Есть «Рэйсэны» – можно сражаться

22 июня 1941 года Германия расторгла пакт о ненападении с Россией и объявила войну, началось вторжение в СССР. В тот день я случайно оказался дома, так как мой второй сын, которому тогда исполнился год и восемь месяцев, лихорадил. Во время визита врача я вышел купить газету, которая и сообщила об этом событии. Я испытал шок. Нацистская Германия и Россия не могли вечно ладить друг с другом, но неужели ситуация обострилась настолько, что потребовалось нападение на Россию? Поскольку газеты сообщили, что Америка и Англия сразу же выступили с заявлением в поддержку России, я подумал, что нацистская Германия наверняка пойдёт по стопам кайзеровской Германии времён Первой мировой войны. Будущее нацистской Германии выглядело мрачным, и я не мог избавиться от мысли, что для Японии союз с немцами стал рискованной авантюрой. Врач перед уходом с серьёзным видом произнёс: «Ваш сын скоро поправится, а вот симптомы Германии, похоже, очень опасны.»

В конце июля, после переговоров с временным правительством разгромленной Франции, японские военные начали оккупацию южной части Французского Индокитая. Это должно было перекрыть пути материального снабжения материкового Китая и одновременно обеспечить поставки сырья в саму Японию. В качестве ответной меры на эти действия Соединённые Штаты разорвали экономические связи с Японией, Англия и Нидерланды последовали их примеру. Япония, которая зависела от импорта сырья, такого как нефть и бокситы из этих трёх стран, оказалась в тисках удушения.

Нефть имела решающее значение для авиационной промышленности, так как служила сырьём для производства топлива, а бокситы требовались для выплавки алюминиевого сплава, из которого заводы изготавливали планеры самолётов. Ситуация сложилась так, что руководство армии и флота теперь серьёзно рассматривало возможность войны против Соединённых Штатов, Великобритании и Нидерландов. Незадолго до этого тон газетных статей начал отражать нашу неприязнь к этим странам, а также к Китаю. Широкая общественность занимала воинственную позицию по отношению к действиям других государств, и я считал это опасной тенденцией.

В этих критических условиях я напряжённо работал как физически, так и умственно. Часто я чувствовал себя полностью истощённым, и перегрузка последнего года начинала сказываться на здоровье. В этот период я участвовал в завершении исследования катастрофы капитана 3-го ранга Симокава, а также вносил изменения в различные детали для устранения проблем с «Рэйсэном», которые возникали одна за другой. Мы также только что начали проектные работы по «прототипу 14», и в конце концов, в сентябре, моё здоровье ухудшилось настолько, что врач порекомендовал мне взять отпуск.

Перегрузка подкосила не меня одного. Мой главный помощник, Сонэ, также получил предписание взять месячный отпуск. Я отложил свой отдых до тех пор, пока мы не завершили эскизный проект «Прототипа 14» – будущего «Райдэна». Я закончил конструкторские чертежи узлов, и когда мы дошли до этапа, на котором оставалось выполнить только рабочие чертежи для производства, я решил поручить эту задачу кому-то другому. Если бы я продолжал работать и мне стало хуже, я бы причинил много хлопот как компании, так и ВМС. Осознав это, я решил попросить об отпуске. Господин Хаттори уладил все формальности, и Мидзиро Такахаси, который был на два года моложе меня и работал ведущим конструктором «прототипа 10» (ударного самолёта), согласился исполнять обязанности главного конструктора. Он как-раз недавно вернулся из поездки на завод компании «Хейнкель» в Германии.

Проекции «Прототипа 14» (будущего истребителя-перехватчика «Мицубиси» J2M «Райдэн»).

В первой половине сентября я завершил необходимые процедуры по передаче своих обязанностей, и когда Сонэ вернулся, руководство отпустило меня. Октябрь я провёл очень спокойно на своей родине в префектуре Гумма, где всё ещё жила моя мать. Я часто ходил на прогулки и спал по ночам как убитый. Пейзажи родных мест радовали глаз. Как-то я отправился в пеший поход от поместья Кодзу, что на границе Синсю, в Каруидзаву, и вдруг увидел, что листья высоко над землёй то тут, то там уже окрасились в багряные цвета осени. Дни шли один за другим, и мне казалось, будто моя работа в компании «Мицубиси» и напряжённая международная обстановка принадлежали какому-то другому миру.

Однако радио и газеты сообщали, что Япония медленно сползает к чрезвычайному положению. 16 октября кабинет принца Коноэ, который вёл трудные переговоры по выходу из тупика в отношениях с Соединёнными Штатами, ушёл в отставку. К власти пришла новая администрация во главе с военным министром Хидэки Тодзё. Слушая эти новости вместе со своей престарелой матерью, я сказал себе: «Похоже, нам всё-таки не избежать войны». В конце октября я вернулся в свой дом в Нагое. Хотя я всё ещё оставался дома, я почувствовал, что вернулся к рабочей атмосфере. Я просто не мог не думать о делах. Пока я бездельничал дома и размышлял о работе, наступило утро 8 декабря 1941 года.

От растерянности к уверенности в победе

«Императорские армия и флот объявили войну Соединённым Штатам и Англии в западной части Тихого океана рано утром восьмого числа». В 6:00 утра 8 декабря 1941 года эта экстренная радиопередача, нарушившая мои предрассветные сны, удивила всех. Сначала я подумал, что это не может быть правдой. Но когда позже я услышал суровый голос Его Императорского Величества: «Мы, по милости Неба…», * я понял, что положение дел действительно крайне серьёзно. Как один из подданных Его Величества, я испытал чувство напряжения и тревоги.

Я всегда осознавал географические преимущества, богатство и мощь Соединённых Штатов, а также колоссальное превосходство их промышленного потенциала вообще и авиационной промышленности в частности. Кроме того, поскольку я участвовал в производстве самолётов для войны против Соединённых Штатов, я сразу подумал о подавляющей разнице в военной мощи между Японией и её противниками. Чтобы обеспечить просто доступ к источникам сырья, нам требовалось захватить и оккупировать определённые территории. Размышляя об этих факторах, я пришёл к пессимистическому прогнозу: чем дольше продлится война, тем меньше у нас шансов на победу. Но жребий уже пал! Я полагал, что боевые действия между двумя флотами начнутся на западе и юге Тихого океана, а сухопутные, воздушные и морские сражения развернутся на Малаккском полуострове, в Сингапуре и в районе Филиппин.

Авиация ВМС планировала использовать в качестве главной ударной силы комбинацию из «Рэйсэнов», ударных самолётов и пикирующих бомбардировщиков палубного базирования, а также группу «Рэйсэнов» и других ударных самолётов уже берегового базирования. Однако командование не ожидало столь же лёгких побед «в одни ворота», какие морская авиация одерживала в Китае. Америка и Англия гордились своим передовым промышленным статусом, особенно в области авиастроения.

К этому времени заводы «Мицубиси» и «Накадзима» поставили заказчику около 520 «Рэйсэнов», главным образом «Модель 21». Но в это число входили самолёты, дислоцированные в материковом Китае, оставшиеся в метрополии или находившиеся в ремонте. Так что против новых противников можно было немедленно задействовать от 350 до 360 машин. Если бы командование направило эти самолёты к месту сражения, то в каждой точке действовало бы лишь небольшое их количество.

Как рассказывали мне флотские пилоты, в начале войны один «Рэйсэн» мог успешно противостоять от двух до пяти истребителям противника, и эту философию отражало соотношение истребителей к остальным типам самолётов, что мы размещали на авианосцах. Однако с ударными самолётами и пикировщиками дело обстоит иначе. Моя интуиция подсказывала, что после двух-трёх боевых вылетов морская авиация потеряет много этих машин, и они больше не смогут участвовать в операциях.

Будто стремясь развеять мою тревогу, газеты и радио начали сообщать о великих победах. Главными событиями, о которых они докладывали, стали удары по Пёрл-Харбору и Филиппинам. Газетные заголовки пестрили фразами о «Блестящих победах на Гавайях и Филиппинах», а в статьях говорилось, что во время этих двух атак ВМС Соединённых Штатов получили смертельный удар. К моему большому удивлению, однако, я не услышал никаких сообщений о достижениях «Рэйсэнов».

Палубные самолёты, для обеспечения действий которых создавался «Рэйсэн»: ударный самолёт «Тип 97» («Накадзима» B5N) и пикирующий бомбардировщик «Тип 99» («Аити» D3A).

Поскольку победы были столь велики, я не сомневался в активном участии наших истребителей, но пока оставалось только гадать. После войны исследователи обнародовали многие подробности удара по Пёрл-Харбору и боевой хроники «Рэйсэнов», так что теперь эта история хорошо известна. Если говорить вкратце, на рассвете 7 декабря по гавайскому времени около 353 самолётов, включая «Рэйсэны», пикировщики «Тип 99» * и ударные самолёты «Тип 97», * взлетели с шести авианосцев и уничтожили основные силы Тихоокеанского флота Соединённых Штатов, за исключением авианосцев. Они также уничтожили около 230 боевых самолётов, однако тот факт, что в гавани не оказалось ни одного авианосца, бросил на наши перспективы тень будущей катастрофы. Потери Японии в этой операции составили девять «Рэйсэнов», пятнадцать бомбардировщиков «Тип 99», пять ударных самолётов «Тип 97» и 55 лётчиков.

Касательно атаки на Перл-Харбор и эффективности «Рэйсэна» Дэвид А. Андертон, известный американский авиационный журналист, так написал в апрельском номере журнала «Air Trails» за 1949 год:

«Сквозь яростное небо над Пёрл-Харбором пронеслись крошечные истребители – длинные, стремительные, серебристо-серые. Ни один эксперт по опознаванию не смог бы назвать их: их формы казались новыми и странными. В тот день японцы заявили всему миру, что они отказались от своих антикварных бипланов и угловатых монопланов. Действуя в абсолютной секретности, они спроектировали, построили и применили ударную силу из одних из самых великолепных самолётов всех времён. Эти маленькие истребители стали козырями в рукаве, кроликами в шляпе и котами в мешке. Это были машины производства «Мицубиси», «Тип 00» – величайшая загадка Второй мировой войны».

Истребители P-40 и P-36 – не конкуренты

Атака на Пёрл-Харбор увенчалась общим успехом, но пилоты «Рэйсэнов» лишь сбили несколько устаревших истребителей * с явно уступающими лётно-техническими характеристиками и уничтожили ряд самолётов на стоянках. Нельзя рассматривать Перл-Харбор как сражение, в котором «Рэйсэны» полностью реализовали свой потенциал. Скорее, именно на Филиппинах «Рэйсэны» впервые продемонстрировали свои преимущества всему миру. Между японской военно-морской базой на юге Тайваня и двумя основными американскими авиабазами на острове Лусон – Кларк-Филд и Иба-Филд на западном побережье острова было около 830 километров. Аэродром Николз-Филд в пригороде Манилы находился уже в 930 километрах от Тайваня. И маршрут пролегал в основном над океаном.

Изначально командование даже не рассматривало удары по Кларк-Филд и Иба-Филд, поскольку эти базы находились за пределами дальности полёта истребителей сопровождения. Кроме того, любые действия приходилось откладывать до завершения атаки на Перл-Харбор. Это означало, что американская авиация на Филиппинах после получения новостей о Перл-Харборе будет готов встретить японские самолёты, и их могли ожидать тяжёлые воздушные бои. Без увеличения дальности полёта «Рэйсэна» существовала опасность потери как самолёта, так и пилота просто во время обратного пути, даже в случае успешных действий над целью. Иными словами, успех этой операции зависел от характеристик истребителя «Рэйсэн».

Без «Рэйсэна» и его феноменальной дальности полёта проведение операции стало бы невозможным. Расстояние между Тайванем и Филиппинами было настолько велико, что, несмотря на уверенность в «Рэйсэне», изначально планировалось задействовать три малых авианосца исключительно для запуска истребителей. В конце концов от этой идеи отказались, а Научно-технический институт морской авиации направил специалистов по двигателям в попытке ещё больше увеличить продолжительность полёта «Рэйсэна». Используя подвесные топливные баки увеличенной ёмкости и тонкие настройки режима работы двигателей, эти люди смогли обеспечить «Рэйсэну» более шести часов полёта в крейсерском режиме, при этом самолёт сохранял возможность вести бой на полной боевой мощности в течение более тридцати минут в воздушном пространстве противника.

Таким образом, утром 10 декабря * группа «Рэйсэнов» взлетела с баз в Тайнане и Гаосюне * и достигла неба над вражескими базами, совершив беспосадочный перелёт на расстояние 830 километров. Теперь бóльшая часть неба над Лусоном находилась под контролем «Рэйсэнов». Ударные самолёты берегового базирования под командованием капитан-лейтенантов Синго и Ёкояма, которых сопровождали «Рэйсэны», атаковали Кларк-Филд и Иба-Филд, уничтожив почти все истребители P-40 и бомбардировщики B-17, которые смогли обнаружить. Истребители P-36 и P-40 пытались вести воздушный бой с «Рэйсэнами».

Я знал о существовании этих истребителей ещё до войны, но никогда не считал их серьёзными соперниками. Они были тяжелее «Рэйсэна» и превосходили его только в скорости пикирования. Их максимальная скорость примерно соответствовала показателям «Рэйсэна», но во всех остальных аспектах лётно-технических характеристик они уступали. Вполне отчётливую разницу можно было увидеть во время воздушных боёв. Если, например, американский самолёт пытался уйти пикированием, «Рэйсэн» обычно мог сесть ему на хвост и атаковать, поскольку «Рэйсэн» мог разворачиваться по гораздо более малому радиусу, чем P-36 или P-40. Кроме того, в то время заводы не оснащали P-36 и P-40 протектированными баками, * и пилотов защищали только стальные бронеплиты, которые мощные пушки «Рэйсэна» легко разрушали.

Армейские истребители «Кёртисс» P-40 «Уорхок». Николз-Филд, Филиппины, 1941 год.

Фактически, согласно заявлению Соединённых Штатов, японские лётчики частично или полностью уничтожили около шестидесяти самолётов во время первой операции * Также 10 декабря тридцать четыре истребителя «Рэйсэн» под командованием лейтенанта Ёкояма продемонстрировали своё доблестное мастерство над аэродромом Николз-Филд. * Они вели воздушные бои против P-40 и P-36 и, хотя противник превосходил их численно примерно два к одному, за сорок минут сбили сорок четыре американских истребителя ценой потери всего одного «Рэйсэна». * Самолёты P-40 и P-36 просто не могли соперничать с «Рэйсэном», даже когда враг имел численное преимущество в два или три раза.

В тот день «Рэйсэн» установил ещё одно примечательное достижение. Звено под командованием Сабуро Сакаи из авиакорпуса в Тайнане обнаружило бомбардировщик B-17, летевший на высоте около 8000 метров у побережья Вигана на западном побережье Лусона, и сбило его сосредоточенным огнём 20-мм пушек. Проявляя осторожность, главный старшина Сакаи доложил об этом как о неподтверждённой победе, но согласно документам, которые Соединённые Штаты обнародовали после войны, это был первый B-17, потерянный на Тихоокеанском театре военных действий. *

Самолёт B-17 являлся тяжёлым бомбардировщиком Соединённых Штатов и носил прозвище «Летающая крепость»; он имел расчётную дальность полёта около 1400 километров, протектированные топливные баки и оборонительное вооружение с очень малым мёртвым сектором. Используя свою большую бомбовую нагрузку в качестве оружия, бомбардировщики B-17 продолжали отважные действия и оставались единственной надеждой Соединённых Штатов в противостоянии с морской авиацией Японии, который возглавляли «Рэйсэны».

Но начиная со сбитого лётным старшиной Сакаи самолёта B-17, умелые пилоты «Рэйсэнов» уничтожили значительное их количество. Излюбленный тактический приём заключался в том, чтобы зайти в узкий мёртвый сектор оборонительного вооружения B-17, а затем открыть огонь по кабине пилота или топливным бакам. Иногда большие группы «Рэйсэнов» окружали B-17 и наносили ему значительные повреждения сосредоточенным огнём.

Во время Филиппинской кампании «Рэйсэны» продемонстрировали свои несравненные характеристики, легко сбивая истребители и бомбардировщики противника. Одновременно они явили миру свою чрезвычайно большую дальность полёта, которую морская авиация впервые показала ещё в Китае в 1940 году, когда самолёты совершили перелёт над водным пространством более 1860 километров в оба конца.

Если встретите «Зеро» – бегите

Вслед за этими двумя триумфами, 11 декабря поступили сообщения о победах на море у берегов Малайи. Восемьдесят пять ударных самолётов берегового базирования взлетели со своих баз в южном Французском Индокитае, после чего атаковали и потопили британский линейный крейсер «Рипалс» и новый линкор «Принс оф Уэльс». Эти действия преподали ценный урок о современных сражениях между кораблями и авиацией: британский флот потерпел поражение из-за того, что не имел в воздухе ни одного истребителя для прикрытия.

По всей видимости, Япония не смогла сделать из этого правильного вывода, поскольку на следующий же день мы пошли точно по стопам британского флота, когда вели сражение у острова Уэйк. Десантный флот у острова Уэйк состоял из лёгких крейсеров и эсминцев и потерпел сокрушительное поражение, потеряв один эсминец и один крейсер, * а также получив повреждения других кораблей. А ведь в этом бою участвовали всего четыре американских истребителя «Грумман» F4F «Уайлдкэт»! Позже палубные ударные самолёты и истребители «Рэйсэн», которые командование направило из состава японского соединения, возвращавшегося домой после удара по Перл-Харбору, * в итоге установили контроль над островом Уэйк.

Самолёт «Грумман» F4F имел характеристики, весьма схожие с показателями «Рэйсэна», и я считал его непосредственной угрозой для «Рэйсэна». Согласно имевшимся данным F4F обладал бóльшей мощностью двигателя и немного более высокой скоростью пикирования, чем «Рэйсэн». Он являлся самым важным истребителем, который Соединённые Штаты производили в то время. Но мы сохраняли уверенность, что сможем победить F4F, когда оценивали общие характеристики «Рэйсэна», особенно его огневую мощь.

Сравнение размеров «Мицубиси» A6M и «Грумман» F4F.

Согласно опыту наших пилотов, «Рэйсэн» превосходил противника на всех этапах полёта и мог успешно действовать на любых высотах. «Рэйсэны» всегда могли победить равное количество вражеских самолётов, и обычно противнику требовалось превзойти «Рэйсэн» численно в два или три раза, прежде чем исход боя становился ничейным или хотя бы близким к этому. Вот почему американские пилоты думали, что «Рэйсэн» обладает какими-то таинственными возможностями. Позже, когда «Рэйсэн» стал чаще сталкиваться с «Уайлдкэтами», пошли слухи, что пилоты F4F имели приказ, гласивший: «Вы можете отступить, если столкнётесь с грозой или «Зеро». Не пытайтесь вести бой с «Зеро» один на один».

После поражения, понесённого «Уайлдкэтами» у острова Уэйк от «Рэйсэнов», * Япония твёрдо завоевала господство в воздухе. Но ценный урок о необходимости защищать корабли с помощью истребителей, который следовало твёрдо усвоить, казалось, померк в свете победных докладов. Складывалось впечатление, будто все поддались восторгу момента, а непрерывные сообщения о победах избавили людей от тени сомнений.

Поскольку моё здоровье несколько улучшилось, в течение декабря 1941 года я начал возвращаться к работе со свободным графиком. На заводе царила атмосфера деловой серьёзности, что выглядело вполне уместно, ведь именно здесь рабочие производили приносящие победу самолёты. Каждый сотрудник трудился с энтузиазмом, понимая, что самолёт, над которым он работает, примет активное участие в боевых действиях уже через несколько дней. Численность персонала на заводе возросла с начала войны, и теперь мы выпускали в среднем по два «Рэйсэна» в день.

Выигранные практически «в одни ворота» сражения с силами союзников, также служили темой для разговоров в нашем конструкторском бюро. В начале войны осторожные размышления привели нас к выводу, что расслабляться ещё слишком рано – мы предполагали, что наши победы, должно быть, стали результатом временного бездействия Тихоокеанского флота США, вызванного ударом по Перл-Харбору. Мы считали, что Япония смогла насладиться первыми победами лишь потому, что «без кота мышам раздолье».

Однако, поскольку успешные операции на Филиппинах, в Индокитае и Малайе развивались с молниеносной быстротой, оптимистичные настроения начали проникать даже в умы конструкторов. Я тоже начинал чувствовать, что мы, возможно, сумеем победить, ведь я тоже видел одну победу за другой. Я не ожидал, что Япония сможет воевать так хорошо, и рассчитывал на гораздо более сильное сопротивление со стороны Соединённых Штатов и Англии. Я по-прежнему считал, что затяжная война приведёт Японию к поражению, но если бы мы смогли завершить её достаточно быстро, то, по моему мнению, сумели бы удержать наши потери на минимальном уровне.

Вскоре после возвращения к делам мне пришлось взять дополнительный отпуск из-за сильных болей в спине и груди, которые стали результатом грубого осмотра у врача. На этот раз с согласия семьи я отдыхал в доме родственника в Камакуре * примерно с конца 1941 года до конца февраля 1942 года. Находясь в Камакуре, я чувствовал, что могу внимательно следить за боевыми действиями авиации, а также за производством и испытаниями самолётов, поскольку этот город находился близко как к Токио, так и к Йокосуке. Погода стояла теплее, чем в Нагое, и каждый день я делал одно и то же: гулял днём и крепко спал ночью – точно так же, как в ноябре во время отдыха в родных местах. Из-за войны я не мог не думать о работе, но старался отгонять эти мысли, говоря себе, что сначала должен выздороветь.

В этот период друг принёс мне экземпляр журнала «Тайё», в котором содержалась интересная статья. Журнал сообщал, что адмирал Санкити Такахаси, бывший главнокомандующий Объединённым флотом Японии, заявил: разработанные компанией «Мицубиси» истребители «Рэйсэн» стали причиной побед Японии, а истребитель «Тип 96», по его мнению, также превзошёл современные американские, британские и русские истребители. Он также считал, что наши авиационные технологии вполне сопоставимы с технологиями ведущих стран.

«Рэйсэны» побеждают со счётом 50:3

Пока я проводил свой отпуск в Камакуре, «Рэйсэны» продолжали побеждать. Со времён успешной – во многом благодаря умелым действиям наших истребителей – оккупации Филиппин, сухопутные силы и ВМС продвинулись дальше на юг и создали там базы. Морская авиация стала исключением. Двадцать четыре «Рэйсэна» из авиакорпуса в Тайнане выдвинулись на базу на острове Холо в архипелаге Сулу к юго-западу от Филиппин, совершив перелёт на расстояние 2200 километров. Это была сложная задача, беспрецедентная для одномоторного одноместного самолёта.

А японские войска продолжали сметать всё на своём пути. В январе 1942 года они высадились в Новой Британии и Новой Ирландии на Соломоновых островах, а в феврале оккупировали Борнео. 3 февраля над островом Ява произошёл крупный воздушный бой — первый за многие дни с момента вторжения на Филиппины. Около шестидесяти «Рэйсэнов», которые ради этой миссии пролетели 840 километров над океаном, вели бой почти со ста вражескими P-40, P-36 и «Брюстер» F2A «Баффало», сбив пятьдесят самолётов противника ценой потери всего трёх «Рэйсэнов». * Характеристики самолёта «Баффало» примерно соответствовали показателям P-40 и P-36, и он представлял собой лёгкого соперника для «Рэйсэна». *

Истребитель B-339C (упрощённая экспортная версия «Брюстер» F2A «Баффало») ВВС Голландской Ост-Индии, 1941 год.

К моменту завершения Яванской операции в начале марта наша морская авиация в южной части Тихого океана зафиксировал уничтожение 565 вражеских самолётов, из которых 471 уничтожили «Рэйсэны». * В Японии радио каждый день сообщало о победе за победой под волнующие звуки флотского марша. Премьер-министр Тодзё продолжал повторять своё привычное послание: «Мне доставляет огромное удовольствие сообщать, что наши императорские войска побеждают повсюду и в каждом бою».

Однако по мере того, как война разгоралась, снабжение товарами первой необходимости явно шло на спад. Когда в середине февраля я вернулся из офиса в Камакуре и начал возвращаться к делам, администрация уже отключила паровое отопления помещения конструкторского бюро, и даже качество нашей бумаги заметно ухудшилось. У себя в бюро мы просто использовали небольшую дровяную печь, но вот в сборочном цеху, где без умолку стучали клепальные молотки, тепла не было вообще, и рабочие собирали самолёты прямо на холодном бетонном полу.

Что касается работ по проектированию, то благодаря усилиям господина Такахаси рабочие чертежи «Райдэна» продвинулись почти до полного завершения. Завод должен был закончить постройку первого прототипа «Райдэна» к концу февраля, а лётные испытания руководство запланировало на март. Я оставил бóльшую часть работы по этому самолёту Такахаси и Сонэ, выступая для них скорей в качестве консультанта. Дело в том, что я готовился к предварительному этапу работ по проекту «Прототипа 17», * будущего «Рэппу», который должен был стать непосредственным преемником «Рэйсэна». Я планировал начать проектирование нового истребителя в середине апреля 1942 года.

«Это прямо как учебные полёты»

Достижения «Рэйсэна» в первой половине войны на Тихом океане стали, вероятно, самыми впечатляющими по сравнению с другими периодами. Я не могу перечислить здесь все успехи, но приведу следующий пример. Во время кампании в Индийском океане «Рэйсэны» вели бои против британских «Спитфайров» и «Харрикейнов». Самолёт «Харрикейн» выглядел слегка устаревшим, но «Спитфайр» являлся основным истребителем Великобритании. Конструкторы создавали его с таким же упором на манёвренность, как и «Рэйсэн», пусть даже ради этого им пришлось пожертвовать максимальной скоростью. «Спитфайр» доказал правильность этой концепции: его пилоты добились соотношения потерь и побед два к одному, когда наносили поражение истребителям «Мессершмитт» Me-109 и другим немецким самолётам во время Битвы за Британию.

«Рэйсэн» и «Спитфайр» обладали сопоставимыми характеристиками в воздушном бою, но «Спитфайр» летал быстрее, поскольку имел почти в полтора раза более мощный двигатель жидкостного охлаждения. С другой стороны, «Рэйсэн» обладал чрезвычайно большой дальностью полёта и, в отличие от «Спитфайра», наши ВМС могли использовать его для сопровождения бомбардировщиков. Когда эти два самолёта сошлись в бою, «Рэйсэн» всё же одержал триумф, так как мог выполнять разворот по гораздо более малому радиусу, чем знаменитый вираж «Спитфайра», а также весил значительно меньше.

В одном из эпизодов, в небе над Коломбо, 36 «Рэйсэнов» вели бой против множества «Харрикейнов» и «Спитфайров» и сбили 17 «Спитфайров» и 21 «Харрикейн» ценой потери всего одного «Рэйсэна». * Начиная с этого боя и в течение десяти дней рейда в Индийском океане, «Рэйсэн» пользовался славой короля неба в борьбе против британских истребителей. Пилоты даже говорили: «Это прямо как учебные полёты». Стоило им ввязаться в воздушный бой, как разница в характеристиках становилась огромной и обеспечивала преимущество «Рэйсэну».

Строй британских «Харрикейнов», а вот «Спитфайров» там не было. Авиабаза Чайна-Бэй, Цейлон, 1942 год.

Количество вражеских самолётов, которые уничтожил или повредил «Рэйсэн», составляло почти две трети от общего числа машин, уничтоженных или повреждённых Японией. Очевидцы приписывали «Рэйсэну» множество побед, когда бомбардировщики или торпедоносцы выполняли свои задачи после того, как «Рэйсэны» устанавливали контроль над воздушным пространством. Вот почему современники утверждали, что на начальном этапе войны на Тихом океане более половины наших побед в воздухе, на суше или на воде следует занести на счёт истребителей «Рэйсэн».

В то время я полагал, что «Рэйсэн» был основой воздушной мощи ВМС, но не думал, что он действительно заслуживает всей той похвалы, которую получал. Когда позже в ходе войны я слышал, что самолёту всё ещё расточают хвалебные речи, я удивлялся, хоть и очень радовался. Незнание широкой общественностью подробностей о «Рэйсэне» выглядело вполне понятным, поскольку мы, конструкторы, в то время тоже не могли узнать о нём слишком много. Скорее казалось, что противник обладал бóльшими знаниями о характеристиках нашего нового истребителя, чем наши соотечественники. Фактически, военные круги врага не просто знали о нём – информация, по-видимому, просочилась во все уголки вражеского общества. В качестве примера я хочу кратко представить информацию от Итиро Хаттори, тогдашнего президента «Торговой компании Мицубиси»:

Сразу после начала войны на Тихом океане власти собрали около трёх тысяч японцев, рассеянных в Австралии, Новой Зеландии и на Яве, в три лагеря для интернированных в Австралии. В те дни австралийские военно-воздушные силы оставались бессильными против «Рэйсэна», который с каждым днём всё сильнее демонстрировал свою мощь. Каждый день в парламенте звучали речи с критикой австралийских ВВС, а газеты даже комментировали: «Стране было бы лучше вообще без таких некомпетентных военно-воздушных сил». Поскольку администрация лагерей разрешала интернированным читать газеты, те получали определённые представления о ходе военных действий. Среди этих публикаций статьи, касающиеся «Рэйсэна», служили величайшей поддержкой для интернированных. В особенности четверых сотрудников «Торговой компании Мицубиси» неожиданно хорошо приняли именно из-за «Рэйсэна», и они весьма гордились своей принадлежностью к компании, которая его производила.

Даже офицеры в лагере относились к ним с бóльшим уважением, отмечая: «Вы ведь из той самой «Мицубиси», что делает эти истребители». Офицеры основывали свою похвалу просто на имени «Мицубиси», не делая различий между «Торговой компанией Мицубиси» и корпорацией «Тяжёлая промышленность Мицубиси». Они приняли представителей «Мицубиси» с уважением, как бы говоря: «Вы совершили великолепное достижение, пусть даже вы и наш враг». Очевидцы сообщали, что австралийцы не проявляли тогда никаких признаков ответной ненависти. Это хорошее отношение сохранялось до августа 1942 года, когда интернированные вернулись в Японию. На борту судна экипаж по-прежнему хорошо относился к ним. Им даже выделили каюту, и они наслаждались приятным путешествием домой. Их кормили отличной пищей, они спали на удобных кроватях, но чувствовали себя весьма виноватыми, когда думали о других соотечественниках, которым приходилось есть неаппетитную еду и спать в гамаках в трюме корабля. Эти четверо сотрудников компании «Мицубиси» поминали «Рэйсэн» добрыми словами на всём пути до Японии и в то же время оставались благодарны австралийцам за их великодушное отношение.

После того, как мой начальник Дзёдзи Хаттори услышал об этом, то он, тронутый этой историей, подробно доложил о ней руководству нашей корпорации. Господин Хаттори написал об этом через несколько лет после того, как господин Масатакэ Окумия и я опубликовали книгу об истребителе «Рэйсэн». Он также рассказал о другом случае, который я повторю здесь. После войны одна японка, которая прочитала нашу книгу и была хорошо осведомлена об Америке, посетила Хаттори и рассказала ему следующее: «Сразу после войны в американских романах и журналах, которые я читала, мне изредка попадались такие предложения, как «Легче заговорить зубы девчонке, чем сбить «Зеро» или «Эта девушка оказалась крепче, чем «Зеро», и раньше я не понимала, что они означают. Но я была счастлива узнать, что слово «Зеро» – это американское название японского истребителя, который спроектировал господин Хорикоси». Думаю, это иллюстрирует тот факт, что за пределами Японии этот истребитель знали лучше, чем у себя дома.

Мы переживаем наш первый воздушный налёт

Зимой 1942 года, в то время как большинство японцев всё больше обретали уверенность в победе, я полностью погрузился в проектирование «Рэппу» который должен был стать преемником «Рэйсэна». В ходе проектирования я думал, что без использования более мощного двигателя «Рэппу» не сможет бросить вызов новым американским истребителям, появление которых в будущем казалось неизбежным. Но ВМС ещё не одобрили тот двигатель, который я хотел использовать, поскольку, с точки зрения командования, его разработка продвигалась недостаточно быстрыми темпами. Я также получил неофициальное предложение заменить двигатель «Рэйсэна» на более мощный агрегат «Мицубиси» – из серии «Кинсэй», но я не смог оценить эту идею и ответить на неё из-за острой нехватки людей в конструкторском бюро.

Насколько я помню, это произошло около часа дня 18 апреля 1942 года. Пока я напряжённо работал над проектом «Рэппу», мне показалось, что я услышал звук летящих на малой высоте самолётов. В конструкторском бюро поднялся шум, люди побежали к окнам. В этот момент над заводом пролетел двухмоторный средний бомбардировщик с белыми звёздами на крыльях. Он сбросил какой-то блестящий предмет. «Вражеский самолёт!» – закричали все и выглянули в окна как раз вовремя, чтобы увидеть полосу чёрного дыма, поднявшуюся после громкого взрыва. Самолёт оказался бомбардировщиком B-25, и он сбросил зажигательную бомбу. Ущерб оказался не слишком серьёзным, но бомбы всё же унесли жизни пяти сотрудников предприятия и ранили ещё тридцать человек. Вскоре после этого по радио объявили, что бомбардировщики B-25 также нанесли удары по Токио и району Осака-Кобе. Налёт совершили шестнадцать самолётов B-25 под командованием подполковника Джеймса Дулиттла, они взлетели с авианосца, который незаметно подошёл близко к Японии.

Это стало первым воздушным налётом, который пережила как сама Япония, так и я лично! Неужели боевые действия подошли так близко? Я не мог не испытывать мрачных предчувствий относительно будущего этой войны. Однако эти бомбардировки не вызвали чрезмерной тревоги среди населения, а победные доклады продолжали выходить один за другим.

В начале июня, когда медленно подступало лето, радио сообщило о морском сражении беспрецедентного масштаба. Это было сражение при Мидуэе, * которому предстояло стать поворотным пунктом войны. Газетные заголовки гласили: «Мы штурмовали вражеские базы в восточной части Тихого океана», занимая всю верхнюю строчку полосы, и сообщали о победах Императорских войск наряду с продвижением на Алеутских островах. Согласно газетам, американцы потеряли два авианосца и 120 самолётов, в то время как Япония лишилась лишь одного авианосца, получила повреждения одного авианосца и одного крейсера и потеряла, по всей видимости, 35 самолётов.

Бой американских и японских истребителей над приближающимся к атоллу Мидуэй строем бомбардировщиков. Фотодиорама 1942 года.

При таких новостях вполне понятно, почему лишь немногие люди могли разглядеть истинное положение дел в Японии. Только после войны исследователи обнародовали правду: результаты у Мидуэя оказались прямо противоположными тому, о чём сообщали сводки. Американцы потеряли один авианосец и около 150 самолётов, тогда как Япония потеряла четыре основных авианосца, 322 самолёта и 3500 человек личного состава. Я не буду обсуждать причины столь сокрушительного поражения, поскольку эксперты уже высказали множество мнений, включая ошибки в разведке, стратегии и простое невезение, которое, казалось, преследовало нас. Тем не менее, во время этого сражения «Рэйсэн» продемонстрировал ещё более высокий боевой дух, чем когда-либо прежде. Действительно, возможно, именно поэтому боевой дух пилотов оставался столь высоким.

Тридцать шесть «Рэйсэнов» сопровождали наши ударные самолёты к атоллу Мидуэй и завоевали полное господство в воздухе, сбив пятьдесят вражеских истребителей, в дополнение к защите наших ударных самолётов от поджидавших их F4F и «Баффало». * Тем временем «Рэйсэны», защищавшие авианосцы, и зенитки самих кораблей сбили почти все атаковавшие наши авианосцы вражеские самолёты, и противник не добился ни одного попадания в наше соединение. * Затем, когда наши первые ударные самолёты вернулись от Мидуэя, начались удары уже вражеских палубных бомбардировщиков. «Рэйсэны» вели бои и сбивали эти самолёты, расходуя последние запасы топлива. Некоторые «Рэйсэны» садились, быстро заправлялись и взлетали с качающихся палуб, пока авианосцы пытались уклониться от вражеских бомб и торпед.

«Рэйсэны» сбили ещё около семидесяти самолётов, что составляло почти общее количество атаковавших американских машин. * Но в самый последний момент стало ясно, что удача нас покинула. Возвратившиеся после удара по Мидуэю самолёты сели на авианосцы, а вторая волна, задержавшаяся из-за тактической ошибки, как раз готовилась к взлёту. Затем без всякого предупреждения вражеские палубные пикирующие бомбардировщики с рёвом прорвались сквозь облака, и в считанные минуты японские авианосцы начали дымить из-за охвативших их пожаров.

Сражение завершилось слишком быстро. Находившиеся в воздухе «Рэйсэны» и зенитные орудия кораблей просто не имели времени, чтобы обнаружить вражеские самолёты и открыть огонь. Стоявшие на палубах «Рэйсэны» не смогли взлететь, и вскоре огонь уничтожил их. Таким образом, «Рэйсэны» сражались отважно в данных условиях, но вся операция являлась рискованной с самого начала. Даже сейчас, когда я пишу эти строки, я чувствую боль из-за трагедии Императорского флота Японии и истребителя «Рэйсэн».

Тем временем во время Алеутской операции, которую флот проводил одновременно и о которой рапортовал как о гораздо большем успехе, чем это было на самом деле, * произошёл прискорбный инцидент. Практически неповреждённый «Рэйсэн» совершил вынужденную посадку на необитаемом острове, и американцы завладели им. В то время в Японии не нашлось ни одного человека, который знал бы об этом. Со времён Перл-Харбора в США прикладывали много усилий, чтобы раскрыть секреты нашего таинственного самолёта, включая попытку собрать обломки сбитых машин в одну летающую модель. Теперь американцы получили возможность провести всестороннее исследование новейшего японского истребителя, используя эту почти идеально сохранившуюся машину для лётных испытаний. Они быстро узнали о достоинствах и недостатках «Рэйсэна». Результаты их исследования сыграли значительную роль в проектировании новых истребителей * и разработке тактики против наших самолётов.

Лётные испытания трофейного «Рэйсэна». Сан-Диего, Калифорния, осень 1942 года.

Кампания по борьбе с «Рэйсэнами»

В августе 1942 года господин Камидзё, мой коллега с завода в Нагое, прибыл из Нью-Йорка на иностранном судне в рамках обмена интернированными гражданами, благодаря чему я смог узнать некоторые внутренние факты об Америке. Он рассказал нам следующую историю, отметив, что может поведать её без колебаний, поскольку ранее уже излагал её трижды: сначала в военной разведке, затем в главном офисе компании «Мицубиси» и, наконец, на производственном заводе в Нагое. В лагере на территории Америки, где власти содержали его, газеты находились в свободном доступе. Согласно публикациям, «Рэйсэны» оставались бесспорно сильны, а потери американских самолётов и пилотов были высоки. Газеты также сообщали о серьёзных потерях американских сил в ходе налётов бомбардировщиков. Он также добавил, что в ближайшее время произойдёт астрономический рост американского производства военных самолётов, а создание ряда новых проектов, специально разработанных для борьбы с «Рэйсэном», уверенно продвигается вперёд.

Японский народ продолжал оптимистично смотреть на войну поскольку власти продолжали публиковать лишь отчёты о победах и скрывали от общественности роковое поражение при Мидуэе. Меня тоже воодушевляла эта триумфальная атмосфера, хотя я всё ещё сохранял сомнения. Но после рассказа господина Камидзё по моему телу пробежал холодный прилив страха, и неопределённость, которую я чувствовал в начале войны, внезапно вернулась. С другой стороны, я узнал, каким уважением американцы окружали «Рэйсэн». Пока я слушал рассказ Камидзё, я думал о небе далёкого юга, мне казалось очевидным, что впереди «Рэйсэн» ждут тяжёлые бои, поскольку союзники разрабатывали новый план, чтобы выбить его с неба.

Вскоре после возвращения Камидзё газеты вышли с передовицами о том, что в южной части Тихого океана в районе Соломоновых островов произошли воздушные и морские сражения. В то время я не знал, что эти события положили начало операции по возвращению Гуадалканала, * которая стала первым шагом контрнаступления наших противников. Вскоре после этой новости, во время заседания в Научно-техническом институте морской авиации, руководство снова попросило меня в очередной раз усовершенствовать «Рэйсэн».

На этот раз специалисты хотели, чтобы я как-то компенсировал потерю дальности полёта и снижение характеристик в воздушном бою, которые самолёт перенёс, когда мы перешли на двигатель «Сакаэ» с двухступенчатым нагнетателем и укоротили размах крыла на пятьдесят сантиметров с каждой стороны путём ликвидации скруглённых законцовок. Чтобы выполнить этот запрос, мы установили дополнительный топливные баки в консолях крыла и заменили оригинальные законцовки. Это позволило самолёту находиться в крейсерском полёте ещё один дополнительный час.

В те дни группы «Рэйсэнов» из Рабаула * взлетали со своей базы и сопровождали ударные самолёты к Гуадалканалу, но расстояние между Гуадалканалом и Рабаулом составляло 1050 километров – слишком далеко даже для «Рэйсэнов» с их текущей дальностью полёта. Следовательно, военные запросили модернизацию для выполнения этой сложной миссии. Слушая этот запрос, я подумал: «Похоже, «Рэйсэны» подвергают колоссальным перегрузкам». К сожалению, с этими дополнительными топливными баками мы практически достигли предела в том, что касалось дальности полёта. С новыми модификациями «Рэйсэн» стал «Моделью 22» или A6M3.

За Гуадалканал развернулись ожесточённые бои. Битва за Соломоновы острова, за которой последовали Второе сражение у Соломоновых островов, бой в южной части Тихого океана и Третье сражение у Соломоновых островов. Эти операции получили большое внимание в прессе, но я часто забывал о «Рэйсэнах», поскольку был очень занят проектированием «Рэппу». Проект «Рэппу» приближался к стадии завершения, и специалисты даже выбрали двигатель, хотя и не тот, который я хотел использовать.

Примерно в это же время Соединённые Штаты завершили исследования по тактике борьбы с «Рэйсэнами», используя самолёт, который они получили на Алеутских островах. Новую тактику, разработанную в ходе этого исследования, американцы впервые продемонстрировали во время битвы за Соломоновы острова. Обычно новые приёмы использовали пилоты F4F, которые не могли победить «Рэйсэн» при помощи обычной тактики. Теперь американские лётчики получили следующие инструкции, известные как USATI, «американская инструкция по воздушной тактике».

«Не пытайтесь вести воздушный бой с «Зеро», если вы не действуете в паре. Имея два самолёта в паре, наносите первый удар с пикирования. Если «Зеро» попытается втянуть вас в манёвренный бой, защищайте хвосты друг друга, выполняя перекрёстные виражи, и не позволяйте «Зеро» зайти к вам сзади. При любых обстоятельствах пикирование следует прекращать в надлежащее время, и вы должны сохранять высоту, которая не даст «Зеро» возможности оказаться у вас на хвосте. Затем вы должны ждать следующего шанса для атаки».*

«Локхид» P-38 «Лайтнинг». Новая Гвинея, 1943 год.

Осенью 1942 года в ходе кампании на Соломоновых островах Соединённые Штаты применили новый самолёт – «Локхид» P-38 «Лайтнинг», * который стал первым новым американским самолётом, введённым в бой со времён F4F. Он представлял собой одноместный двухмоторный двухбалочный высотный истребитель с суммарной мощностью двигателей в три раза больше, чем у «Рэйсэна». Он обладал великолепными высотными характеристиками, более высокой максимальной скоростью и более высокой скоростью пикирования, чем «Рэйсэн».

Однако, как правило, этот тип истребителя имел большой радиус разворота, а его манёвренность ухудшалась по мере снижения скорости. «Рэйсэн» мог легко сбить его, если вражеский пилот соглашался на манёвренный бой, и поначалу пилоты «Рэйсэнов» дали ему презрительное прозвище «Перо-Хати». * Но как только пилоты P-38 начали использовать тактику внезапного нападения и быстрого ухода, полностью задействуя свои высотные характеристики и скорость пикирования, расстреливая бомбардировщики при пикировании на потрясающей скорости и улетая подобно призраку, «Рэйсэнам» стало трудно побеждать их, если только наши лётчики не обнаруживали P-38 на ещё на подходе.

В марте 1943 года в кампанию на Соломоновых островах командование противника ввело самолёт «Чэнс-Воут» F4U «Корсар», который стал первым одномоторным истребителем, составившим достойную конкуренцию «Рэйсэну». Этот истребитель, обладавший редким крылом типа «обратная чайка», уступал «Рэйсэну» в манёвренном воздушном бою, дальности полёта, управляемости на малых скоростях и обзоре, но обладал более высокой максимальной скоростью, скоростью пикирования и более мощным вооружением, а также вдвое превосходил «Рэйсэн» по мощности двигателя. Эти особенности в сочетании с новой тактикой сделали F4U гораздо более эффективным, чем другие истребители союзников. Этот самолёт использовался тогда корпусом морской пехоты, а не на авианосцах, так как возникли проблемы с его безопасной посадкой на палубу. Тем не менее, американцы смогли эффективно задействовать этот самолёт, создав сеть сухопутных баз на островах.

Разработка Соединёнными Штатами новой тактики и новых истребителей доказала свою эффективность в борьбе с «Рэйсэном». Американцы обнаружили слабые места «Рэйсэна» в скорости пикирования, высотных характеристиках и максимальной скорости – в тех показателях, которыми мы когда-то пожертвовали ради получения манёвренности и дальности полёта при слабом двигателе. Когда они начали применять свою хорошо продуманную тактику, «Рэйсэнам» стало гораздо труднее сбивать вражеские самолёты.

Для борьбы с этими новыми американскими самолётами, которые противник вводил в бой один за другим, мы имели только «Рэйсэн». Естественно, завершение работ по «Райдэну», который должен был отвечать за противовоздушную оборону наших баз, оставляло желать лучшего, но проект раз за разом задерживался из-за неудовлетворительных характеристик двигателя и нехватки конструкторов. Не имея новых самолётов, мы не видели иного пути борьбы с врагом, кроме как продолжать использовать улучшенные версии «Рэйсэна». Поэтому, чтобы увеличить максимальную скорость и скорость пикирования «Рэйсэна», мы вновь уменьшили размах крыла, на этот раз до одиннадцати метров, и внедрили раздельные выхлопные патрубки, которые выбрасывали выхлопные газы двигателя назад на высокой скорости, вместо старого коллектора. В результате максимальная скорость в горизонтальном полёте возросла до 565 км/ч, что оказалось на 20 км/ч быстрее предыдущих моделей. Это была «Модель 52» или A6M5, которую наши заводы выпустили в большем количестве, чем любую другую модификацию.

Характерным внешним отличием «Рэйсэнов» поздних модификаций (начиная с A6M5) стали раздельные выхлопные патрубки, по одному на каждую пару цилиндров.

По словам пилотов, летавших на этой модификации, характеристики самолёта в манёвренном воздушном бою снизились из-за меньшей площади крыла. Мы не смогли выпустить «Модель 52» вовремя к битве за Гуадалканал, и в конечном итоге девятимесячное сражение завершилось поражением Японии. Подавляющая мощь Соединённых Штатов в производстве и логистике переломила, наконец, ход событий. В феврале 1943 года Япония эвакуировала с Гуадалканала более 10 000 офицеров и солдат, а газеты сообщили об этом отступлении как о «продвижении вперёд», власти скрыли от японской общественности и это поражение.

Что касается морской авиации, то с точки зрения тактического мастерства пилоты, возможно, и выиграли битву за Гуадалканал, но они определённо проиграли её с точки зрения материальной мощи. Капитан 3-го ранга Минору Гэнда так описывал атмосферу тех дней в «Истории авиации ВМС»:

С самого начала войны эскадрильи «Рэйсэнов» наводили ужас на врага, и имя «Зеро» завоевало всемирную известность. В некоторых случаях противник отступал, едва заметив силуэт «Рэйсэна». Для истребительной группы в Рабауле, которая выдвигалась в небо над Гуадалканалом за 560 морских миль, обычным делом являлось удержание контроля над воздухом в течение целого часа за вылет. Во время генерального наступления на Гуадалканал в конце октября 1942 года Япония удерживала полное господство в воздухе, пока наши «Рэйсэны» находились в небе над этим районом. Враг повредил несколько морских транспортов, поскольку «Рэйсэны» не могли контролировать небо непрерывно из-за расстояния, которое им приходилось преодолевать, а также из-за малого количества имевшихся в наличии самолётов. Однако вряд ли стоит винить в этом возможности «Рэйсэна». Напротив, исход дела зависел от численности самолётов и общей военной обстановки.

Кроме того, Японии приходилось использовать в основном морскую авиацию против хорошо сбалансированных сил американских армейских и флотских самолётов, и в результате во время воздушных боёв американские машины значительно превосходили наши численно, на что и указывал капитан 3-го ранга Гэнда.

Вдобавок перед нами встала новая проблема: открыто признав превосходство характеристик «Рэйсэна», Соединённые Штаты сосредоточили свои усилия на внедрении нового истребителя, который мог бы отобрать у нас господство в воздухе, а также на завершении создания стратегического бомбардировщика, который остановил бы военное производство в Японии. Имелись чёткие указания на то, что Соединённые Штаты приостановили разработку других промежуточных самолётов. Фактически, даже несмотря на то, что заводы выпускали новые истребители один за другим, союзники всё ещё использовали старые модели одномоторных палубных торпедоносцев и бомбардировщиков. * Они также продолжали применять двухмоторные и четырёхмоторные бомбардировщики сухопутного базирования, которые находились в строю ещё в начале войны, в то время как их стратегические бомбардировщики совершили выдающийся скачок в развитии от B-17 до B-29.

В Японии, где мы испытывали нехватку инженерных кадров, разработка нового самолёта или даже модернизация существующей машины занимала у нас в два раза больше времени, чем у американцев. Японии следовало изменить государственную политику приоритетов сразу после начала войны, но даже два года спустя специалисты по-прежнему вели разработку самолётов в соответствии с прежним курсом. Как можно объяснить подобное очевидное отсутствие понимания сути тотальной войны среди военных чинов и политиков, когда именно они и развязали войну против Соединённых Штатов? Столь неэффективное руководство технической политикой создало ситуацию, при которой у нас не осталось иного выбора, кроме как полагаться на «Рэйсэны» от самого начала войны и до её конца, а это, в свою очередь, ускорило сокрушительное поражение Японии.