— «Он вошел в комнату так тихо, что она не услышала его шагов. Только когда его руки легли ей на плечи, она вздрогнула и обернулась. Он стоял так близко, что она чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань платья...»

— О-о-о, — протянула миссис Палмер с довольной улыбкой. — Это куда как интереснее Библии. Пожалуй, наши встречи будут значительно интереснее без миссис Грэхэм. Я бы даже предложила собираться каждую неделю. Она не собирается ехать в Бат?

— «Его губы скользнули по ее шее, и по всему ее телу пробежала сладкая дрожь томления, — продолжала Эмили, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Она знала, что должна остановить его, должна сказать «нет», но тело ее не слушалось. Когда его ладони скользнули ниже, она забыла обо всем на свете...»

Мисс Говард выронила спицы в третий раз, но даже не подумала их поднять. Эмили прервалась.

— Читайте же, читайте! — потребовала миссис Бэлфор, подаваясь вперед.

— «Он подхватил ее на руки и понес к кровати, — голос Эмили стал совсем тихим, — и она поняла, что этой ночью все будет именно так, как должно быть...»

В комнате повисла тишина, нарушаемая только учащенным дыханием слушательниц и тихим постукиванием спиц миссис Палмер, единственной, кто не бросил вязание. Хотя, любому, кто глянул бы на ее работу, было бы ясно, что она распустит впоследствии несколько рядов. Столько ошибок она не делала, пожалуй, со времен детства, когда только училась вязать.

Эмили перевернула страницу и вдруг замерла.

Ей попалась картинка.

Иллюстрация была выполнена довольно искусно — видно, что художник знал свое дело. Пожалуй, даже слишком хорошо. И явно наслаждался процессом.

На ней изображалась сцена, которую только что описывал автор: полуобнаженная женщина на кровати, мужчина, склонившийся над ней, их сплетенные тела, откровенные до неприличия подробности. Все было изображено настолько явно, что у Эмили перехватило дыхание.

И вдруг она поняла: она видит не этого незнакомого мужчину с картинки.

Она видит Джозефа.

Это было совершеннейшее безумие. Мужчина на иллюстрации был темноволос, гладко выбрит и сложен совсем иначе — более мускулист, широкоплеч. Джозефа же всегда отличало более изящное телосложение и даже время, проведенное в Шотландии, не смогло исправить это. Он стал сухощав, поджар, но не раздался в плечах. Между ними не было ни малейшего сходства.

Но Эмили видела именно его — своего мужа.

Его руки на ее талии. Его губы на ее шее. Его дыхание, горячее и прерывистое, касающееся ее кожи. Та сцена в лесу, когда он прижимал ее к себе, когда его пальцы скользили по ее телу, когда она почти теряла сознание от близости мужа — все это нахлынуло с новой силой, смешиваясь с неприличной картинкой и словами романа.

Она смогла внушить себе тогда, что это были всего лишь эмоции разбитной и легкомысленной Мэри. Ведь все в ней — воспитание, обида на мужа и воодушевление от предложения сэра Альберта — восставало против правды. Но теперь она со всей ясностью ощутила, что это был глупый самообман.

— Эмили, вы там живы вообще? — поинтересовалась миссис Палмер, первой заметившая заминку. Она придвинулась ближе к хозяйке и заглянула в тетрадку, — О-о-о! — только и выдохнула она.

Она все-таки отложила вязание.

— Вот это да! Дайте посмотреть!

— Что там? Что там? — миссис Бэлфор вскочила со своего места и подбежала к миссис Палмер. Ее щеки вспыхнули, но глаза горели таким жадным любопытством. Она, кажется, забыла дышать.

— Боже мой... - прошептала она. — Никогда такого не видела. Это же... это...

— Мне вас жаль, если вы ничего подобного никогда не видели, — заметила миссис Палмер, — Подсуньте это мужу. Пусть почитает на досуге. Ну, или хотя бы посмотрит картинки.

Эмили кинула обеспокоенный взгляд на мисс Говард. Та закрыла лицо ладонями, но было видно, что она подсматривает сквозь щели между пальцев. Пожалуй, миссис Палмер была права: Бетти все-таки не столь безнадежна, и из нее еще может получиться хорошая жена.

— Художник талантлив, ничего не скажешь, — прокомментировала вдова, бесцеремонно забирая книгу у Эмили. — Вон как он прорисовал... детали. Особенно вот эту.

Она указала на наиболее выдающуюся часть мужского тела, изображенную с такой анатомической точностью, что Эмили зажмурилась, лишь бы не смотреть дальше. И снова — перед глазами стоял Джозеф, хотя ни разу в жизни она не видела его в таком виде.

— Миссис Палмер! — ахнула она и попыталась захлопнуть тетрадку вместе с иллюстрацией, но вдова держала крепко.

Жар заливал щеки, шею и даже, кажется, кончики ушей.

Миссис Палмер внимательно посмотрела на хозяйку. В ее глазах мелькнуло что-то.

— Эмили, — сказала она тихо, чтобы не слышали остальные, — вы краснеете ничуть не меньше, чем наша дорогая Бетти. Не будь вы замужем, я бы подумала, что вы невинная девица. — Она сделала паузу, тон стал мягок. — Или мистер Эттвуд вспомнил, что у него есть жена, но напрочь забыл, для чего она нужна?

Эмили открыла было рот, чтобы возразить, но не смогла. Потому что это была правда. Джозеф был нежен, заботлив, предупредителен. Он смотрел на нее с восхищением, целовал руку, проводил с ней вечера в библиотеке. Но дальше этих целомудренных жестов дело не заходило. И в этом ей было некого винить, кроме самой себя. А самое обидное, что после сегодняшнего чтения она думала о нем совсем уж не целомудренно. Что же ей делать?

Миссис Палмер, кажется, прочитала все по ее лицу.

— Вот оно как, — протянула она с легкой усмешкой. — Никогда бы не подумала. Ну, Эмили, вам я сочувствую. Хуже нет, когда мужчина относится к тебе как к хрустальной вазе. Особенно если ты сама желаешь чего-то большего, чем поклонения издалека.

Как же она была далека от истины.

— Миссис Палмер! — Эмили была готова сквозь землю провалиться.

— Ладно, ладно, — вдова похлопала ее по руке с видом человека, который все про нее знает. — Не буду смущать. Только запомните: даже самым умным мужчинам нужно напоминаться, что рядом живой человек, а не статуя, которой нужно поклоняться.

— Но это же неприлично! — возразила Эмили.

— Какой смысл в приличиях, если с ними тоскливо, — отрезала вдова.

Миссис Палмер, впрочем, не стала развивать тему. Она вернулась к изучению злополучной картинки, время от времени отпуская комментарии, от которых миссис Бэлфор заливалась краской, а мисс Говард делала вид, что с воодушевлением изучает узор на шторах, хотя на самом деле ловила каждое слово.

Эмили же сидела неподвижно, пытаясь унять бешеный стук сердца. Мысли путались, скакали, возвращались к одному и тому же — к Джозефу, к его рукам, к его губам, к тому, как он смотрел на нее сегодня утром за завтраком.

«Это просто глупый роман, — убеждала она себя. — Просто картинки. Просто игра воображения. Возьми себя в руки.».

Но воображение отказывалось подчиняться.

Она снова видела его — нависающие над ней рыжие волосы, когда она лежит на кровати под ним, зеленые глаза, потемневшие от желания, словно наяву чувствовала тяжесть его тела, движения его руки по ее телу. Видела и чувствовала так ясно, будто это происходило на самом деле, а не в ее больном, разгоряченном мозгу.

— Миссис Эттвуд, — словно издалека донесся до нее голос миссис Бэлфор, — а что дальше? Вы не дочитали.

Эмили вздрогнула, возвращаясь в реальность.

— Дальше? — переспросила она растерянно. — Ах да, дальше...

Она посмотрела на тетрадку, которую миссис Палмер все еще держала в руках, и поняла, что не сможет сейчас читать вслух.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Чай уже, наверное, остыл, но пирожные, я надеюсь, все еще свежие. Миссис Биркин очень старалась.

— Вы просто хотите от нас отделаться, — усмехнулась миссис Палмер, возвращая книгу. — Ладно, не будем злоупотреблять гостеприимством. Тем более, что нам действительно есть что обсудить по дороге. Она многозначительно посмотрела на миссис Бэлфор, и та понимающе захихикала.

Мисс Говард, все это время старавшаяся слиться с обстановкой, подняла на Эмили свое пылающее лицо. Она надеялась, что увидит на лице девушки облегчение, но заметила только… досаду — как будто чтение было прервано на самом интересном месте. По-видимому, той, как и остальным, не терпелось продолжить чтение.

— Это было весьма… познавательно, миссис Эттвуд, — пролепетала она, снова краснея.

А Эмили ошарашенно смотрела на нее, не ожидая подобной реакции от молодой, незамужней девушки. Боже, неужели только она здесь не утратила здравый смысл.

Она снова вернулась мыслями к мужу. Вспомнила в подробностях, как его представляла. Все-таки утратила…

Чай прошел как в тумане. Она плохо помнила, о чем говорили гостьи и что отвечала она. Зато прекрасно запомнила, как ждала, когда же они наконец разъедутся.

Когда последняя женщина скрылась за дверью, она опустилась в кресло и уставилась на злополучную тетрадку, оставленную на столике. Миссис Бэлфор, уходя, сделала вид, что забыла его — но Эмили прекрасно видела, как та подмигнула миссис Палмер и многозначительно кивнула в сторону книги.

«Оставь ей, — без труда прочитала по губам Эмили. — Пригодится».

И вот теперь книга лежала перед ней. Раскрытая. На той самой странице.

Эмили смотрела на картинку и не могла отвести взгляд.

Глупый художник изобразил темноволосого, широкоплечего, мужественного красавца. Ничего общего с Джозефом. Но чем дольше она смотрела, тем отчетливее проступали сквозь чужие черты знакомые линии.

Рыжие волосы. Сухощавое телосложение. Зеленые глаза.

Она моргнула — наваждение исчезло. На картинке снова был чужой мужчина.

Но образ уже засел в голове и не желал уходить.

Эмили протянула руку и медленно, словно боясь обжечься, коснулась пальцами картинки. Провела по контуру — там, где мужчина касался женщины. И вдруг почувствовала, как по собственному телу пробегает дрожь.

— Боже мой, — прошептала она. — Что со мной происходит?

Ответа не было. Только тишина пустой гостиной, запах остывшего чая и эта проклятая книга, от которой невозможно было оторваться.

Она просидела так, наверное, с полчаса. Могла бы и дольше, если бы не шаги в коридоре.

Эмили захлопнула тетрадку так быстро, что едва не порвала страницы. Сунула ее под подушку дивана и сделала вид, что до сих пор занята чаем.

В гостиную вошла горничная.

— Простите, миссис Эттвуд, — сказала она, — мистер Эттвуд вернулся и спрашивает, будете ли вы обедать?

— Да, конечно, — ответила Эмили, чувствуя, как в горле пересохло. — Скажи, что я сейчас приду.

Горничная кивнула и вышла.

Эмили подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Растрепанная, раскрасневшаяся, с горящими глазами — она выглядела так, будто не книжку читала, а...

Нужно было что-то срочно сделать. Она не могла появиться в таком виде перед Джозефом. Тот непременно что-нибудь заметит. Она плеснула в лицо холодной водой из графина, поправила прическу, одернула платье. Взяла себя в руки.

«Все хорошо, — мысленно обратилась она к себе. — Ты просто пойдешь и поужинаешь с мужем. Как обычно. Ничего не случилось».

Но когда она выходила из гостиной, ее взгляд упал на подушку дивана — туда, где была спрятана книга.

И она точно знала, что вернется сюда сегодня ночью и не сомкнет глаз, пока не прочтет.