Нисиномия-Китагути — довольно крупный железнодорожный узел компании «Ханкю». Платформы, к которым подъезжают поезда до Санномии (в направлении Кобе) и Умэды (в направлении Осаки), расположены по оси, идущей с востока на запад, а южнее этих платформ находится конечная станция линии Имадзу. С учетом платформ для поездов, идущих до Такарадзуки, на северной стороне, всего на станции четыре платформы. Пассажиры поднимаются в вестибюль на втором этаже и спускаются оттуда на нужную им платформу или, если эта станция является их пунктом назначения, выходят в город через турникеты.

Те, кто едет в сторону Умэды, могут также выйти по пути на станции Дзюсо, еще более крупной, чем Нисиномия-Китагути, а оттуда уехать в Киото или в любой из пунктов назначения, примыкающих к мегаполису Осака.

Люди шагают по вестибюлю в одиночку, семьями, с друзьями и подругами, с деловыми компаньонами и случайными попутчиками.

И то, о чем думает каждый из этих людей, известно лишь ему одному.

Сёко никуда не спешила, но как только поезд затормозил у перрона и двери открылись, толпа вытолкнула ее на правую сторону платформы.

Идя по лестнице к вестибюлю на втором этаже, Сёко ощутила резкий удар в плечо. Поскольку на ней были туфли на шпильке, она не удержалась на ногах и упала, уронив подарочный пакет. Раздался громкий звон бьющегося стекла.

— Вы что творите?! — вскричала Сёко, еще не успев подняться.

Чем-то сильно озабоченный мужчина в деловом костюме воскликнул: «Извините!» — и умчался прочь. По-видимому, он страшно торопился, потому что, вместо того чтобы вернуться и помочь Сёко, побежал дальше, то и дело натыкаясь на людей, которые осыпали его гневными возгласами и руганью.

— Да ни за что в жизни не извиню!

Другие пассажиры стремительно продолжали идти — ни один не остановился, чтобы подать руку Сёко. Вот уж не везет так не везет, и ведь именно в тот день, когда она побывала на свадьбе бывшего жениха и коллеги-разлучницы!.. Прогулка по Обаяси принесла Сёко долгожданное умиротворение, и тут вдруг такое. Не исключено, что это было ее карой за то, что она испортила им праздник. И все же, все же… По мнению Сёко, ее сегодняшняя участь куда больше подошла бы молодоженам — пусть бы грохнулись на платформу, а бездушные попутчики знай наступали им на руки и на ноги!

Она медленно выпрямилась, чувствуя, что ободрала кожу и что на коленке наверняка появится синяк.

— Кошмар, что делается! Вы не очень ушиблись?

Сёко увидела, как кто-то протягивает ей упавший пакет со свадебными сувенирами. Это была одна из старшеклассниц, ехавших в том же вагоне, что и она. В пути школьницы трещали без умолку и смеялись, чем заслужили осуждение попутчиков, в том числе самой Сёко.

— Он вас толкнул и убежал! Вот мерзавец! — Одна из девушек гневно посмотрела в сторону лестницы, вверх по которой умчался грубиян в деловом костюме.

Те распрекрасные взрослые, которые в поезде одаривали этих школьниц критикующими взглядами, даже не потрудились подойти, а вот старшеклассницы проявили участие, от всего сердца пожалели ее и подняли упавшие вещи.

«Спрашивается, кто человеколюбивее? — с грустью подумала Сёко. — Я ведь и сама была раздосадована поведением этих школьниц в вагоне, а вот поди ж ты…»

— Похоже, там что-то разбилось. — Девушка, которая протягивала Сёко пакет, чуть тряхнула им. — Сообщим дежурному по станции о том, что произошло?

— Спасибо, не нужно. — Сёко улыбнулась, забирая пакет. — Там нет ничего ценного. Но я благодарна вам за вашу доброту.

Пассажиров на платформе почти не осталось. Сёко поклонилась каждой старшекласснице, и они ушли своим путем, а она отступила к перилам и заглянула в пакет.

Увесистая коробка была обернута в декоративную бумагу носи, на которой были выведены фамилии жениха и невесты. Внутри оказался комплект высоких стаканов, украшенных причудливым узором, который вполне вписывался в образ романтичной тихони Т. и совершенно не соответствовал вкусу Сёко.

Когда Н., еще будучи помолвленным с ней, листал каталоги свадебных сувениров и видел подобные наборы, он язвил: «И кому захочется дарить гостям такую безвкусицу?» Очевидно, в какой-то момент его мнение изменилось.

Четыре из пяти стаканов разбились. Нести домой подарок, который тебе не нравится и к тому же превратился в осколки, не было смысла.

Сёко вытащила их, завернула в упаковочную бумагу и выкинула в контейнер для стеклянных отходов на территории вокзала. Коробку и бумажный пакет отправила в бак для общих отходов и на него же водрузила целый стакан.

Больше у нее не осталось ни единого напоминания о треклятой свадьбе — ни белоснежного платья, ни дурацких стаканов. Секо испытала заметное облегчение, словно у нее гора с плеч свалилась.

— Теперь можно и домой, — произнесла вслух Сёко и зашагала по безлюдной платформе.

После целого дня на высоких каблуках ноги должны были устать, однако шаги почему-то сделались воздушными. Пожалуй, ей просто показалось, а если и так, лучше поторопиться, пока не заныли стопы и икры. До Ибараки, где она жила, путь еще неблизкий.

Сёко направилась к лестнице, чтобы подняться в вестибюль.

«Раз уж я собралась порвать с ним, лучше действовать быстро», — сказала себе Миса.

После того как она подслушала оживленный разговор Эт-тян и других старшеклассниц, ее душа, раздираемая муками выбора, ощутила необходимую опору. Отныне Миса больше не сомневалась в своем решении, отчего даже ее поступь стала более твердой.

Ловко пробираясь сквозь толпу, Миса устремилась к широкой лестнице, ведущей в вестибюль.

Кацуя вышел из поезда в Нигаве, чтобы отправиться на скачки, но основные забеги, вероятно, уже прошли, а значит, ей желательно на всякий случай поспешить.

Нужно забрать свои вещи из квартиры Кацуи, пока он не вернулся.

Кацуя жил в Рокко, в пяти станциях от Нисиномия-Китагути.

«Там у меня косметичка, сковорода, которую я сама купила, и кое-какая одежда. В мой рюкзак это не поместится, — рассудила Миса, — зайду в супермаркет и куплю большую экосумку».

На платформе началась какая-то кутерьма.

— Эй!

— Ты что делаешь, приятель?

Оглянувшись, Миса увидела человека в деловом костюме, бегущего сквозь толпу. Он несся, не обращая внимания на сердитые окрики людей, на которых наталкивался буквально на каждом шагу.

Миса благоразумно отошла в сторону, чтобы не оказаться на его пути.

Идя по лестнице, она вдруг кое-что осознала.

«Погодите-ка…» — Миса обернулась, ища взглядом Эт-тян и ее подруг. Хотя они были не более чем случайными попутчицами, безоговорочное решение бросить своего никчемного (как выразилась еще одна попутчица, пожилая дама) бойфренда она приняла благодаря тому, что подслушала их веселую болтовню, а потому не хотела, чтобы они просто исчезли в толпе.

Тут за ее спиной послышались жизнерадостные возгласы. Мгновение спустя те самые старшеклассницы обогнали Мису и заспешили вверх по ступенькам.

— И сколько шариков ты возьмешь?

— Три, конечно, сейчас скидка пятьдесят процентов! Куплю «Карамельную ленточку».

— А как же твоя диета?

— Подождет до завтра!

Похоже, речь шла о кафе-мороженом в торговом центре прямо за станцией. «За полцены, правда? Надо иметь в виду», — запомнила на будущее Миса, сожалея, что сегодня у нее есть неотложные дела.

— Эт-тян, что ты планируешь подарить своему парню на день рождения?

— Зайду в «Мудзи», после того как мы поедим мороженого. Что-нибудь выберу.

— А денег-то у тебя много?

— Три тысячи иен!

Сумма в три раза больше той, которую Эт-тян выделила на подарок отцу, да и покупать подарок она собиралась не где-нибудь, а в недешевом «Мудзи».

На днях Миса видела по телевизору передачу, в которой приводились статистические данные, иллюстрирующие, сколько карманных денег получают старшеклассники. Наиболее распространенным вариантом были пять тысяч иен в месяц. Миса поняла: независимо от того, отложила Эт-тян эти три тысячи из выделенных ей пяти или копила на подарок несколько месяцев, а также оттого, что она говорила о своем парне-неуче, она любит его.

«Я тоже так хочу».

Стоя на верхней площадке лестницы, Миса смотрела, как Эт-тян и ее одноклассницы подбегают к турникетам и скрываются из виду.

«В следующий раз я найду парня, с которым смогу быть собой. Парня, который не выйдет из себя и не накинется на меня с кулаками, если я скажу что-то, чего он прежде не знал. Спасибо, Эт-тян».

Миса зашагала вниз по лестнице на платформу к поездам до Кобе.

Когда поезд прибывал на станцию Нисиномия-Китагути, двери открывались сначала с правой стороны, затем с левой. Как правило, перед дверями слева выстраивались очереди. Вот и сегодня Кэйити и Гон-тян, еще недавно спокойно стоявшие у дверей, оказались в самом начале толпы пассажиров, которым необходимо было выйти на левую сторону.

Людской поток хлынул на платформу. Кэйити и Гон-тян тоже вынесло наружу. Кэйити чудом удалось заслонить Гон-тян, и они удержались на ногах.

— Тебе ехать до Хансин-Кокудо, верно? — осведомился Кэйити, когда толпа рассосалась.

— Угу. А ты выходишь здесь, Косака-кун?

Он с грустью кивнул, не желая так быстро прощаться с новой знакомой. Ему понравилось разговаривать с Гон-тян, ведь та была занятной и очень милой.

Да, они учатся в одном университете, но кампус у них огромный, а потому шансы на случайную встречу ничтожно малы. Сейчас Кэйити знал лишь то, что они посещают одни и те же обязательные лекции для первокурсников, но, будучи реалистом, не мог представить, что подойдет к ней и заговорит, если встретит ее с подругами. Следовало ловить момент.

— Михо-тян… — рискнул он обратиться к ней по имени. Видя, как ошарашена девушка, Кэйити поспешно прибавил: — Э-э, ты ведь сама сказала, что хочешь, чтобы в университете все звали тебя именно так. Или тебе неприятно?

Гон-тян — нет, Михо-тян — молча помотала головой, а затем прошелестела:

— Я просто очень удивилась. Но мне нравится слышать свое имя из твоих уст, хоть я и смущена немного. Просто не ожидала.

Судя по всему, ей действительно было не по себе, но, кажется, смелость, проявленная Кэйити, не вызвала у нее отторжения. Он похвалил себя за то, что сделал этот шаг.

— Если твой проездной позволяет сойти здесь и снова сесть на линию до Хансин-Кокудо, может, выйдем в город? Конечно, если у тебя есть время. Я нашел на этой станции кое-что интересное.

— Время у меня есть!

«Понять бы, чем вызвано столь быстрое согласие, — задумался Кэйити. — Обыкновенным любопытством? Или она тоже не хочет так скоро со мной расставаться? Вот бы второе… Пусть удача мне улыбнется, мы зайдем попить чаю и обменяемся номерами телефонов!» — загадал он желание и зашагал по платформе, стараясь идти в ногу с Михо.

— Посмотри вон туда.

Миновав турникеты, они вошли в крытый застекленный переход, соединявший станцию с торговым центром. Дойдя до середины, Кэйити приблизился к перилам и остановился. Проследив направление его взгляда, Михо увидела за стеклом заурядное белое здание.

— На крышу, — заговорщицки добавил Кэйити.

— Ух ты!

— Неожиданно, да?

На кровле здания возвышались ярко-красные ворота тории, точно там располагался вход в синтоистское святилище.

— Для чего их туда поставили? Может, на крыше разбит сад или что-то в этом роде?

— Сомневаюсь. Тогда бы по краю установили ограждение, а его нет. И потом, будь там растения, отсюда были бы видны зеленые или цветные пятна.

— Возможно, владелец здания — чрезвычайно религиозный человек. Либо он купил землю, на которой когда-то стояло святилище, и пожелал, чтобы тории перенесли на крышу… Вот это загадка так загадка! — Внезапно Михо просияла. — Идея! Давай наведаемся в это здание и попытаемся узнать ответ? Оно ведь совсем близко!

— Ты поразительно смелая, Михо-тян, — с уважением прокомментировал Кэйити.

Михо смущенно опустила глаза.

— В одиночку пойти туда я не отважилась бы, а с тобой, Косака-кун, сделаю это легко.

— То есть ты рассчитываешь на меня?

Она наклонила голову низко, будто извиняясь.

— Если ты, конечно, не против…

Ее деликатность вызвала у Кэйити умиление.

— Я застенчив при малознакомых людях, да и храбрецом меня не назовешь. Лучшее, что я могу предложить, — это составить тебе компанию.

— Да, если со мной кто-то будет, я буду счастлива попробовать. О большем и не прошу.

— Хорошо, договорились. Сходим как-нибудь. — Он задался вопросом, хватит ли ей смелости, когда день «икс» настанет. — А пока расскажи, что стало для тебя самым запоминающимся событием дня?

Михо облокотилась на поручень.

— Даже не знаю. От вертолетов в небе у меня дух захватило, но и тории тоже нечто необычайное. Хм-м… Не могу выбрать что-то одно, пусть сегодня будет сразу два.

— Тогда, может быть, в качестве награды за то, что я доставил тебе двойную радость… — Кэйити запнулся, осознав, что впервые сказал девушке что-то подобное. От стыда он больно прикусил язык. — Как ты смотришь на то, чтобы обменяться номерами телефонов?

Лицо Михо мгновенно покраснело, она прикрыла пылающие щеки ладонями.

— Извини! Понимаешь, я не привыкла разговаривать с парнями. Сама знаю, в этом нет ничего страшного, но я жутко нервничаю. Мы можем стать друзьями, да. Ты ведь это имеешь в виду? Разумеется, можем.

«Ну же, не трусь… говори. Не время молчать как рыба», — понукал себя Кэйити.

— Друзья — это прекрасно. Но мне, пожалуй, хотелось бы, чтобы мы стали не просто друзьями.

Михо словно приросла к полу.

— Не просто друзьями? Ты имеешь в виду…

— Например, давай сейчас куда-нибудь сходим. Это будет для меня самым запоминающимся событием дня.

— Ты серьезно? С ума сойти! Знаешь, у меня никто и никогда не спрашивал номер телефона, даже на групповом свидании вслепую.

— Могу предположить, что на таком свидании ни у одного парня не было ни малейшего шанса понять, какая ты умная и славная. Наверняка ты страшно волнуешься и оттого лишнего слова из себя не выдавишь, да? — Кэйити говорил, опираясь на собственный опыт, потому что с ним на свиданиях происходило именно это. — В амурных делах мы новички, так что в этом отношении вполне подходим друг другу. Ни один не примется строить из себя эксперта, ведь мы оба будем понимать, что ступаем по неизведанной земле!

Что-то бормоча себе под нос, Михо, все еще похожая на вареного осьминога, поклонилась.

— Я с удовольствием.

— И я с удовольствием, — ответил Кэйити. Это было очень вежливое начало, хотя приведет ли знакомство к чему-то большему, ни один из них, конечно же, пока не имел представления. — Найдем уголок, где можно спокойно обменяться номерами?

— A-а, я знаю как раз то, что нам надо! — оживилась Михо. — В этом торговом центре есть фудкорт. Тетя говорила, в одной из кафешек продают вкуснейшие такояки.

В голове Кэйити мигом нарисовалась картинка: красная, как осьминог, Михо уплетает такояки — кусочки осьминога во фритюре! Не сдержавшись, он от души рассмеялся.

— А? Что не так? Я вспомнила, там еще есть кулер с водой. В общем, если народу немного, мы сможем сидеть в кафе, пока не надоест.

Такие подробности уместнее было бы услышать от домохозяйки, а не от студентки университета. В то же время из уст Михо эта информация звучала совершенно естественно.

— Кроме того, такояки — фирменное блюдо региона Кансай, и я давно хотела попробовать его здесь… но для первого свидания это, наверное, не очень романтично, да?

— Нет, все отлично. Я тоже ни разу не ел такояки с момента переезда в Кансай.

Кэйити надеялся, что это первое в его жизни свидание, на котором он будет есть жареного осьминога в компании красной, как осьминог, Михо, останется в памяти ярким воспоминанием.

Поезд отправляется из Такарадзуки, впускает и выпускает пассажиров по пути до Нисиномия-Китагути, где примет на воображаемые подмостки новую труппу.

Гудок одного поезда сообщает пассажирам, что пора спешить на перрон, звон колокольчика извещает, что другой поезд вот-вот покинет станцию, и опаздывающие запрыгивают в вагон перед самым закрытием дверей.

Электричка линии Имадзу плавно отходит от платформы. Кто знает, какие тайны хранят в своих сердцах пассажиры, держащие путь в сторону Нисиномия-Китагути? Лишь им одним и ведом ответ.

Поезд катит по строго заданному маршруту, везя в вагонах столько же историй, сколько пассажиров. Он движется по колее, которая уходит в бесконечную даль.