Был субботний вечер и я с Варварой очередной раз шли в гости к Мише.

По пути я рассказывал Варваре о своём визите в Мытищи на завод художественного литья.

— Знаешь всё прошло как по маслу. Такое впечатление, что меня ждали не могли дождаться. Взяли без вопросов. Место в общежитии выделили. Я уже и в паспортный стол смотался. Обещали прописать в самые сжатые сроки.

— Кем тебя- то хоть взяли?

— А я и не помню. Кажется куда-то разнорабочим. Вроде на литейку. Всё равно я буду только числится. Классическая мёртвая душа.

— Понятно, — со вздохом произнесла Варвара.

* * *

Дверь нам на этот раз открыл Миша. Я опять поразился какая замечательная улыбка у этого мальчика. И как разительно он изменился с той поры, когда я лечил его.

— Ой, здравствуй Андрей, здравствуйте, Варвара Викторовна, я как знал, что вы сейчас придёте.

— Как дела Михаил? — спросил я его.

— С одной стороны хорошо, а с другой плохо, — ответил он мне.

— Ну начинай с хорошего.

— Я вчера самостоятельно спустился по лестнице и вышел во двор. Вот так! И вообще я хожу всё лучше и лучше. Следующей моей целью будет самостоятельный поход в магазин.

— А, что тогда плохого?

Миша печально вздохнул.

— Со зрением у меня всё по прежнему плохо. На следующей неделе придётся идти к врачу. Он будет выписывать мне очки. И главное- мне кажется придётся пропустить год в школе. А мне это так не хочется!

Тут в прихожей появилась Софья Абрамовна. Поздоровавшись с нами она попеняла сыну, что он держит гостей у двери.

— Ничего, ничего, Софья Абрамовна, — возразил ей я, — Миша хочет поделится с нами своими успехами. А они у него в самом деле очень значительные. Что там говорят онкологи?

— Да всё тоже самое, — ответила она мне, — опухоли нет, так как будто и никогда не было. Но всё равно Мише надо каждый месяц являться на осмотр к врачу. Вроде бы Агафонов собирается писать статью о случае спонтанного выздоровления от глиобластомы. На материале истории болезни Миши естественно. А Северьянов заявил мне, что он ничего не понимает и в его практике это первый такой случай. Не просто выздоровления, а очень стремительного выздоровления. От опухоли, которая имеет совершенно безнадёжный прогноз.

— А мы не будем говорить всей правды. Верно Софья Абрамовна? Пуская ломают головы и статьи пишут. Может и выйдет из этого какая польза!

* * *

Чуть позже, когда мы сидели за столом Миша вновь обратился ко мне:

— Андрей ты поможешь мне?

— Смотря в чём.

— Я хочу заняться физкультурой. Мне купят гантели, эспандер и всё, что нужно для этого. А тебя я хочу попросить составить для меня план физических упражнений со всем этим. Я хочу быть сильным. Мне надоело ковылять как инвалиду.

— Ну в принципе для меня это будет несложно, — сказал ему я.

— Миша, — с тревогой в голосе произнесла Софья Абрамовна, — какие гантели, какой эспандер? Ты сошёл с ума?

— Успокойтесь, Софья Абрамовна. — ответил ей я, — Миша совершенно прав. Ему надо быстрее восстанавливаться, что бы жить полноценной жизнью. А сидя в инвалидном кресле он просто — напросто засохнет и превратится в законченного инвалида. Вам нужно это? Думаю нет. Самое страшное позади. Пора возвращаться к нормальной жизни.

Софья Абрамовна ничего не ответила мне на это, лишь поджала губы и покачала головой. А Геннадий Алексеевич напротив показал оттопыренный большой палец.

* * *

Когда мы уже уходили Геннадий Алексеевич отозвал меня в сторону и сказал:

— Вот, что, Андрей, звонила Рая, жена Якова и просила при первой же возможности передать тебе, что ей надо срочно встретится с вами. По делу о котором ты знаешь. Понял меня?

Понял. Спасибо, Геннадий Алексеевич. Непременно свяжусь с Раисой Михайловной.

Уже на улице Варвара спросила меня:

Что случилось? Что — то с Надей?

В ответ я пожал плечами.

Не знаю. Вот встречусь с Раисой Михайловной и всё станет известно.

* * *

Приехав домой, я сразу же набрал номер домашнего телефона Лернеров.

Трубку взяла Надя. Я поздоровался с ней и спросил, как у неё дела.

— Ой — Андрей, всё прекрасно. Пятен почти не осталось. И главное с меня слезает эта проклятая чешуя! А от отёков нет уже и следа.

Ну и хорошо. Позови пожалуйста маму.

Через минуту к телефону подошла Раиса Михайловна.

— Здравствуй, Андрюша. Мне с тобой надо срочно увидеться. Завтра, скажем в пять часов ты сможешь подъехать к нам?

— Наверное смогу.

— Ну и хорошо. Я буду ждать тебя.

— В чём дело? — спросила меня Варвара, когда я окончил разговор.

— Раиса Михайловна зовёт по срочному и очень секретному делу. Завтра к пяти часам.

— По- моему у тебя одни сплошные секреты, — заметила Варвара.

* * *

Назавтра в пять вечера я вошёл в квартиру Лернеров. Дверь мне открыла Раиса Михайловна. Я поздоровался с ней и спросил где Надя.

— Ушла на свидание со своим мальчиком, — ответила мне она.

— А как Яков Семёнович?

— Сидит в кабинете. В бумагах зарылся. Он же дела сдаёт.

— Я вас слушаю, Раиса Михайловна.

Лернер оглянулась и тихо сказала мне:

— Я разговаривала с отцом Александром. Ну ты понимаешь о чём. Он очень серьёзно отнёсся к твоему предупреждению. Он сказал мне, что хотел бы повидаться с вами. Если конечно вы сможете изыскать такую возможность. Это его слова. Я передаю их дословно.

Я задумался. С одной стороны мне очень не хотелось встречаться с отцом Александром, всё — таки как ни крути это означало попасть на глаза лишнему количеству людей, среди которых могли быть и осведомители органов. А с другой стороны мой разговор с Менем мог дополнительно убедить его в серьёзности моего предупреждения. Поэтому подумав я сказал Раисе Михайловне:

— Ну, что же раз отец Александр желает такой встречи, я наверное мог бы пойти к нему навстречу. А где и когда мы могли бы встретится? Только по возможности такая встреча должна быть конфиденциальной. Надеюсь вы меня понимаете.

— Да, да. Конечно понимаю. Знаете, отец Александр, в среду будет в Москве. И он мог бы зайти к нам. И вы уж смогли бы поговорить с ним. А о времени я сообщу вам дополнительно. Хорошо?

— Хорошо. Тогда я дам вам сейчас номер телефона, по которому меня можно будет разыскать. Такой вариант встречи меня полностью устроит.

* * *

В среду в пять часов я вошёл в прихожую квартиры Лернеров. Меня встретила Раиса Михайловна которая почему — то шепотом сказала мне:

— Отец Александр будет с минуты на минуту. Вот ждём его.

В этот момент из своей комнаты вышла Надя, которая улыбнувшись поздоровалась со мной.

На ней был короткий халатик, открывавший на всеобщее обозрение длинные стройные ножки, по её плечам струились красивые рыжеватые волосы — и я невольно залюбовался ею. Нет — Надя действительно была очень милой девушкой, особенно сейчас, когда уродовавшие её псориазные пятна почти совсем сошли на нет.

Увидев свою дочь Раиса Михайловна всплеснула руками.

— Надя в каком виде ты выходишь к гостям? — сердито произнесла она, — не забывай, что мы ждём отца Александра. А ну марш в свою комнату переодеваться!

Надя не говоря ни слова матери, скрылась в своей комнате.

Мы зашли на кухню и потянулись минуты ожидания.

Их оказалось не так много. Минут через пятнадцать после моего прихода в дверь позвонили.

Раиса Михайловна вскочила со стула и выбежала в прихожую.

* * *

В комнату вошёл человек чьё лицо мне было знакомо по фотографиям выложенным в интернете (в своё время мне доводилось читать материалы об убийстве отца Александра Меня). Только на тех фотографиях он выглядел значительно старше чем сейчас. Я увидел человека средних лет, с аккуратно подстриженной бородой (ещё не седой) и живыми, умными глазами. В руках Мень держал кожаный портфель. Тут у него за спиной появилась Надя (она уже переоделась в спортивный костюм) сказавшая:

— Отец Александр, благословите!

Мень развернулся и благословил Надю. Потом обернувшись ко мне, протянул свою руку и спросил:

— Андрей, если я не ошибаюсь?

— Совершенно верно, отец Александр, Андрей Галкин к вашим услугам, — ответил я ему и пожал протянутую мне руку.

— Ну, что же, Андрей, очень рад познакомится с вами. Раиса Михайловна передала мне ту информацию, которую вы хотели донести до меня. Я воспринял её со всей серьёзностью. Но мне хотелось бы дополнительно поговорить с вами. Надеюсь у вас есть время для этого?

В ответ я развёл руками.

— Для этого я и приехал сюда.

— Тогда не будем терять время. Раиса Михайловна, — обратился Мень к Лернер, — мы тут немного посекретничаем с Андреем, вы уж нас не беспокойте. Хорошо?

Закрыв дверь Мень сел на стул, и внимательно посмотрел на меня.

— Скажите, Андрей, вы крещённый?

— Да. Крещенный.

— А верующий?

— Как вам сказать, отец Александр, божусь — то божусь, а в попы не гожусь. Впрочем я признаю наличие некоей высшей силы, которая, в том числе, может и руководить нашей жизнью. По крайней мере иногда.

— Ну, что же это очень хорошо. Итак, вам стало известно, что через двенадцать лет на меня будет совершено покушение. Я правильно всё понял?

— Да. Вы правильно всё поняли. Через двенадцать лет. В сентябре месяце девяностого года. Точное число я назвать вам не могу. То ли седьмое, то ли восьмое сентября. Знаю только, что это будет воскресение. Вы будете идти в церковь, утром на службу. По пути на электричку вас подстерегут и ударят топором по голове. Вы сумеете вернутся домой, но калитка будет закрыта, вы упадёте и умрёте от потери крови.

— А кто нападёт на меня, вы не скажете?

— Нет не скажу. Не знаю.

— А, что — ни будь ещё вы можете добавить к своему рассказу? Какие — ни будь дополнительные подробности?

Я задумался, а потом сказал:

— Пожалуй нет. Точно нет. Это всё, что я знаю.

— А скажите, Андрей, каков источник из которого вы получаете информацию подобного рода?

— Мне трудно это описать. Называйте это интуицией. Или прозрением. Как — то так.

— И вам уже удавалось, скажем так, предугадывать события, которые произойдут в будущем?

— Да.

— Вы предупреждали людей о каких — то неприятностях, которые ждут их?

— Да.

— И каков результат, ваших предупреждений?

— Пока никакого. События о которых я предупреждал ещё не произошли.

Мень внимательно посмотрел на меня, помолчал, а потом сказал:

— А не вы ли, Андрей, посоветовали Якову Семёновичу, уволится из Главторга? Раиса Михайловна, как раз в воскресение оповестила меня об этом.

— Да — это я посоветовал ему сделать это.

— Его в скором времени ждут неприятности? Арест?

— Я не могу сказать точно, отец Александр, что ждёт Якова Семёновича, но я с очень большой вероятностью могу сказать, что через несколько лет почти всё руководство Главторга окажется на нарах. Поэтому я и предупредил его.

Мень помолчал ещё немного, а потом спросил меня:

— Скажите, Андрей, вы экстрасенс? Это вы вылечили Надю от псориаза? Не волнуйтесь, ни Раиса Михайловна, ни Надя ни обмолвились мне об этом ни единым словом. Я сам догадался об этом. Видите ли Надя моя духовная дочь, как впрочем и её мама, и естественно я был в курсе того, что она тяжело больна псориазом, и, что никто не может помочь ей. Ни официальная медицина, ни знахари, ни тому подобные субъекты. И вдруг в минувшее воскресение я увидел Надю в храме и почти без следов этой очень не приятной болезни. Причём ещё несколько дней назад, насколько я знал, всё было очень и очень плохо. А после службы ко мне подошла Раиса Михайловна и передала ваше предупреждение. А сейчас я просто сложил два и два. Я прав?

Я лишь усмехнулся в ответ.

— Отец Александр, с вами трудно разговаривать. Такое впечатление, что для вас не существует никаких секретов.

— А скажите эти способности…

— Они у меня с детства. Потихоньку развивались, развивались и развились. И- да, они у меня наследственные. Мой прадед, насколько мне известно обладал таким же даром.

— Вам приходилось сталкиваться в своей практике с серьёзными случаями? С такими как у Нади?

— Приходилось. Нет — псориаз я лечил в первый раз, но мне приходилось лечить тяжелые случаи онкологии.

— Вот даже как? И каков же результат?

— Ну мне удалось добиться ремиссии. Конечно возможности рецидива я совершенно не исключаю, но пока всё нормально. Отец Александр, больше я вам ничего не скажу. Поверьте мне, что подробности вам лучше не знать. Для вашей же безопасности. Понимаете, что во — первых, я даже при всём своём желании не могу помочь всем страждущим, а во — вторых, мне не хотелось бы провести свою жизнь в клетке, в которую меня могут поместить сильные мира сего.

— Да я прекрасно вас понимаю, Андрей, — задумчиво ответил мне Мень, — слишком многие захотели бы заполучить такого человека, как вы в своё безраздельное пользование. Я вас понимаю. Поэтому вам и приходится скрывать свой дар. Дар ваш обоюдоострый. В первую очередь для вас.

— Вы не думаете, что он у меня от дьявола или от какого иного подобного персонажа?

— Нет. Я так не думаю. Видите — ли Господь даёт человеку многие дары и от человека зависит как он использует их. Во вред или в пользу себе и другим людям. Любой дар можно извратить и превратить в его полную противоположность. Человек должен просто помнить, что он всего лишь хранитель своих даров, что они даны ему для его спасения, а не для погибели. Если он будет помнить об этом, то тогда его таланты приумножатся и принесут пользу другим. А нет — то тогда они могут стать и для него и для ближних источником зла и бедствий. Так обстоят дела и с вашими даром.

Слушая отца Александра я вдруг поразился, как его слова совпали с теми словами которые совсем недавно сказал мне мой родной прадед.

* * *

Наш разговор с отцом Александром завершился. Мы вышли из комнаты и проследовали за стол который уже накрыла Раиса Михайловна. За столом начался разговор о делах и людях, которые лично мне были совершенно неизвестны. Я почувствовал, что мне пора и честь знать.

В конце концов, я поднялся со стула и заявив присутствующим, что мне уже пора, вышел в прихожую. За мной вышел и отец Александр.

— Ну, что же, Андрей, благодарю вас за предупреждение. Постараюсь не забыть его, — сказал он мне на прощание, — а лично вам я желаю всяческих успехов в вашем нелёгком труде и на вашем трудном пути.