Утро на партизанской базе началось с отборного, многоэтажного мата прапорщика Пилюли. Санинструктор бегал вокруг ручья, размахивая пухлой пачкой стодолларовых купюр, и громогласно распекал молодого лаосского бойца.

— Ты куда эту бумагу потащил, дистрофик⁈ — бушевал эскулап, тыча франклинами прямо в лицо перепуганному азиату. — Я тебе для чего лопухи показывал? У этой типографской краски токсичность такая, что у тебя вся задница волдырями пойдет! Я тебя потом зеленкой мазать не буду, сразу йодом прижгу, чтоб до самых гланд пробрало!

Лаосец ни слова не понимал, но грозная интонация и упоминание йода заставили его вытянуться по стойке смирно.

Иван Михайлович Скобарь, сидевший на бревне и методично разбиравший трофейную М16, только добродушно хохотнул в густые усы.

— Не шуми, Петрович. У парня тяга к буржуазной роскоши проснулась. Хотел, так сказать, приобщиться к американской мечте через самое сокровенное место.

— Я ему сейчас такую мечту через клистир устрою, он забудет, как по нужде ходить! — не унимался прапорщик, пряча забракованную туалетную бумагу стоимостью в десять тысяч долларов обратно в вещмешок. — Антисанитария сплошная!

На поляну, хрустя ветками, вывалился Кабыздох. Обрусевший немец тащил на плече целую охапку сухого бамбука для костра.

— Что за шум, а драки нет? — жизнерадостно прогудел штурмовик, сваливая дрова у кострища. — Ваня, ты посмотри, как капитал разлагает неокрепшие умы пролетариата! Стоило только принести в лагерь мешок денег, как началась форменная деградация. Прав был старик Маркс — нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист ради трехсот процентов прибыли!

— Ты мне Марксом не тычь, Яник, — Скобарь с раздражением отложил в сторону пластиковое цевье американской винтовки. — Ты лучше скажи, как эту пластмассовую дуру нормально смазать? Там зазоры такие, что пылинка попадет — и клин словишь. Игрушка, а не оружие. Тьфу! То ли дело наш Калашников — в болото уронил, сапогом пнул, и он дальше строчит.

— Тактика, Ваня, тактика! — Кабыздох поднял вверх указательный палец. — Это оружие для чистоплюев. Выскочил из вертолета, пострелял и обратно в казарму, кока-колу пить. А мы их сейчас лицом в нашу пролетарскую грязь макаем.

Дискуссию прервал старший лейтенант Хмельницкий. Командир вышел из-под скального козырька, на ходу протирая лицо влажным полотенцем. Рязанец выглядел свежим, собранным и по-армейски жестким.

— Кончай балаган, славяне, — негромко, но веско приказал офицер. — Скобарь, заканчивай с матчастью, проверь посты. Пилюля, как там Зимин с Тарасовым?

— Температуры нет, швы чистые, товарищ старший лейтенант, — тут же отчеканил санинструктор, забыв про инцидент с валютой. — Жрать просят так, что за ушами трещит. На американских пайках быстро массу наберут. Через недельку в строй поставлю.

— Добро.

Из зарослей бесшумной тенью вынырнул Нестор Шульга. Снайпер только что сменился с дежурства на периметре. Крестоносец привычно перекрестился, снимая с плеча СВД.

— Командир. Нгуен с Кхамом возвращаются. Идут быстро, не таятся. Судя по лицам — новости принесли.

Хмельницкий подобрался. Ночная вылазка Кхама в соседние деревни с пачками долларов должна была принести первые плоды.

Вскоре на поляну действительно вышли капитан Нгуен и командир лаосских партизан. Кхам выглядел уставшим, его одежда намокла от росы, но глаза горели хищным, азартным огнем. Вьетнамец тут же подошел к Семену.

— Докладывай, союзник. Как прошла торговля? — рязанец жестом пригласил разведчиков к плоскому камню, заменявшему стол.

— Торговля хорошо, командир, — Нгуен утер пот со лба и довольно оскалился. — Кхам ходить к людям, которые рис для база продавать. Дать много денег. Очень много. Сказать, что это подарки от лейтенант Сун.

— Сун? Это кто такой? — нахмурился Скобарь, подходя ближе к импровизированному штабу.

— Сун — правая рука генерал Ванг Пао, — пояснил капитан, старательно выговаривая русские слова. — Он отвечать за снабжение. Теперь вся деревня думать, что Сун украл деньги американцев и спрятал. Американский конвой пропал, а Сун вдруг много доллар платить начал.

Хмельницкий усмехнулся. Операция «гнилое семя» дала всходы быстрее, чем он рассчитывал.

— Отлично сработано. Что наемники? Как отреагировали?

— Они злой. Очень злой, — Нгуен рубанул ладонью воздух. — Три месяц без зарплата. Сидеть на база «Гризли», пить рисовый водка. Утро один отряд Суна стрелять начал. Драка большой был. Американцы из Сайгон звонить, ругаться. Сказать, что прислать проверка на вертолет. Искать деньги.

— Вот это я понимаю — диалектический материализм в действии! — громогласно восхитился Кабыздох, потирая пудовые кулаки. — Буржуи начали жрать друг друга из-за резаной бумаги!

Из своей ниши с аппаратурой выскочил Шуруп. Радист на ходу натягивал наушники на шею, размахивая исписанным листом из блокнота.

— Товарищ старший лейтенант! Подтверждаю слова союзника! Эфир просто кипит! — скороговоркой доложил сержант. — Янки в ярости. Они перехватили слухи из деревень. Ванг Пао кричит, что это клевета коммунистов, но ему не верят. Через два часа на эту их базу «Гризли» прилетает борт из Сайгона. Везут инспектора ЦРУ с охраной и, судя по всему, следователей. Будут трясти генеральских замов.

Семен достал полетную карту и развернул ее на камне.

— Где эта база «Гризли»?

Нгуен уверенно ткнул узким пальцем в точку на карте, километрах в двадцати к югу от их текущего укрытия.

— Здесь. Старый французский форт у река. Там склад бензин и склад патрон. Наемники там спать. Охрана сейчас плохой. Они друг друга больше бояться, чем партизан.

Рязанец достал из кармана разгрузки трофейную зажигалку «Zippo», крутанул ее в пальцах, не высекая огня. Мозг командира работал как сверхмощный арифмометр, просчитывая варианты.

Враг дезориентирован. Наемники готовы перестрелять собственных командиров. Прилет инспектора ЦРУ — это идеальная мишень. Если уничтожить эту комиссию прямо на базе Ванг Пао, американцы решат, что генерал окончательно вышел из-под контроля и поднял мятеж.

— Значит так, славяне, — голос Хмельницкого стал холодным и рубленым. Вокруг камня мгновенно повисла тяжелая, рабочая тишина. — Ситуация идеальная. Мы бьем прямо в осиное гнездо, пока осы грызутся между собой. Цель — база «Гризли». Задача — устроить там показательный ад во время визита американской комиссии.

— Полный снос, шеф? — деловито уточнил Арнольд Арчибальдович. Инженер изящно поправил воротничок тельняшки и достал из кармана чистый носовой платок, протирая им лезвие ножа. — Вы упомянули склад горюче-смазочных материалов. Это открывает поистине безграничные горизонты для архитектуры разрушения.

— Именно, Арнольд. База должна взлететь на воздух так, чтобы в Сайгоне стекла дрожали. Но главное — мы должны оставить четкий след. Янки должны быть уверены, что их инспекторов подорвали люди Ванг Пао.

Семен повернулся к вьетнамцу.

— Нгуен. Скажи Кхаму, пусть отберет четверку самых толковых и выносливых бойцов. Пойдут с нами налегке. Оружие — только американские М16 из трофейных. Оставим на базе пару пустых магазинов и гильзы от их новеньких винтовок.

Скобарь одобрительно хмыкнул, поглаживая ствол своего ПКМ.

— Грамотно, командир. Подстава в чистом виде. Пусть потом доказывают, что это не их наемники с катушек слетели.

— Выдвигаемся через тридцать минут, — скомандовал Хмельницкий. — Форма одежды — штурмовая. Боекомплект полный. Арнольд, бери максимум пластида, спалишь им всю горючку. Яник — на тебе вертушка инспекторов. Она не должна улететь.

— Эта стрекоза останется там навечно, шеф! — оскалился обрусевший немец, похлопывая по тубусу гранатомета. — Оформлю ей кумулятивный билет в один конец!

— Шуруп, остаешься на связи, глаз с эфира не спускать. Пилюля, периметр на тебе.

Офицер обвел взглядом свою команду. Грязные, заросшие щетиной, но спаянные в единый, смертоносный монолит бойцы. Они уже не просто выживали в этих джунглях. Они диктовали свои правила игры.

— Заканчиваем перекур. Пора показать капиталистам, как выглядит настоящий пролетарский аудит, — жестко резюмировал рязанец. — Разойтись по задачам. Время пошло.

Лагерь мгновенно взорвался деловитой активностью. Лязг затворов, хруст закрываемых подсумков и тихие, сосредоточенные переговоры заполнили утренний лес.

Двадцать километров по пересеченной местности в условиях стопроцентной влажности — задача, способная убить обычного человека. Но советская десантура двигалась сквозь зеленый ад с грацией тяжелых, безжалостных хищников. Лаосские бойцы, окрыленные новым оружием и жаждой мести, старались не отставать от белых гигантов, хотя пот заливал им глаза.

К полудню отряд вышел на лесистый гребень. Внизу, в излучине мутной тропической реки, раскинулась база «Гризли».

Старший лейтенант Хмельницкий раздвинул широкие листья папоротника и припал к биноклю.

Старый французский форт, когда-то сложенный из почерневшего камня, оброс уродливыми пристройками, вышками и тройным кольцом спирали Бруно. Внутри периметра царила нездоровая, нервная суета. Наемники генерала Ванг Пао — хмонги в разномастном камуфляже — сбились в кучи. Они не патрулировали территорию, а хмуро пялились друг на друга, держа пальцы на спусковых крючках.

— Никакой дисциплины, — басовито констатировал Скобарь, пристраивая ПКМ на удобной развилке дерева. Богатырь сплюнул в траву. — Охранение сняли, пулеметные гнезда пустые. Буржуйское войско без зарплаты превращается в вооруженный сброд. Прямо классика упадка капитализма.

— Нам же лучше, Ваня, — тихо отозвался Нестор Шульга, не отрывая правого глаза от прицела СВД. Крестоносец плавно водил стволом по территории базы. — Вижу склад ГСМ. Вон там, у северной стены. Пять пузатых цистерн и гора бочек под маскировочной сетью. Охраны нет, все убежали на плац ругаться.

— Идеальная геометрия хаоса, — бархатно прокомментировал Арнольд Арчибальдович, изящно доставая из сумки брикеты пластида и детонаторы. Сапер, ничуть не запыхавшийся после марш-броска, выглядел так, словно собрался на пикник. — Командир, разрешите приступить к закладке? Расстояние до цистерн — двести метров по «зеленке». Пройду как тень, никто и не чихнет.

— Давай, Арнольд. Пятнадцать минут тебе на всё. Установишь фугасы с радиодетонатором. Обратно не возвращайся, заляг в овраге у реки и жди моего приказа, — скомандовал Семен, убирая бинокль. Затем офицер обернулся к штурмовику. — Яник, позиция для стрельбы?

Кабыздох уже расчистил себе площадку среди корней баньяна и удобно устроился на колене, поглаживая зеленую трубу РПГ-7.

— Отличная позиция, шеф! — жизнерадостно оскалился гигант. — Вертолетная площадка как на ладони. Как только этот их ревизор приземлится, я ему выпишу кумулятивный акт сверки! Ни одна падла не взлетит!

Рязанец кивнул и подозвал вьетнамского союзника.

— Нгуен, проинструктируй Кхама. Партизаны стреляют только из трофейных М16. Как только Кабыздох жжет вертушку, они дают пару длинных очередей по плацу, сбрасывают пустые магазины прямо здесь, в кустах, и сразу уходят назад. Нам нужно наследить, а не геройствовать.

Капитан быстро перевел задачу. Лаосцы, сжимая в руках черные американские винтовки, серьезно закивали. Кхам похлопал по подсумку, показывая, что пустых магазинов для «визитной карточки» у него достаточно.

Смолянинов бесшумно скользнул вниз по склону и мгновенно растворился в густом подлеске. Дозорные наемников, занятые выяснением отношений со своими же командирами, смотрели куда угодно, но только не в сторону джунглей.

Ожидание тянулось липкой резиной. Солнце пекло нещадно, превращая воздух в раскаленный бульон.

Спустя ровно пятнадцать минут в наушнике рации сержанта Рябова, оставшегося на основной базе, дважды щелкнула тангента. Это был условный сигнал от Арнольда — заряды установлены, сапер на безопасной дистанции.

И почти в этот же момент над верхушками деревьев раздался тяжелый, хлопающий звук лопастей.

— Летят, голубчики, — хищно прищурился Скобарь, снимая пулемет с предохранителя. — Несут свои денежки на поле чудес.

Из-за горы вынырнул лощеный, свежевыкрашенный вертолет «Хьюи» без опознавательных знаков. Машина сделала круг над базой и плавно опустилась в самый центр каменного двора, подняв тучу пыли и мелкого мусора.

Как только винты сбросили обороты, боковая дверь откатилась. На раскаленный бетон спрыгнули четверо крепких парней в гражданских рубашках навыпуск, под которыми явно угадывались бронежилеты. За ними степенно спустился высокий, седой американец в легком светлом костюме. В руках он держал пухлый кожаный портфель. Инспектор ЦРУ собственной персоной.

Навстречу делегации из штабного барака выбежала группа офицеров Ванг Пао. Местные командиры отчаянно жестикулировали, указывая то на пустые казармы, то на джунгли.

Снайпер Шульга, наблюдавший за сценой через оптику, начал вполголоса комментировать происходящее:

— Сцепились. Местный машет руками, кричит. Американец тычет пальцем ему в грудь. Ага, охрана ЦРУ берет местных на прицел. Наемники тоже стволы подняли. Тепленькая пошла, командир. У них там сейчас нервный срыв случится.

— Пора помочь партнерам договориться, — холодно процедил Хмельницкий. Офицер перевел взгляд на Кабыздоха. — Яник. Фас.

— С превеликим пролетарским удовольствием! — радостно рявкнул обрусевший немец.

Штурмовик вскинул РПГ-7 на плечо, поймал в прицел блестящий бок вертолета и нажал на спуск.

Реактивная граната с шипением вырвалась из трубы, оставив за собой облако сизого дыма. Снаряд пролетел триста метров за долю секунды и ударил точно под несущий винт «Хьюи».

Взрыв грохнул так, что в ушах зазвенело. Многотонную стрекозу разорвало на две части. Обломки лопастей брызнули во все стороны, работая как гигантская мясорубка. Вспыхнул авиационный керосин, накрыв центр базы ревущим огненным куполом.

Американец в светлом костюме и его охрана даже не успели понять, что их убило. Ударная волна смела их вместе с офицерами Ванг Пао, швырнув на каменные стены форта.

— Арнольд, жги! — крикнул Семен в рацию.

Где-то внизу, у реки, сапер крутанул ручку подрывной машинки.

Склад ГСМ у северной стены перестал существовать. Пластид пробил пузатые цистерны, и тысячи литров бензина взлетели на воздух. Над базой «Гризли» вырос исполинский черный гриб. Жар от пожара докатился даже до холма, где залегли диверсанты. Вышки с часовыми просто сдуло, словно карточные домики.

Паника среди уцелевших наемников достигла абсолюта. Оглушенные, контуженные хмонги решили, что их предали окончательно. Кто-то начал стрелять по своим, кто-то бросился бежать к воротам.

— Кхам, работай! — скомандовал Хмельницкий.

Пятеро лаосцев высунулись из-за гребня и открыли шквальный огонь из новеньких М16 по мечущимся фигуркам. Характерный, сухой треск американских винтовок перекрывал гул пожара. Партизаны выпустили по магазину, ни в кого особо не целясь — важен был сам факт и звук оружия.

Как только затворы щелкнули вхолостую, азиаты, обученные Нгуеном, картинно отстегнули черные пластиковые магазины и бросили их прямо в грязь, щедро рассыпав вокруг стреляные латунные гильзы калибра 5.56. Идеальная улика. Любой эксперт скажет, что здесь работало подразделение, вооруженное натовским оружием. То есть — элита Ванг Пао.

— Красота, — удовлетворенно басанул Скобарь, даже не расчехляя пулемет. Богатырь наблюдал за горящей базой с философским спокойствием. — Ни единого нашего патрона не потратили, а суету навели знатную. Буржуи теперь друг друга живьем сожрут.

— Отходим! — резко скомандовал командир диверсантов. — Кхам, Нгуен — уводите партизан на базу. Мы забираем Арнольда и идем следом. Живо!

Лаосцы, выполнив задачу, словно призраки растворились в зеленых зарослях. Семен, Нестор, Иван и Ян рывком спустились к реке.

Арнольд Арчибальдович ждал их в условленном месте, под корнями поваленного дерева. Аристократ белоснежным платком аккуратно стирал копоть с холеного лица.

— Изумительная детонация, джентльмены, — бархатно констатировал инженер, убирая платок в карман. — Горючее оказалось отличного качества. Горит жарко, ровно. Инспекция ЦРУ определенно останется под впечатлением. В буквальном, так сказать, распыленном смысле.

— Ты настоящий художник, Арнольд, — хохотнул Кабыздох, похлопывая товарища по плечу так, что тот едва не нырнул носом в реку. — Пикассо нервно курит в сторонке! Мы им устроили такой кубизм, что они костей не соберут.

— Разговоры отставить, — осадил бойцов рязанец. — Операция «Аудит» завершена. Теперь американская разведка сойдет с ума, пытаясь понять, почему их верный цепной пес Ванг Пао перестрелял кураторов из ЦРУ из их же собственных стволов. Идем домой, славяне.

Десантура развернулась и привычным, скользящим шагом двинулась вглубь лаосских джунглей. Позади них, плюясь густым черным дымом и рвущимися патронами, догорала база наемников. Осиное гнездо было уничтожено, а выжившие осы теперь будут жалить только друг друга.