Суббота встретила нас ледяным ветром и тяжелым, свинцовым небом. Даже климат-контроль периметра, казалось, работал сегодня вполсилы, пропуская промозглую сырость внутрь двора.

Мы стояли на плацу. Весь класс А-7.

Сотник Ворн был в ярости.

— Смирно! — его голос хлестнул по ушам, заставив строй вздрогнуть. — Глаза на доску!

Ворн резко ткнул пальцем в сторону огромного кристалла рейтинга, висевшего над входом в корпус.

Цифры горели безжалостным красным светом. На первом месте красовался класс А-1 с результатом в двести семьдесят девять баллов. Следом шли А-5 и А-3. И только потом шли мы.

— Двести сорок два балла, — тихо, со змеиным шипением произнес Ворн. — Четвертое место. Самое позорное из возможных. Вы не провалились на дно, но вы оказались первыми среди неудачников.

Он прошелся вдоль шеренги, чеканя каждый шаг.

— Я предупреждал. Чтобы получить два полноценных выходных, нужно войти в тройку. Вам не хватило двенадцати баллов. Двенадцати жалких баллов! Это всего по три балла на десяток, которые вы поленились взять.

Ворн остановился напротив «Мажоров».

— Десяток номер два. Люциан Грей, ты гордишься собой? У тебя в команде фон Райт с восемнадцатью баллами и Ланн с пятнадцатью. Они тащили вас как локомотивы. Но где остальные? Твой десяток, Люциан, набрал крохи, и их лень утянула ваш результат вниз. Шестьдесят пять баллов — это стыдно для группы с таким потенциалом.

Он перевел взгляд на нас.

— Десяток номер один. Мара Вейл, твой десяток старался. Но один идиот, — он ткнул в сторону съежившегося Томаса Рида, — с его минусовым рейтингом перечеркнул ваши усилия. Шестьдесят два балла. Второе место в классе, но это не спасло вас от провала.

Сотник вернулся в центр и повернулся к четвертому десятку.

— И, наконец, наши чемпионы по неудачливости. Десяток номер четыре.

Лекса Стерн стояла красная как рак, теребя край мантии. Седрик смотрел в землю, боясь поднять глаза.

— Пятьдесят шесть баллов, — припечатал Ворн. — Худший результат в классе. Вы — якорь, который тормозит весь корабль.

Он выпрямился, окинув нас всех презрительным взглядом.

— Приговор следующий. Выходного в городе сегодня не будет. Сегодняшнюю субботу вы проведете по особой программе ректора. Вас ждут усиленные тренировки на полигоне и теоретический интенсив до самого отбоя. В город пойдете только завтра, если выживете сегодня.

По рядам прошел стон разочарования.

— Молчать! — рявкнул Ворн. — Но это еще не все. Десяток номер четыре! Выйти из строя!

Седрик и остальные «дохляки» неуверенно шагнули вперед.

— За худший результат недели вы назначаетесь общим обслуживающим персоналом. С этой секунды и до следующей субботы вы — обслуга для остальных трех десятков.

Ворн хищно улыбнулся.

— Вы будете чистить сапоги, стирать форму, носить инвентарь и подавать воду. Прямо сейчас, на тренировке, вы приступаете к обязанностям. Бегом на полигон! Остальным разобрать снаряжение!

День превратился в бесконечный кошмар.

Вместо отдыха мы месили грязь на полосе препятствий, отрабатывали удары и зубрили теорию магии до звона в ушах. Но тяжелее всего было смотреть на ребят из четвертого десятка.

Они бегали между нами, сгибаясь под тяжестью ящиков с оружием, фляг с водой и стопок чистых полотенец.

Я отрабатывал серию ударов, когда краем глаза заметил движение. Седрик, запыхавшийся, с красным лицом, подбежал к группе мажоров. В руках он держал поднос с флягами.

— Воды, господин фон Райт? — спросил он, протягивая флягу Валериану.

Валериан, даже не взглянув на него, небрежно махнул рукой, словно отгонял муху. Его локоть «случайно» задел поднос. Фляги с грохотом посыпались в грязь, вода расплескалась.

— Ты что, безрукий? — лениво протянул Люциан Грей, стоящий рядом. — Подбери и принеси новые. И смотри, чтобы они были холодными.

Мажоры загоготали. Седрик, стиснув зубы, опустился на колени прямо в жидкую грязь, собирая фляги.

У меня внутри все сжалось. Я посмотрел на свой браслет. Пятнадцать баллов. Я был одним из лучших на этой неделе. И что это мне дало? Я стою здесь, в этой грязи, без заслуженного отдыха, и смотрю, как моего друга унижают, потому что классу не хватило двенадцати баллов.

Если так пойдет дальше, на следующей неделе «обслугой» можем стать мы. Томас Рид снова запорет практику, я не смогу вытянуть за всех, и тогда уже я буду чистить сапоги Люциану.

Этого нельзя допустить.

Я вогнал меч в ножны с такой силой, что лязгнул металл. Хватит играть каждый за себя.

* * *

Вечером, когда Ворн наконец отпустил нас, и уставшие студенты поплелись в душ, я не пошел в комнату.

— Собираемся в пустой аудитории в конце коридора через двадцать минут, — тихо сказал я Майлин и Томасу, а затем остальным ребятам из нашего десятка.

Потом я подошел к Брэну и Седрику.

— Вы тоже.

— Зачем? — буркнул Брэн, вытирая пот со лба.

— Надо поговорить.

Через двадцать минут в аудитории собрался странный состав. Мой десяток «Крыс» в полном составе, плюс Брэн из «Мясников» и Седрик из «Дохляков».

Атмосфера была натянутой.

— Арден, зачем мы здесь? — недовольно спросил парень с задней парты, которого звали Боторд. — И зачем нам этот дохляк и мясник? У нас своих проблем хватает.

По десятку прошел ропот одобрения.

— Мы на втором месте внутри класса, — поддержала его девушка, сидевшая у окна. — Мы почти в безопасности. Зачем нам тащить балласт из других групп?

Я вышел к доске и мелом написал одно слово. Двенадцать.

— Видите это? — спросил я. — Это двенадцать баллов, которые лишили нас двух полноценных выходных. Двенадцать баллов, из-за которых мы сегодня глотали пыль, пока лидеры отдыхали.

Я обвел всех тяжелым взглядом.

— Вы думаете, что вы в безопасности? Ошибаетесь. Сегодня провалились «Дохляки». Завтра Томас снова растеряется, я получу травму, а Майлин завалит теорию, и мы окажемся на месте четвертого десятка. И тогда мы будем чистить сапоги всему классу.

Томас Рид вжался в стул, опустив глаза.

— Ректор ясно сказал, что класс оценивается целиком, — продолжил я. — Если четвертый десяток снова наберет пятьдесят шесть баллов, мы никогда не войдем в тройку лидеров. Даже если каждый из нас станет отличником. Мы останемся без привилегий и будем пахать по субботам до конца семестра.

— Я так понимаю, у тебя есть план? — подала голос Майлин. Она вышла вперед и встала рядом со мной, всем своим видом показывая, что поддерживает меня.

— Мы подтянем их. И себя.

— Я не нанимался в няньки, — фыркнул Боторд.

— Ты хочешь нормальные выходные? — спросил я. — Хочешь есть в столовой без очереди и гулять в городе? Тогда нам нужны баллы. Все баллы, которые мы можем заработать у преподавателей. А для этого нам нужно, чтобы четвертый десяток перестал тянуть нас на дно.

Я повернулся к Брэну. Здоровяк сидел на парте, которая жалобно скрипела под ним.

— Брэн, ты самый выносливый на потоке. Хант хоть и ругается, но ставит тебя в пример. Я хочу, чтобы ты взял на себя физическую подготовку для тех, кто не тянет. Томас, Седрик, еще пара ребят. Помоги им пройти полосу препятствий.

Брэн удивленно моргнул, его лицо залила краска смущения.

— Я? Тренером? Да я же объяснять не умею… Я просто бегу.

— Вот и покажи им, как ты бежишь. Пусть повторяют за тобой. Справишься?

Брэн почесал затылок, посмотрел на свои огромные кулаки, потом на щуплого Седрика.

— Ну… попробовать можно. Грок все равно заставляет нас железо таскать, какая разница, с кем.

— Отлично, — я кивнул. — Я возьму на себя магическую практику. У меня вторая ступень, и я понимаю, как работает контроль. Будем разбирать упражнения Вэнс, пока у каждого из вас не станет получаться.

Я подошел к Томасу Риду. Парень выглядел так, будто ждал выговора.

— Томас, — сказал я спокойно. — Я видел твои попытки фехтовать в начале недели. Ближний бой — это не твое.

Кто-то хихикнул, но я жестом пресек смешки.

— Но ты единственный, кто прошел тактическую полосу под обстрелом и ни разу не был задет. Ты видишь поле боя. Ты знаешь, куда спрятаться и как двигаться. Это редкий талант.

Томас поднял на меня удивленные глаза.

— Правда?

— Да. Перестань пытаться быть героем с мечом. Учись выживать. Твоя задача не убить врага, а сделать так, чтобы он не достал тебя. Используй щит, используй укрытия, используй голову. Если ты сдашь тактику на отлично, это перекроет твои неудачи с боевой магией.

Томас медленно кивнул. В его глазах впервые за неделю появился не страх, а проблеск надежды.

Я оглядел аудиторию. В самом дальнем углу, в тени, сидел Кай — мой сосед по комнате. Он не произнес ни слова за весь разговор. Он просто сидел, прислонившись к стене, и крутил в пальцах монетку. Но он не ушел. Он слушал.

— Начинаем с понедельника, — подытожил я. — Занимаемся каждый вечер после ужина. Это все, теперь можем расходиться.

Народ начал покидать аудиторию. Студенты выходили по одному или группами, обсуждая услышанное. На лицах многих я видел растерянность, но главное — в них больше не было обреченности.

Седрик подошел ко мне, когда зал почти опустел.

— Спасибо, Арден, — тихо сказал он. — За то, что не бросил. Я думал, мне конец.

— Еще не конец, — я хлопнул его по плечу. — Но следующая неделя будет тяжелой. Иди отдыхай, тебе нужно выспаться.

Седрик кивнул и побрел к выходу.

Я собрал свои вещи и уже собирался погасить свет, когда заметил, что в аудитории остался еще один человек.

Майлин.

Она сидела на краю первой парты, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдала за мной. Когда дверь за Седриком закрылась, она легко спрыгнула на пол и подошла ко мне.

— Неплохая речь, — произнесла она, остановившись в шаге от меня. В полумраке ее разноцветные глаза казались темными. — Ты умеешь убеждать. Даже меня почти проняло.

— Почти? — усмехнулся я.

— Я не верю словам, Арден. Я верю действиям. Но то, как ты уделал Люциана, а теперь взял в оборот всю десятку… Это было дерзко.

Она сделала еще полшага вперед, вторгаясь в мое личное пространство. От нее исходил едва уловимый аромат жасмина.

— Знаешь, почему я поддержала тебя? — ее голос стал тише, ниже.

— Потому что не хочешь стирать носки?

— Потому что я люблю силу, — перебила она. — И ненавижу, когда она пропадает зря. Ты либо безумец, либо гений, Милтон. Но с тобой точно не будет скучно.

Майлин вдруг протянула руку и жестко схватила меня за лацкан куртки. Я не успел ничего сказать. Она рывком притянула меня к себе и впилась в губы.

Это был не робкий поцелуй. Это была заявка на права. Горячая, требовательная, с привкусом агрессии и азарта. Так целуют победителей или тех, кого провожают на войну. Мои руки сами легли на ее талию, прижимая ближе. На секунду мир сузился до стука крови в висках и ее горячего дыхания.

Она отстранилась первой, так же резко, как и начала. Ее щеки слегка порозовели, но взгляд остался прямым, вызывающим.

— Это аванс, — выдохнула она, поправляя выбившуюся прядь. — Не вздумай сдохнуть на следующей неделе. Ты мне нужен живым.

— Только ради баллов? — хрипло спросил я, пытаясь восстановить дыхание.

Она криво усмехнулась, уже направляясь к дверям.

— Доживешь до следующей субботы — обсудим.

Она вышла, оставив меня стоять в пустой пыльной аудитории с колотящимся сердцем и привкусом ее губ.

Я провел ладонью по лицу, сгоняя наваждение. Вот уж не думал, что этот безумный день закончится так.

Спустя минуту я вышел в коридор. Завтра было воскресенье. Единственный выходной, который нам оставила Академия. Большинство будет отсыпаться, но у меня были другие планы.

Я посмотрел на свой браслет-пропуск. Завтра я иду в город. Мне нужно увидеть Салвера и Лиссу и попасть в лавку. Место, которое мы создали в столице с нуля, было практически моим домом. Я хотел убедиться, что они в безопасности, и узнать, сработала ли моя идея с законом. Ведь если лавку закроют, я подведу единственных людей в этом мире, которые стали мне семьей. А теперь у меня появилась еще одна причина стать сильнее.

* * *

Воскресенье началось с тишины. Не было воя сирены, не было криков Ханта или команд Ворна.

Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, наслаждаясь моментом покоя. Тело было свежим и отдохнувшим, никакой боли в мышцах после вчерашнего марафона. Третья ступень навыка Здоровья делала свое дело. Ночью я успел подлечить не только себя, но и тайком убрал самые страшные синяки у спящего Седрика и Брэна.

Я тихо, стараясь не разбудить соседей, сполз с кровати. Кай, как обычно, уже исчез — его койка была пуста и идеально заправлена. Брэн храпел так, что дрожали стекла, а Седрик спал, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой.

Я быстро умылся и начал собираться.

Одежда — простая, удобная, не стесняющая движений. Плотные брюки, рубашка, куртка из жесткой кожи. Я затянул пояс с ножнами, проверил кольцо Грома — заряд был полон. На воротник куртки приколол новую брошь. Салвер прислал ее курьером еще в середине недели. На этот раз наставник превзошел сам себя. Это был улучшенный Воздушный щит с модифицированным накопителем, заряда хватало на защиту от целых шести попаданий стрел или одного прямого удара огненного хлыста.

Я достал кристалл связи.

— Салвер, — тихо произнес я в грань камня.

— Арден? — голос наставника был бодрым, на фоне слышался звон инструментов. — Ты идешь?

— Да. Ворота открывают через полчаса. Я сразу к вам.

— Ждем. Лисса пирог испекла.

Я улыбнулся и отключил связь. Пирог — это хорошо.

Я вышел во внутренний двор. Здесь уже толпились студенты. Все классы, попавшие в середину рейтинга, ждали открытия ворот как праздника. Воздух был наэлектризован предвкушением. Кто-то обсуждал поход в таверну, кто-то мечтал о горячей ванне в городском особняке родителей, кто-то просто хотел купить свежих газет и сладостей.

Ровно в восемь утра тяжелые створки главных ворот, покрытые охранными плетениями, начали медленно расходиться в стороны.

Толпа радостно гудела.

Сразу за воротами начиналась другая жизнь. Площадь перед Академией была забита экипажами. Лакеи в ливреях высматривали своих господ.

Я видел, как к Валериану фон Райту подкатила роскошная черная карета с золотым гербом на дверце — парящий орел. Лакей в напудренном парике распахнул дверь, склонившись в поклоне. Валериан небрежно кивнул ему и нырнул в бархатное нутро экипажа, словно Академия и грязь вчерашнего дня были лишь дурным сном. Айлетт Ланн села в изящный открытый фаэтон, запряженный парой белоснежных лошадей.

Аристократы разъезжались по своим дворцам. Остальные, кто попроще, ловили наемные экипажи или сбивались в группы, чтобы идти пешком.

Я поправил воротник куртки и зашагал прочь от ворот. Мне не нужна была карета. Лавка располагалась в двадцати минутах пешей ходьбы от Академии, и я решил прогуляться.

Дорога спускалась с холма, петляя между каменных фасадов домов, которые жались к подножию университетского комплекса. Магические фонари горели ровным, мягким светом, разгоняя утренние сумерки.

Я прошел примерно квартал, когда услышал звук. Глухой, нарастающий гул. Он шел не с улицы, а словно изнутри мрачного трехэтажного здания, мимо которого я как раз проходил. Камень вибрировал.

Я увидел, как структура стены вспыхнула багровым. Магические линии внутри кладки рвались, высвобождая энергию разрушения. Это была ловушка. Мощный артефакт, вмурованный в фасад дома.

Стена здания рядом со мной просто лопнула.

Брошь на воротнике вспыхнула сама, реагируя на угрозу. Голубая полусфера мгновенно развернулась вокруг меня. Но я понимал, что воздушный щит не спасет от того, что сейчас произойдет.

Тысячи осколков и огромные каменные блоки выстрелили наружу, прямо на дорогу. Ударная волна швырнула меня через мостовую, впечатав спиной в чугунную решетку набережной. Воздушный щит принял на себя шрапнель из мелкой крошки, затрещал и разлетелся искрами, исчерпав заряд за секунду.

Грохот ударил по ушам. Пыль забила легкие.

Сверху на меня обрушилась каменная лавина — фасад дома рушился, погребая все под собой.

Времени на страх не было. Я выбросил руки вверх, выплескивая ману. Навык Земли отозвался мгновенно. Я не мог остановить падение многотонных плит, но я мог укрепить их, заставив сцепиться друг с другом так, чтобы надо мной образовался крошечный защитный «карман».

Глыбы сомкнулись надо мной с оглушительным скрежетом.

А потом свет погас.