробкой пирожных в руках — несомненно, сам паршивец Нейт. Его крупную родинку на шее видно издалека.

— Знаешь их? — проследил за хмурым взглядом друга Дэниэл.

— Да. Ну-ка, дай минуту.

Анджей покрутил ручку, опуская стекло на окне, чтобы слышать, о чем эти двое болтали. Выходить наружу и светить лицом не стоило, ведь его тоже могли признать. Но раз уж оба попались на глаза, глупо упускать шанс узнать капельку больше о делишках этих ушлых ребят.

Дэниэл кивнул и откинулся в кресле, без лишних слов уловив, что стоит подождать. Мужчины направлялись прямо в их сторону, видимо, к оставленной где-то рядом машине, и их голоса начали долетать до слуха Анджея.

— … Может, съездим туда уже завтра? — с очевидной досадой канючил Роб, перекатывая спичку во рту. — Такой час, ну кто тебя пустит…

— Я потому и не с пустыми руками: местные барышни за вишневые пирожные душу продадут, — снисходительно улыбнулся Нейт, чуть приподняв коробку. — Слушай, не хочешь ехать со мной — добирайся домой пешком.

— Вот еще! Между прочим, ты обещал — пока мой «Минор» неприкасаем, будешь возить меня сам! Вот и вози теперь, лисья ты морда.

— Тогда не скули, а достань ключи, видишь, руки заняты, — Нейт повернулся к приятелю боком, и тот покорно принялся рыться в кармане его пиджака. — Я быстро, зуб даю. Даже разговаривать с хрычем не собираюсь, только заберу у него записную книжку. Сам знаешь, нам никуда дальше не двинуться без нужного человека, а у папаши хватало знакомств…

— Ты неисправим, Коллуэл: слова «нет» для тебя не существует, да? — Роб расслабленно хохотнул и наконец-то достал ключи, после чего отпер перед ним дверцу серебристого «Остина», ждущего на обочине.

— Тебе ли не знать, — с довольным прищуром Нейт поставил коробку на заднее сиденье.

Они скрылись в салоне, и больше их голосов не долетало, но Анджею хватило с лихвой того, что он успел услышать. «Минор». Словечко зацепило крючком, который нельзя проигнорировать. Вот он, реальный шанс получить доказательства, что к аварии с дочерью бедняжки Норы причастны именно эти проходимцы! Все, как он и предполагал!

— Давай-ка за ними, — шепнул Анджей моментально пересохшим ртом.

— И что это за черти, почему за ними надо проследить?..

— По дороге расскажу: не упусти, они отъезжают.

Дэниэл вздохнул, видимо, осознав, что план выпить с другом растаял как дым. Но что в нем было прекрасно и неизменно: на службе он включался в дело моментально. И сейчас тоже без пререканий завел мотор и осторожно последовал за красными габаритами «Остина», горящими в конце улицы на перекрестке.

— Есть подозрение, что именно этот рыжий, который говорил про неприкасаемый «Минор», недавно совершил на нем наезд на дочь домработницы Гарпии, — как можно более четко и сжато пояснил ситуацию Анджей, напряженно всматриваясь в бампер машины впереди. — А уж этот Коллуэл…

Он замолк, не находя правильного определения от скопившегося в горле яда. Многое можно было про Нейта сказать: и что тот лезет в чужие дома, и что изо всех сил пытается подорвать репутацию пусть и самой устрашающей, но все же легендарной женщины их времени. Однако больше всего злило то, как Габриэлла слепо верила в чушь, сказанную этим ублюдком. Как было бы здорово доказать ей, что она во власти откровенного лжеца! И все проблемы решились бы махом, больше никаких побегов и наказаний. Вырвать эту занозу, и его жизнь станет проще в разы.

— Понял: раз надо, значит, едем за ними, — сосредоточенно кивнул Дэниэл. — Я думал, у тебя там отпуск, а тут выходит, поинтереснее дела обстоят?

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Чертова политика. Терпеть не могу, вот же гнилое болото!

Анджей лишь подавлено согласился — о да, он бы тоже предпочел знакомые казармы, а сейчас сидеть с кружкой холодного лагера за стойкой и спускать выигранные на арене фунты. А вовсе не тащиться поздним вечером за какими-то сомнительными типами дьявол разбери куда.

Центр Лондона оставался позади. В приоткрытое окно приятно задувал ночной воздух, который все меньше отдавал болотистой вонью Темзы и все больше — травой и землей. Путь за «Остином» уводил за город, дома вокруг стали редки. Ехать пришлось долго, и по дороге было время рассказать Дэниэлу и про арену, и про выходки Габриэллы — ну, не считая последней в фотостудии, конечно. Друг посмеивался и повторял, что с этой бестией надо познакомиться, но Анджею эта идея удачной не показалась.

— Эй, а я ведь знаю, куда они едут, — в легком сомнении протянул Дэниэл, когда дорога сузилась до предела, где и двум машинам было бы сложно разойтись, а кроме кустов бузины по сторонам ничего не мелькало. — Это же тупиковая ветка. Там только пансион этой… как же ее… святой Димфны, вот.

— А ты откуда знаешь? — удивился Анджей этой внезапной осведомленности: ему взятое направление на север вообще ни о чем не говорило.

— Так там обретается матушка капитана Холлуэла, он как-то раз давал мне распоряжение завезти ей передачку, когда сам не мог вырваться. Помню, таксист долго сетовал, что вообще взял этот заказ. Неприятное местечко, что и сказать: вроде пансион, все удобства, но там скорее не постояльцы, а пациенты.

— Это почему?

— Ну, официально это вроде дома престарелых, — Дэниэл вздохнул и полез одной рукой в карман брюк за сигаретами, продолжая вести машину по темной дороге. — Только туда сдают тех, кто к старости из ума выжил. Маразм, деменция, у некоторых и шиза похуже, но не в Бедлам же стариков закрывать? Жалко. А родственникам за их потекшей головой следить тяжко, да и уход нужен соответствующий.

Анджей лихорадочно соображал, и это было непросто: ему пришлось изрядно погнуть свое мировоззрение, чтобы представить, как люди добровольно сдают состарившихся родителей в такие вот места. Да уж, благо не Бедлам — слухи про это местечко и после его переноса в Бекенхем ходили такие, что кровь стыла в жилах. Как людям там до сих пор вскрывают черепушки долотом и не чураются жарить током мозги. Пансион с правильным уходом звучит, конечно, получше, но для Анджея в этом определении слышалось четкое «избавиться». Особенно когда впереди показалась просторная территория с лужайкой и множеством отдельных корпусов, огороженная высоким железным забором с острыми шпилями.

— Нейт брякнул что-то про папашу, — задумчиво нахмурился он, наблюдая, как «Остин» проехал через кованые ворота, даже не тормознув у поста охраны. — Черт, зона закрытая…

— Ерунда, сейчас разберемся, — выпустив струю табачного дыма в приоткрытое окно, Дэниэл смело прибавил газ.

Но разогнаться, конечно, не получилось: из будки у ворот вышел крепкий охранник в темно-синей форме и махнул им дубинкой, велев остановиться.

— Часы посещения закончились, — пробубнил он. — Приезжайте завтра с десяти до шести.

— Мы не к пациентам, — Дэниэл опустил стекло до конца и выкинул окурок, после чего невинно улыбнулся. — Я от капитана Холлуэла, не помните меня? Сержант Торн. Вам должен был позвонить мой командир, предупредить, что я заеду передать гостинцы для его матушки.

— А, вы от сына миссис Холлуэл, — охранник в сомнении почесал затылок. — Мне не звонили, но я только час как заступил на смену…

— Вам, наверное, сменщик забыл передать, — Дэниэл горестно вздохнул. — Мы на пять минут, только оставим посылку и все.

Еще разок окинув оценивающим взглядом его китель и погоны, охранник кивнул и пошел открывать ворота. Анджей с облегчением расслабил плечи, и как только машина въехала на территорию пансиона, не удержался от благодарного хлопка друга по плечу.

— Спасибо, старик. Кэп точно не прознает, что ты прикрывался его именем?

— Да брось, если что — скажу ему, что в прошлый визит положил глаз на местную медсестричку, — подмигнул ему Дэниэл. — Хэй, если это важно для тебя, то никаких проблем, брат.

Признательность растворилась кислотой смятения. Важно? С каких пор? Разве это вообще его проблема — сбитые на перекрестке незнакомки, чьи-то предвыборные кампании и махинации всяких отморозков? Весь контракт Анджея был сосредоточен на обязанности защищать Габриэллу двадцать четыре часа в сутки, и как раз эту задачу он прямо сейчас успешно проваливал, пока тратил уйму времени на слежку за Коллуэлом и его мутным дружком. А главное — для чего, что это вообще даст? Подумаешь, приехал сын к отцу за какой-то там записной книжкой. Не на чем тут подлавливать.

— Лишь бы все это было не зря, — высказал сомнения Анджей, пока Дэниэл парковался на слабо освещенной единственным фонарем стоянке напротив самого большого корпуса. — Мы же не потащимся за ними к пациентам, да и зачем. Но было бы здорово поболтать с кем-то из персонала, выяснить, что за фрукт папаша Коллуэла и почему он тут.

— Задачу понял, — козырнул ему Дэниэл и вгляделся в окружающий машину полумрак. — Кажется, эти ребятки пошли в жилой корпус… Ну а нам в таком случае полезнее добраться до административного, найти там кого-нибудь разговорчивого. Пошли.

Определившись с планом и покинув машину вслед за другом, Анджей с наслаждением вдохнул местный воздух: свежо. Пахло недавно постриженным газоном и цветами в клумбах, между которыми вились дорожки для прогулок и стояли уютные скамейки. Место не выглядело тюрьмой или больницей, скорее напоминало дом отдыха. Может, не такое уж и поганое решение — отправить сюда родного человека под постоянный присмотр медиков?

Однако эта мысль исчезла уже на крыльце, стоило подойти к тяжелой металлической двери и осознать, что у нее нет ручки. Растерянно моргнув и не имея вариантов, Анджей постучал, и вскоре перед ним открылось небольшое окошко подобно тюремному, в котором показалась круглая мордашка в белом чепце на светлых волосах, пружинками-антеннами торчащих в стороны.

— Вам кого? — пропищала девушка, торопливо вытирая из уголков губ крошки от печенья. — Часы посещения давно закончились, администрация тоже отсутствует!

— Но вы же здесь, милая леди, — включился Дэниэл в разговор, очаровательно улыбнувшись ей, и незнакомка отчетливо покраснела. — Позвольте представиться: я сержант Торн, а это сержант Мицкевич, мы из подразделения капитана Холлуэла и по его поручению. Может быть, поговорим не через порог?

Девушка пару раз моргнула, тряхнула кудряшками, а затем все-таки отодвинула скрипучий стальной засов, пропуская незваных гостей в тускло освещенный коридорчик.

— Я знаю миссис Холлуэл, чудесная старушка. Да, совершенно дезориентирована, без помощи ни одеться, ни поесть не сможет, не говоря уж про поход в уборную… И все же как у нее что-то в голове щелкает — не переслушаешь! Она же тоже в звании, санитаркой была. Контужена немного, вот к старости и заплохела, но правда, дама она милейшая!

Дежурная медсестра — показавшись в полный рост в белом переднике девушка подтвердила свою должность — тараторила все быстрее, и от ее звонкого щебета у Анджея заныло в висках. Зато Дэниэл, кажется, решил включить все свое обаяние на полную, идя рядом с ней и заинтересованно кивая. Поначалу смелое решение впустить незнакомцев показалось странным, однако стоило добраться до небольшого холла, выстланного потертыми, но очень чистыми мраморными плитами, и вопрос отпал сам собой: на стуле рядом со стойкой администратора расположился крепкий санитар в голубой робе, почитывая спортивный журнальчик и похрустывая яблоком. На вошедших он едва бросил безразличный взгляд: статья в «Бигль» явно была интереснее.

Дэниэл же продолжал рыть подкоп к бойкой медсестре, поддакивая на весь ее речевой поток:

— Да-да, сами с большим уважением относимся к миссис Холлуэл! И капитан наш очень о матери печется, вот и попросил неформально разузнать, кто у нее в соседях. Нет никого буйного? — изящно вывернул он поток мыслей девчушки в нужную сторону.

Она пожала плечами и прошла за стойку, где ее ждал остывающий чай и пачка печенья.

— У нас буйных мало, они все в отдельном корпусе, там свой персонал. В основном все тихие, ну а кто нет — так мы быстро успокоим, — медсестра отпила чай, а после задумчиво прищурилась. — Дайте-ка подумать, кто там у миссис Холлуэл в соседях… дядюшка Барри — ну тот вообще не говорит, ему главное вовремя поменять пеленки…

— А мистер Коллуэл далеко от нее лежит? — как бы невзначай ввернул Анджей. — Они были знакомы когда-то, возможно, им было бы полезно пообщаться.

Медсестра скривилась и отставила чашку на блюдце.

— Вряд ли с этим человеком хоть кому-то полезно общаться, — неожиданно сухо заметила она, и под недоумевающими взглядами со вздохом пояснила: — Да, он совершенно беспроблемный пациент. Никакой помощи не требует, а среди наших ходит слушок, что маразма и приступов агрессии у него нет вовсе: три года работаю, ни разу не видела. Он сам одевается, ест, моется, читает книги и гуляет — мы даже иногда ему разрешаем покурить, что уж совсем против правил. В общем, в любом другом случае наши врачи бы рекомендовали не тратить баснословные деньги на содержание и забрать старика домой.

— Но что-то с ним не так, верно? — нахмурился Дэниэл, и красная ссадина на его виске опасно напряглась. — Простите, если мы кажемся назойливыми, но очень бы хотелось дать капитану хороший доклад, стоит ли ему продолжать держать тут свою мать. Безопасно ли это.

— В этом можете не сомневаться: у нас хватает санитаров, нападений среди пациентов не было никогда, — горячо заверила медсестра. — Но мистер Коллуэл… Все знают его историю. И честно, я бы таких судила, и не в пансионе запирала, а в Бедламе! Пожизненно!

— Вы окончательно нас заинтриговали, мисс: что же за история тянется за этим человеком? — не выдержал Анджей.

Девушка в сомнении покусала губу, глянула в сторону жующего яблоко санитара, и все-таки решилась выпалить, приглушив тон и наклонившись через стойку вперед:

— Он ведь… и жену свою когда-то в могилу загнал, ну, как говорят. Затиранил ее, поколачивал да бог весть, что еще делал — она в итоге с нервным истощением слегла да угасла. Так ублюдку мало было, сына его, Нейта, надо было растить же — он нашел мальчику няню, мигрантку то ли с Испании, то ли с Греции. Та видать на все уже готова была от безысходности, и он ее заставил пожизненный контракт заключить. Рабский, представляете? Ими еще кто-то пользуется, жуть!

Анджей туго сглотнул, во рту загорчило: пользуются, еще как. Когда надо припереть кого-то к стенке. Он легко мог представить, в каком бедственном положении была несчастная женщина, раз за крышу над головой и пропитание согласилась продать волю. Ох, как же сильно он сам по этой воле скучал, день ото дня все больше!

— Так вот, днем бедолажка с ребенком, да по дому шуршала, а ночами… насиловал ее этот поганец, — еле слышно продолжила медсестра. — Сын его потом все показания дал — что слышал, как несчастная кричала, что утрами еле живая ползала… Измывался над ней этот… А самый-то ужас, что по закону право имел! Ох и долгое разбирательство было, когда Коллуэл-младший подрос, из-под опеки вышел, да начал за правду биться. И про мать доказал, и про няню, упокой господи их души. Что папаша его — как есть клинический садист, диагнозы все поставили. Его недееспособным признали, и сюда. А по мне — в тюрьму его надо было, вот и все. Платить за него тут теперь… Да его сын — святой. Теперь вот отцовский журнал ему принадлежит, ага.

Хмуро закончив рассказ, медсестра залпом допила полчашки чая. Анджей в сомнениях переглянулся с Дэниэлом: звучало все это мутно и странно. По закону действительно, арестовать мистера Коллуэла было не за что: если в рабском контракте не прописано ограничение, значит, хозяин имел право делать со своей собственностью все, что считал нужным. Дикая древность… Сколько же насилия породил этот закон.

С другой стороны даже в пересказе через сотые уши, а значит, сомнительной правдивости истории, уже четко слышалось: поехавшим садистом отца выставил сам Нейт, и диагноз ставился по его словам. Возможно, там тоже не все было так просто, и имел место подкуп врачей. Главное, результат: отвоеванное наследство, редакция «Бигль».

— Безумно интересная история, мисс, — улыбнулся медсестре Дэниэл, немного развеивая грусть на ее круглой мордашке. — И вы уверены, что с таким диагнозом мистер Коллэул не опасен для других пациентов?

— Ну, поначалу его правда в корпусе для буйных держали. Но в последние пару лет он вовсе тише воды. Кто тут дольше работает, говорят, по первости он орал, якобы оболгали его, подставили, он найдет управу... А потом пару раз на сеанс электросудорожной терапии попал и все, мирный, за сигарету благодарит.

— Электро… терапия? — глухо переспросил Анджей, ощутив холодок меж лопаток. Который стал более колким льдом, стоило кудрявой медсестре с той же милой улыбкой добавить:

— Да. Старый метод, хорошо помогает. У нас парочка специалистов были, которые после реорганизации Бедлама еще в тридцатых сюда пристроились, они такие мастера!.. И наших научили всему, пока на пенсию не вышли.

Анджея затошнило. И лишнего любопытства он в этот вечер решил больше не проявлять. Казалось, в висках пекло всю обратную дорогу в Хэмпстед-Гарден, словно мозги поджарили не какому-то старику, а ему самому.

* * *

Спалось Анджею хуже некуда. В коротком запутанном сне он то видел откровенные ужасы с превращением людей в овощи с помощью тока, то снова слышал, как Габриэлла с придыханием восхищается скотом, который устроил подобное родному отцу. А после она снова начинала громко стонать, и именно с этим звуком в ушах Анджей проснулся и резко сел на кровати.

Дэниэл здорово ему помог нарыть новую информацию — но что с этим всем делать, представления не было никакого. Рассказать Габриэлле, что из себя представляет Нейт? Что его дружок фактически сознался в наезде на дочь Норы? Анджей прекрасно понимал: Бэмби найдет сотню оправданий всему. Слишком косвенны его улики, а грязь в истории Коллуэлов удачно замаскирована для общественности: в глазах людей Нейт великодушный герой, который защищал от насилия бедных женщин, и даже когда вину отца доказали, не упрятал его в тюрьму или психушку, а продолжает оплачивать комфортные условия проживания в пансионе. Ну, если электросудорожную терапию считать прекрасным досугом, только вряд ли широкой публике это известно.

А вот что точно нельзя игнорировать — чертов серый «Минор» и зацепку на виновника аварии.

Анджей колебался долго. За окном едва брезжил рассвет: он просыпался по биологическим часам, как положено в армии. Пока мылся, одевался в отглаженный Норой второй пиджак, закреплял кобуру на плечах и чистил оружие — не прекращал сомневаться. В итоге других выходов для себя он не увидел, и когда на наручных часах стрелка добрались до восьми, вышел из комнаты и направился к двери Гарпии: она тоже всегда вставала рано.

— Полковник Паттерс, разрешите? — тихонько постучал Анджей, сразу получив довольно бодрый ответ:

— Входи.

Без задней мысли открыв дверь и переступив порог, он поднял взгляд и остолбенел. Элен стояла напротив зеркала, уперев ногу в край кровати и натягивая прозрачный чулок. Из одежды на ней было лишь белье, и ничего не скрывало подтянутой фигуры и всех положенных женскому телу округлостей.

— Простите, вы сказали, можно войти, — не дав себе даже на миг задержать на ней внимания, Анджей отвернулся, убрав руки на спину, словно преступник на поличном.

— Неужели я тебя смущаю, немчонок? — снисходительно усмехнулась Элен, зашуршав тканью одежды. — Надо же, какой ты, оказывается, скромник. Что там случилось, опять не справляешься с Габи?

Анджей сильнее сжал челюсти: как же его бесил этот тон и сам факт, что его, опытного сержанта, считали неспособным приструнить одну вредную девчонку. И все намерения походя вбросить информацию о возможном враге в лице Нейта растворились без следа. Нет. Это его крючок, на котором он будет до последнего держать Бэмби под контролем. И больше никогда не чувствовать себя болваном, как в момент, когда нашел в ее комнате чек из «Сварги».

— Нет, дело не в ней, полковник, — как можно более сухо обозначил Анджей, покрепче сжав кулаки и смотря лишь на дверную ручку. — Мне случайно стало известно, кто может быть замешан в той аварии с домработницей. Насколько помню, вы собирались найти виновного, так что это может оказаться важным.

Вжикнула молния на юбке, послышались легкие шаги.

— И откуда же у тебя могут быть сведения по этому вопросу? — недоверчиво протянула Элен.

Анджей натянуто молчал: ответа не было, а признаваться в нарушении инструкций и том, что он отсутствовал черт-те-где целых три часа, не стоило. Но к счастью, обвинять его и наказывать никто не собирался. К носу подобрался тяжелый восточный запах парфюма, а на затылок покровительственно легла женская ладонь, и большого труда стоило не дернуться в сторону от такого контакта.

— Расслабься, сержант, — погладив его по волосам, Элен вернулась к сборам. — Я знаю, что вчера вернулся отряд из колонии, и что ты встречался с другом. От меня невозможно что-либо скрыть. Повторюсь: что и откуда ты выяснил по поводу аварии?

— Мы были в пабе у Пенни, — облегчение принесло и волну вдохновения, на которой Анджей позволил себе чуть-чуть соврать. — И когда выходили, услышали разговор двух парней. Один из них как раз говорил, что его «Минор» теперь неприкосновенный, поэтому второй будет его возить. Это может быть и совпадением, но я бы все-таки проверил, что за машина у него в гараже…

— И как же мне передать эту наводку инспектору? Эти парни называли свои имена?

— Да, того, кто вас интересует, зовут Роб, рыжий такой. А второй — Нейт Коллуэл, я так понимаю, они вместе работают в редакции журнала.

Момент был скользкий и опасный: нельзя было выдать ни октавой голоса, какие эмоции у него вызывал Нейт и что он вообще в курсе, кто это такой. Элен неспешно обошла Анджея, окатила его задумчивым взглядом. К счастью, на ней уже была юбка и атласная блузка, и больше странных поползновений явно не планировалось.

— Парни из «Бигль», знаю, да, — наконец, выдала она, потерев подбородок. — Любопытно, если они и впрямь к этому причастны. Тогда я и правда начну верить, что авария подстроена из-за меня… Похоже, не помешает еще раз проверить все свои бумаги, — Элен улыбнулась слабой, неживой улыбкой. — Отлично, Анджей. Ты можешь быть очень полезен даже когда нарушаешь мой прямой приказ. Забавно.

— Мне просто повезло, и я бы тоже хотел, чтобы виновник аварии понес наказание, — совершенно искренне отозвался Анджей, смело посмотрев Гарпии в глаза.

Все еще черные, непроглядные, как сама ночь. Нет, это та женщина, которую лучше обойти стороной, и чей интерес — очень опасная игра, где есть лишь она, как самка богомола, съедающая проигравших.

Аналогия заставила его выпрямиться в струну, сводя лопатки от напряжения.

— Я сейчас же позвоню инспектору, который ведет дело, и все сообщу, — казалось, вполне удовлетворенная его словами, Элен кивнула и посторонилась, пропуская Анджея к выходу. — Можешь идти, Габи тоже скоро проснется.

— Доброго дня, полковник.