Та нехотя оторвалась от разговора с мастером, посмотрела на нее с раздражением, как на того, кто путается под ногами и никак не может понять элементарных вещей.

— Все просто, миссис Эттвуд, — со вздохом ответила женщина, тяготясь необходимостью что-то кому-то пояснять, — Эти люди здесь, чтоб подготовить дом к зиме. Ваш супруг, мистер Эттвуд, перед моим отъездом распорядился, чтобы я позаботилась об этом.

У Эмили вертелась тысяча вопросов на языке: начиная от того, кто будет это оплачивать, и заканчивая тем, почему же Лин позволяет себе распоряжаться в этом доме и даже не собирается посвящать никого в свои дела.

Но она не посмела задать ни одного из них, находя себе оправдание в том, что в противном случае неизбежно возникнет ссора, а устраивать скандал перед малознакомыми людьми казалось отвратительным. Тем более, что она заметила, как к их разговору прислушиваются.

Один из мужчин покачал головой, как будто видел перед собой капризную, изнеженную девицу. Другой закатил глаза, словно она сказала невероятную глупость. А третий, что держал в руках сверток с инструментами, улыбнулся, будто нашел в происходящем что-то забавное.

Сам мастер выжидающе смотрел, чем закончится этот разговор. И по его нетерпеливым жестам, по тому, как он барабанил пальцами по стене и стучал носком ботинка по полу, Эмили поняла, что он стремится скорее продолжить прерванную работу.

Она почувствовала, как краснеет от стыда, как будто была маленькой девочкой, которую сейчас прилюдно отчитали. Она уже жалела, что столь неосмотрительно подошла к Лин и посмела оторвать ее от важных дел. Её попытка проявить интерес была воспринята как непозволительное своеволие или досадная задержка. От нее надлежало отмахнуться как от надоедливой мухи.

Так и произошло.

Лин, заметив её смущение, чуть склонила голову, будто в жалостливом жесте, но в глазах мелькнуло торжество. Её власть была непререкаема. И сейчас в присутствии столь большого количества людей, утвердилась окончательно. Сломав ее сейчас, ей уже не потребуется делать это повторно.

— Позвольте ещё спросить… — пролепетала девушка, тщетно пытаясь обрести хоть крупицу уверенности, — Когда начнут ремонтировать ….?

— Все по порядку, миссис Эттвуд, — грубовато перебила ее Лин, уже не обращая внимания, как будто та была досадной помехой. — Вы можете пойти к себе и немного отдохнуть, пока мы тут все так заняты. Мэри уже готовит завтрак и принесет его вам в комнату.

— Я могла бы остаться здесь. И помочь вам, — жалко пролепетала Эмили.

— Здесь сейчас будет очень пыльно и холодно, — тон Лин стал мягче, но эта мягкость была обманчива, — Вы же не хотите простудиться. Мистер Эттвуд никогда не простит мне, если вы заболеете.

Девушка все поняла. Ее просто убирали с доски как шахматную фигуру. И даже не считали нужным это скрыть.

— Что у нас на завтрак? — предприняла она еще одну слабую попытку вернуть контроль над своей жизнью, — Я бы хотела…

— То же, что и всегда, миссис Эттвуд, — со снисходительной усмешкой, словно разговаривая со слабоумной, ответила женщина, — Овсянка. Она полезна для вашего здоровья.

«Да с чего вы взяли, что у меня столь хрупкое здоровье? — хотелось ей закричать, — Я не больна, не слаба здоровьем, не скудоумна. Это мой дом!»

Но Лин уже было безразлично. Она повернулась к ней спиной, давая понять, что разговор окончен.