Это началось 6 октября 1937 года. В тот день я пришёл на работу немного раньше, так как мы дорабатывали детали истребителей, уже находившихся в производстве. В течение десяти лет, проведённых в компании «Тяжёлая промышленность Мицубиси» моим местом работы был авиационный завод в Нагое. * Хотя мы уже спроектировали несколько самолётов-истребителей и накопили значительный опыт, я и понятия не имел о том, какая сложная задача будет возложена на меня в тот незабываемый день.

Взглянув на часы, я вошёл в здание и поднялся в конструкторское бюро на третьем этаже. Там я увидел господина Хаттори, начальника конструкторского отдела, и примерно половину конструкторов. Он взволнованно подозвал меня к своему столу, словно ждал только меня, и сказал: «Наконец-то оно здесь». И я увидел документ, озаглавленный «Лётно-технические требования к палубному истребителю программы Прототип 12». * «Ну вот и началось», – подумал я. В те дни у ВМС было принято выпускать такие бумаги с лётно-техническими заданиями, когда они заказывали разработку нового боевого самолёта силами частных компаний. Ещё в мае 1937 года нам в «Мицубиси» уже выдали предварительное техзадание по истребителю «Прототип 12», и я даже принимал участие в совещаниях в Управлении морской авиации, посвящённых этому новому проекту.

Новый истребитель, что мне предстояло создать, был шагом вперёд по сравнению с существующими конструкциями, и я был уверен, что справлюсь с проектированием «Прототипа 12». Однако, когда я увидел окончательные требования, то не поверил своим глазам. Они были гораздо более жёсткими, чем я ожидал, и казались невыполнимыми. Если бы такой самолёт удалось построить, он, безусловно, превзошёл бы все остальные истребители в мире. Для меня же эти лётно-технические требования звучали как эгоистичные капризы лётчиков. Всего там было около двадцати пунктов, здесь перечислены лишь некоторые из них:

Назначение: Истребитель сопровождения с манёвренными характеристиками в ближнем воздушном бою, превосходящими возможности его вероятных противников. Он также должен быть перехватчиком, способным уничтожать ударные самолёты противника.

Габариты: Размах крыла менее 12 метров.

Максимальная скорость: Более 500 км/ч на высоте 4000 метров.

Скороподъёмность: Менее 3,5 минут до высоты 3000 метров.

Продолжительность полёта: На полной мощности с использованием только внутренних топливных баков – от 1,2 до 1,5 часов на высоте 3000 метров. В перегрузе с использованием как внутренних, так и подвесных топливных баков – от 1,5 до 2,0 часов. На экономической крейсерской скорости – от 6 до 8 часов. *

Длина разбега: Менее 70 метров при встречном ветре 12 м/с для обеспечения возможности взлёта с палубы авианосца. Примерно в 2,5 раза больше в условиях полного штиля.

Характеристики в ближнем бою: Не хуже, чем у палубного истребителя «Тип 96» (Модель 21). *

Вооружение: Две 20-мм пушки, два 7,7-мм пулемёта.

Оборудование связи: Радиостанция и полный комплект радиопеленгаторного оборудования.

Силовая установка: Двигатель «Мицубиси» «Дзуйсэй» Тип 13 (максимальная мощность 875 л.с. на высоте 3600 метров) или «Кинсэй» Тип 46 (максимальная мощность 1070 л.с. на высоте 4200 метров).

Предыстория появления столь жёстких требований

ВМС потребовали от нас создать именно такой истребитель. Я обессиленно опустился в кресло, бросив документ на стол. Одного взгляда на эти требования было достаточно, чтобы повергнуть меня в уныние. Этот самолёт должен был стать истребителем сопровождения и одновременно перехватчиком. В обязанности истребителя сопровождения входит защита дружественных бомбардировщиков при их проникновении в воздушное пространство противника. Он должен обладать большой дальностью полёта, а также надлежащей скоростью и лётно-техническими характеристиками, чтобы противостоять истребителям противника. С другой стороны, задачи перехватчика заключаются в перехвате и уничтожении самолётов врага. Это, естественно, требует высокой скороподъёмности, соответствующего вооружения, оборудования и манёвренных характеристик в ближнем воздушном бою, превосходящих показатели вражеских истребителей сопровождения.

Требования к дальности и лётно-техническим характеристикам привлекли моё особое внимание. Флот требовал увеличить дальность полёта в два раза по сравнению с лучшими современными истребителями мира и, кроме того, запрашивал характеристики, превосходящие показатели истребителя «Тип 96» Модель 21, который на тот момент и так являлся мировым лидером по манёвренности. Новый истребитель также должен был развивать скорость 500 км/ч, что гораздо больше максимальной скорости в 450 км/ч у «Тип 96» и превосходило показатели любого истребителя, находившегося тогда на вооружении.

Два 7,7-мм пулемёта и две 20-мм пушки с осколочно-фугасными снарядами также значительно превосходили вооружение «Тип 96» – он нёс всего два 7,7-мм пулемёта. Радиопеленгаторное оборудование ранее устанавливалось только на дальние бомбардировщики и разведчики, но в истории авиации это был первый случай, когда его требовали разместить на одноместном истребителе. Такое требование явно указывало на чрезвычайно большую дальность полёта, которую хотели получить от этой машины.

Нетрудно спроектировать самолёт, превосходящий другие по дальности или лётно-техническим характеристикам, если принести в жертву всё остальное. Но здесь требовалось, чтобы дальность полёта и боевые качества самолёта значительно превосходили лучшие мировые аналоги и одновременно, чтобы все остальные параметры соответствовали уровню лучших истребителей мира, включая зарубежные машины, что только проектировались. Эти требования были подобны просьбе к чемпиону по десятиборью со значительным отрывом побить рекорд в беге на 5000 метров, оставаясь при этом лучшим в фехтовании и близким к лучшим результатам в других дисциплинах. Я задавался вопросом, возможно ли вообще выполнить все эти требования одновременно.

Чрезвычайно большая дальность полёта и 20-мм пушки несовместимы с хорошими манёвренными характеристиками в ближнем бою. Для хорошей манёвренности самолёт должен летать легко и непринуждённо, а для этого иметь малый вес. Но для обеспечения большой дальности он должен нести огромное количество топлива, что, в свою очередь, потребует дополнительного веса для более разветвлённой топливной системы. Добавление 20-мм пушек, безусловно, увеличило бы массу ещё сильнее. Это была неразрешимая дилемма.

За десять лет проектирования самолётов я видел много истребителей, которые могли удовлетворить одному из заданных требований, но не справлялись с другими. Истребитель выполняет манёвры, которые по своему масштабу совершенно иного порядка, чем манёвры других типов самолётов. Из-за этих экстремальных манёвров центробежная сила увеличивает вес самолёта, и в самых суровых условиях кажущийся вес может увеличиться в семь раз. * Самолёту требуется огромная мощность просто для того, чтобы лететь прямо. Важно удерживать вес на минимальном уровне, чтобы позволить истребителю выполнять высокоскоростной полёт, мгновенный набор высоты и крутые виражи во время ближнего боя.

Проектирование истребителей само по себе сопряжено с трудностями, но лётно-технические требования к «Прототипу 12» усугубляли их, включая множество пунктов, увеличивающих вес самолёта. Я почти воочию представлял себе атмосферу совещания, на котором утверждались эти требования. Казалось, что эти запросы были набросаны случайным образом людьми со стороны заказчика. Те, кто разрабатывал технические условия, были специалистами в своих областях, и они, должно быть, делали то, что считали необходимым в свете тогдашнего положения Японии.

В частности, требование о большой дальности полёта, которого не было в майском проекте, должно быть, появилось на основе уроков, извлечённых в Китае в том году. Произошёл инцидент, когда новые морские бомбардировщики гордо отправились в бой без сопровождения истребителей в Центральном Китае и были сбиты один за другим вражескими перехватчиками. После этого истребители «Тип 96» стали летать вместе с нашими бомбардировщиками и продемонстрировали то, что от них ожидали флотские специалисты.

Это доказало, что завоевание превосходства в воздухе с помощью истребителей является ключом к победе в воздушных сражениях. Требования к «Прототипу 12», должно быть, формировались с учётом конкретных целей: 20-мм пушки – для уничтожения крупных самолётов, дальность полёта – для выполнения вылетов туда и обратно к базам противника, и способность вести бой с вражескими самолётами, которые будут поджидать их там. Читая документ, я словно слышал требования зажатой в угол Японии. «Это очень сложная задача», – сказал я себе и погрузился в глубокие раздумья, продолжая изучать лётно-технические требования, пока осенний день не растворился в темноте.

«Палубный истребитель Прототип 12» было не чем иным, как названием будущего истребителя «Зеро», что позже, во время войны на Тихом океане, назовут «Королём неба».

Можно ли создать такой самолёт?

С того дня все мои мысли были поглощены истребителем «Прототип 12». С крыши здания, где располагались наши конструкторские бюро, на западе виднелись горы Судзука, а на юго-западе – залив Исэ. В хорошую погоду эта крыша была идеальным местом для тренировки ударов в гольфе, но у нас больше не оставалось на это времени. Теперь крыша превратилась в место, где наши изнурённые мозги могли отдохнуть от задач разработки различных вариантов компоновки нового истребителя. Для тех из нас, кто отвечал за проектирование, ситуация в те дни была поистине безжалостной.

Во-первых, разработка мощных двигателей в Японии продвигалась медленно. Истребитель с лётно-техническими требованиями «Прототипа 12» – особенно с его огромной дальностью полёта и 20-мм пушками, впервые устанавливаемыми на палубный истребитель, – неизбежно должен был стать большим и тяжёлым самолётом. Чтобы он обладал высокой скоростью и превосходными манёвренными характеристиками в ближнем бою, требовался лёгкий и мощный двигатель. Поскольку такой силовой установки в Японии в то время, к сожалению, не было, возникла необходимость спроектировать самолёт настолько лёгким, что это уже шло вразрез со здравым смыслом.

Во-вторых, конструкция также должна была экономить материалы, поскольку Япония практически не обладала ресурсами. Однако мы располагали бóльшим количеством квалифицированной рабочей силы, чем любая отдельная европейская страна, и примерно третью от рабочей силы Соединённых Штатов. Поэтому, когда мы взвешивали соотношение трудозатрат и материалов, мы были вынуждены выбирать вариант, где упор делался именно на экономию материалов. Соединённые Штаты или Германия, с другой стороны, выбирали такие методы производства, что пусть и требовали больше материалов, но экономили трудозатраты. Эти вынужденно принятые в Японии принципы конструирования – пусть они и кажутся грубыми – предполагали сборку из множества мелких деталей. В этом отношении Англия шла по тому же пути, что и Япония – в отличие от Соединённых Штатов или Германии.

В-третьих, в те дни самолёты выбирались на основе конкурса прототипов. Это была система, при которой военные предлагали контракты на постройку прототипа двум или более производителям, а потом выбирали лучший. Но в этой системе был один подвох, а именно: понравится ли самолёт военным лётчикам лично . Независимо от того, насколько хорошо была спроектирована и построена машина, если пилот, поднявший самолёт в воздух, не принимал его, – самолёт не мог выиграть конкурс. Поэтому конструктор должен был иметь в виду ещё и личные вкусы и предпочтения конкретных пилотов.

Честно говоря, я был подавлен, когда размышлял обо всех этих вещах. Сможем ли мы действительно построить такой самолёт в подобных условиях? Когда я направлялся домой в ту тёмную холодную ночь, неуверенность переполняла мой разум. Если и было что-то, что несколько утешало меня, так это мой предыдущий опыт.

Ещё в школьном возрасте я страстно увлёкся самолётами. После завершения курса обучения авиастроению в университете и начала работы моя повседневная жизнь была заполнена исключительно самолётами. До «Прототипа 12» я спроектировал два других истребителя для ВМС – «Прототип 7» и «Прототип 9». Это были очень сложные задачи для неопытного инженера-авиастроителя, но каким-то образом мне удалось справиться. Истребитель «Прототип 9» оказался особенно успешным и был принят на вооружение ВМС под обозначением «палубный истребитель Тип 96». Этот самолёт, благодаря своим высоким оценкам как внутри страны, так и на международном уровне, помог приблизить достаточно низкий уровень тогдашнего японского авиастроения ближе к уровню ведущих стран.

И я не мог не вспоминать тот уже пройденный нелёгкий путь, столкнувшись теперь с очередным вызовом: проектированием «Прототипа 12».