Оказалось, что тысяча золотых, это страшная сила. Она была способна сдвинуть горы, осушить реки и заставить столичных поставщиков работать со скоростью, которой позавидовали бы молнии.

В последующие дни наша мануфактура превратилась в проходной двор. Телеги, груженные медью, ящиками с алхимическими реагентами и деревом для витрин, въезжали во двор одна за другой. Салвер, получив доступ к неограниченным ресурсам, развернулся во всю мощь. Он нанял еще десяток подмастерьев и организовал в цехе конвейер. Одни готовили формы, другие лили металл, третьи шлифовали корпуса. Сам же мастер занимался только финальной зарядкой и наложением структур — тем, что требовало квалификации третьей ступени.

Я же трудился над вывеской нашего предприятия.

— Осторожнее! — крикнул я грузчикам, которые несли длинные, хрупкие стеклянные трубки. — Если разобьете — вычту из жалования!

Это был мой секретный козырь. Неон.

Я заказал эти трубки у лучших стеклодувов Ремесленного квартала. Они смотрели на мои чертежи как на каракули сумасшедшего, не понимая, зачем кому-то нужны стеклянные буквы, полые внутри. Но золото Вэстмара отбило у них желание задавать вопросы.

Внутри лаборатории я лично заполнил трубки инертным газом, который удалось добыть у алхимиков. Они называли его «мертвым воздухом» и считали бесполезным отходом.

— И что это будет? — спросил Салвер, когда мы монтировали конструкцию над входом, скрытую от любопытных глаз брезентом.

— Помоги мне, — вместо ответа попросил я. — Используй простейший навык «Света», но пропусти его сквозь газ внутри стекла.

Салвер пожал плечами и коснулся контакта.

Вспышка!

Трубка в его руках не просто засветилась. Она загорелась. Насыщенным, густым синим светом, который резал глаза своей неестественной чистотой.

— Бездна… — наставник отдернул руку, и свет погас. — Это не огонь. И не магический шар. Это похоже на… застывшую молнию.

— Представь, как это будет выглядеть ночью на фоне темной улицы, — я довольно улыбнулся.

— Это будет выглядеть как вызов богам, — пробормотал он. — Или как маяк для всех мотыльков города.

— Именно этого мы и добиваемся.

В торговом зале тем временем кипела другая работа.

Лисса, засучив рукава своего простого платья, командовала расстановкой товара.

— Нет, эти фляги поставьте на уровень глаз! — командовала она наемным рабочим. — Человек не должен нагибаться. Он должен протянуть руку и взять.

Я подошел к одному из стеллажей. Это была революция. Вместо темных сундуков и пыльных прилавков, где продавец достает товар как великую ценность, у нас были открытые полки.

Я взял в руки коробку с браслетом «Милосердие». Плотный картон, тиснение серебром. Внутри лежала бархатная подушечка и, самое главное, вчетверо сложенный листок.

— Инструкция, — я развернул бумагу.

Текста было мало. В основном картинки. Вот человек морщится от боли. Вот он надевает браслет. Вот он улыбается. Просто, понятно даже неграмотному крестьянину.

— Гарантийный талон вложили? — спросил я подошедшую Лиссу.

— В каждую коробку, — кивнула она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Один год бесплатного ремонта. Арден, ты уверен, что мы не разоримся на этом? Если они начнут ломаться…

— Не начнут. Салвер делает на совесть. А гарантия — это слово, которое продает лучше любой магии. Оно означает «мы уверены в своем товаре».

Лисса закончила с полками и направилась к своей двери — в пристройку, где теперь красовалась вывеска «Сыскное Бюро ЛисАр».

Вечер опустился на город, и над улицами разлилась спокойная тишина.

Мы сидели на крыльце, глядя на пустую площадь. Завтра здесь будет давка.

Над нашими головами были закреплены неоновые трубки вывески. Внутри лавки, за большими стеклами, ждали своих хозяев сотни браслетов, фляг и огнетушителей. В специальных ящиках, скрытые от глаз, ждали своего часа баллоны с усыпляющим газом.

Мы были готовы.

— Страшно? — спросил Салвер.

— Нет, — я посмотрел на звезды над шпилями Академии, видневшимися вдалеке. — Завтра мы перевернем этот город.

* * *

Утром я выглянул в щель между плотными занавесями, закрывавшими наши огромные стеклянные витрины.

Площадь перед нашей лавкой напоминала растревоженное море. Люди начали собираться еще с рассвета, привлеченные слухами и тысячами листовок, которые мы щедро раздавали последние два дня по всему городу.

— Народу тьма, — пробормотал Салвер, нервно пересчитывая мелочь в кассе. — Арден, если они навалятся на двери все сразу, то она может не выдержать.

— Не волнуйся, стража все держит под контролем.

Я кивнул на людей в форменных накидках городской стражи. Мы заплатили в казну круглую сумму, и теперь сержант с алебардой хмуро орал на толпу, заставляя людей выстроиться в организованную очередь, оставляя проход свободным.

Я перевел взгляд под прилавок. Там, неприметная для посторонних глаз, находилась большая красная кнопка. Если начнется погром, я или Салвер ударим по ней, и торговый зал мгновенно накроет облако сонной пыльцы.

— Пора, — я поправил манжеты рубашки. — Салвер, давай!

Наставник потянул за толстые шнуры. Тяжелая ткань, закрывавшая фасад, рухнула вниз.

Толпа ахнула. Единый выдох сотни людей прокатился по площади.

Перед ними открылись не привычные глухие стены с маленькими окошками, а сияющие, огромные витрины от пола до потолка. За прозрачным, как слеза, стеклом на бархатных подставках блестела медь, переливались кристаллы и матово светились корпуса наших изделий.

— Стекло! — крикнул кто-то. — Смотри, какое огромное!

— Да не может быть, оно же стоит целое состояние…

Люди подались вперед, пытаясь рассмотреть то, что было внутри, но стража сдержала напор.

— Лисса, ты готова? — я обернулся к девушке.

Она стояла у своего «уголка», держа в руках свой фотоаппарат.

— Кристалл заряжен, линзу я протерла, — она улыбнулась, хотя пальцы слегка сжимали корпус сильнее обычного. — Иди. Твой выход.

Я вышел на высокое каменное крыльцо.

Гул толпы начал стихать. Сотни глаз уставились на меня. Купцы, ремесленники, наемники, ищущие полезное снаряжение, и простые зеваки.

— Многие из вас слышали, что магия — это удел избранных! — громко произнес я. Акустика площади позволяла обходиться без усиления голоса. — Что артефакты должны стоить как хороший дом. Что они капризные и использовать их могут только маги.

Я сделал паузу.

— Мы здесь, чтобы доказать обратное.

По толпе пробежал шепоток.

— Магия — всего лишь инструмент! — я поднял руку. — Такой же, как молоток или плуг. Она должна помогать жить, а не разорять вас.

Я указал рукой на витрину слева.

— Вы уже видели наши огнетушители и сигнализации в торговом доме Вэстмаров. Это надежные вещи, которые спасли не одну лавку. Мы продолжим их продавать. Но сегодня мы представляем вам их новые версии!

Я взял с полки красный металлический баллон.

— Наша новая усовершенствованная версия огнетушителя. Корпус из стали — он не разобьется случайно, и его можно перезаряжать. Но главное, что он срабатывает сам. Вы вешаете его на стену под потолок и идете спать. Если ночью упадет свеча или из печи вылетит искра — кристалл сам почувствует жар и сработает автоматически.

Толпа одобрительно загудела. Идея защиты, которая работает, пока ты спишь, понравилась многим.

— То же касается и защиты от воров, — я перешел к соседнему стенду и положил руку на массивный деревянный корпус новой модели, в центре которой поблескивала линза.

— Это выбор для тех, кому мало просто напугать вора. Теперь, когда сработает сигнализация, система не просто поднимет шум. Она сделает серию снимков. Вор убежит, но его лицо останется в памяти кристалла. Утром вы просто нажмете кнопку и покажете страже портрет того, кто пытался вас обокрасть. Это дорого, это требует мощных кристаллов, но это гарантия того, что преступник будет найден.

По площади прокатился единый вздох — смесь недоверия и мистического ужаса, который тут же сменился жадным, возбужденным гулом. Для людей, привыкших, что вора ищут по сбитой шапке или по словесным описаниям, мои слова звучали как откровение.

В задних рядах, где терлись личности неприметной наружности, возникло заметное напряжение. Я видел, как несколько человек в низко надвинутых капюшонах переглянулись и поспешили раствориться в толпе, подальше от «дьявольского глаза».

— А оно в темноте видит? — деловито крикнул кто-то из ремесленников. — Вор же со свечой не ходит!

— Видит! — твердо ответил я.

Подождав пару секунд, я шагнул к небольшому столику, выставленному на крыльцо, и взял в руки металлический предмет.

— Сегодня мы также начинаем продажу совершенно новых артефактов. Первый из них — фляга «Путешественник»!

Я поднял ее над головой, чтобы видели задние ряды.

— Три функции в одном устройстве. Очищает любую грязную воду, делая ее безопасной. Греет ее в мороз. И охлаждает в жару. Незаменима в дороге.

Затем я положил руку на деревянный ящик с ручкой.

— А это — «Холодный ящик». Магия холода, запертая в переносном деревянном ящике. Ваше мясо, молоко и зелья доедут свежими хоть до самого края Империи, даже в самый жаркий день.

— Но есть вещи даже важнее еды и воды, — я спустился на одну ступеньку ниже, ближе к толпе. — Кто из вас знаком с болью, которую нельзя стерпеть? Когда нужно вправить кость, вырвать больной зуб или просто дойти до лекаря, не теряя сознания?

Я увидел понимание в глазах многих. Такую боль испытывали многие.

— Вы, сударь, — я указал на мужчину в первом ряду, который баюкал перевязанную руку. — Что это за травма у вас?

— Ожог, — скривился он. — Печет так, что мочи нет.

— Подойдите.

Мужчина с опаской поднялся на крыльцо.

Я достал из кармана Браслет «Милосердие». Простой медный обод.

— Это не лечение, — громко сказал я. — Браслет не заживит рану. Он даст вам передышку. Пять минут полной невосприимчивости к боли.

Я застегнул браслет на его здоровом запястье и повернул обод.

Секунда.

Лицо мужчины разгладилось. Он удивленно моргнул, посмотрел на свою обожженную руку, словно она была чужой.

— Прошло… — прошептал он, не веря своим ощущениям. — Вообще ничего не чувствую. Как будто рукой в прохладную воду залез.

— Одного заряда хватит на десять применений, потом возвращайтесь к нам, и мы подзарядим его, за символическую плату.

— И наконец, — я указал на Лиссу, которая вышла вперед с фотоаппаратом. — Мы научились останавливать важные для вас мгновения. Этот артефакт сохранит ваше лицо, улыбку вашей жены или первые шаги ребенка. Точнее любого художника и, главное, мгновенно!

Я снова обвел взглядом площадь.

— Но это не все! — я поднял голос, перекрывая шум. — На каждое наше изделие вы дополнительно получаете Гарантию. Если любой наш товар сломается в течение года, мы починим его или заменим на новый — бесплатно.

Тишина стала осязаемой. Местные маги никогда не возвращали деньги.

— Гарантия — это, конечно, сладко! — раздался громкий, злой выкрик из середины толпы. Я разглядел говорившего, крепкий мужик в перепачканном мукой камзоле. — Но пять золотых за охранный артефакт⁈ Мастер, ты смеешься? Это выручка моей пекарни за месяц! Зачем мне гарантия на то, что я никогда не смогу купить?

Толпа одобрительно зашумела, поддерживая пекаря. Он озвучил то, о чем думали многие: «Видит око, да зуб неймет».

— Верно, — я не стал спорить, кивнув ему. — Выложить пять золотых разом — серьезное вложение для любого дела. Не каждый может выложить такую сумму сразу.

Я улыбнулся.

— Поэтому вам и не нужно их покупать.

— Как это? — не понял лавочник.

— Аренда с правом выкупа! — объявил я. — Вы платите всего один золотой в месяц. Мы сами придем, установим систему и настроим ее. Вы получаете безопасность уже сегодня, а платить будете по частям. Пока вы платите — вы под защитой технологий «Милтона и Данна».

Это был удар в точку. Люди зашевелились, обсуждая услышанное.

— А еще! — добавил я. — Приведите друга, который купит у нас товар, и получите скидку на любые наши артефакты!

Толпа качнулась. Люди уже доставали кошели.

— Салвер, открывай! — крикнул я.

Двери распахнулись.

Первыми вошли караванщики и ремесленники.

Внутри их ждал сюрприз. Посреди зала стояли демонстрационные столы.

— Трогайте! — кричал я, пробиваясь сквозь толпу к одному из стендов. — Не бойтесь!

Люди с опаской, а затем с восторгом касались внутреннего металла «Холодного ящика», тут же отдергивая пальцы.

— Ледяной! Прямо иней! — восторженно орал какой-то толстяк.

У другого стола крутили в руках фляги, нажимая кнопки и проверяя, как быстро закипает вода. Это было неслыханно для столицы — обычно артефакты прятали за стеклом, боясь, что плебеи испортят тонкую настройку. Здесь же магические артефакты были доступны и осязаемы.

Я носился между покупателями, взмокший, с закатанными рукавами, объясняя, показывая, помогая.

— Смотрите сюда, — я протянул коробку с браслетом пожилой женщине. — Видите инструкцию? Читать не надо. Вот картинка: болит — надели — повернули. Все просто.

— И правда… — она провела пальцем по рисунку. — Даже я пойму. А упаковка какая… На подарок сгодится!

Картонные коробки с тиснением производили фурор не меньше, чем само содержимое. Это выглядело солидно, дорого, по-столичному.

В углу Лисса работала без передышки.

— Смотрите вот сюда, не моргайте, — командовала она, нажимая на деревянную кнопку спуска.

Внутри корпуса едва слышно щелкала пружина, и тускло мигал кристалл, фиксируя слепок света.

— Готово.

Она нажимала вторую кнопку сбоку, включая режим просмотра. Кристалл внутри светился ровным светом, и через специальную демонстрационную линзу наружу вырывался луч. Лисса ловко подставляла под него белый лист бумаги, и на нем, словно маленькое чудо, проецировались лица покупателей. Они ахали, разглядывая картинку, и передавали фотоаппарат из рук в руки, словно чудо.

В разгар торговли Лисса придумала ход, который окончательно покорил публику.

Вместо того чтобы стирать снимки уважаемых гостей, освобождая память одного кристалла, она поступила иначе. Мы не зря запустили серийное производство — на складе лежали десятки готовых корпусов.

— Эй, сержант! — окликнула она хмурого стражника, который удерживал порядок у входа.

Тот обернулся, нахмурив густые брови.

— Что?

— Улыбочку! — Лисса нажала спуск на новеньком, только что распакованном фотоаппарате.

Щелчок, блик кристалла.

Через минуту этот фотоаппарат уже стоял на специальной полке за витринным стеклом. Лисса зафиксировала кнопку просмотра в нажатом положении и направила объектив на лист плотной белой бумаги, закрепленный рядом.

На листе тут же возникло суровое, светящееся изнутри лицо сержанта.

— Это же старина Хэнк! — хохотнул кто-то из толпы. — Гляди, как живой, сейчас гаркнет!

Следом Лисса «поймала» главу гильдии кожевников, который пришел оценить наши артефакты.

Щелк! И второй фотоаппарат занял место на полке, проецируя довольное лицо мастера с окладистой бородой.

За ним последовал господин Кроули, заглянувший проверить инвестиции — его удивленное лицо теперь светилось с третьего листа.

К вечеру наша витрина превратилась в галерею светящихся портретов. Десять фотоаппаратов, десять известных в квартале лиц. Кристаллы тратили заряд, непрерывно проецируя изображения, но это того стоило.

Люди подходили, чтобы посмотреть на это шоу и потом рассказать своим знакомым.

— Гляди, и мясник тут!

— И староста квартала!

— Я тоже хочу туда! — заявил какой-то богато одетый купец, дергая Лиссу за рукав. — Сколько надо заплатить, чтобы мое лицо вот так светилось на весь город?

Лисса хитро переглянулась со мной.

— Для начала — просто купите наш фотоаппарат, — улыбнулась она. — А место на «Полке Славы» нужно заслужить.

Торговля шла бойко до самого вечера. Мы едва успевали выносить новые партии со склада. Когда солнце начало клониться к закату и сумерки накрыли площадь, поток людей все еще продолжал идти.

Я, вытирая пот со лба, вышел на крыльцо.

— Пора, — выдохнул я и нажал скрытый рычаг на стене.

Стеклянные трубки вывески над моей головой вспыхнули.

Яркий, насыщенный синий свет, похожий на застывшую молнию, прорезал сумерки. Буквы «Мастерская Милтона и Данна» загорелись, заливая площадь неоновым сиянием.

Толпа, которая все еще толпилась на улице, замерла. Люди задрали головы.

— Что это?

— Свет без огня…

— Как красиво…

Прохожие застывали на месте, задирая головы. Экипажи останавливались — лошади косились на странный свет, а кучера забывали хлестать их кнутами.

Из остановившейся богатой кареты выглянул молодой дворянин в бархатном камзоле.

— Эй! — крикнул он, щурясь от яркости. — Что это за магия? Иллюзия?

— Нет, милорд! — отозвался я. — Это вывеска. Чтобы вы знали, где купить лучшие артефакты, даже в самую темную ночь!

— Выглядит… дерзко, — оценил он, выходя из кареты. — И стильно. Эй, Жак, подожди меня, я хочу посмотреть, что продают эти безумцы.

К сияющей витрине потянулись новые люди, наша лавка снова наполнилась. Но теперь это была другая публика — молодежь, богатые бездельники, новаторы. Они не искали средство от боли в спине. Они искали новинку, то, чем можно похвастаться перед друзьями.

— Фотоаппарат? — студент с нашивкой факультета Целительства вертел в руках нашу камеру. — Фиксация образа? Без художника? Беру! Сниму профессора Крон, когда он уснет на лекции!

— Огнетушитель? — спрашивал солидный господин, владелец игорного дома. — Перезаряжаемый? Мне нужно десять штук. В моем заведении часто… бывает жарко.

Мы торговали до полуночи.

— Это победа, — хрипло сказал Салвер, закрывая кассу. Он высыпал на стол гору монет — серебро вперемешку с золотом. — Арден, мы сделали это! Мы заработали месячную выручку Крамма за один день!

Но у успеха, как оказалось, есть свой запах. Запах, который привлек местных акул, почуявших аромат золота. Наша эйфория длилась недолго, местные бандиты заявились требовать свою долю…