— Мастер Вэнс?

Она подняла на меня глаза, отрываясь от журнала. Взгляд был спокойным, но изучающим.

— Кадет Милтон. У вас вопросы по материалу?

— Нет, с материалом все понятно, — ответил я. — Дело в другом. Я практиковался с артефактами до поступления. Многие вещи, о которых вы сегодня говорили — концентрация, контроль потока, восстановление — мне уже знакомы на практике.

Вэнс чуть прищурилась, откладывая перо.

— И к чему вы ведете?

— Я хочу попросить разрешения брать дополнительные задания или получить доступ к материалам для следующей ступени. Я чувствую, что могу осваивать программу быстрее.

Повисла пауза. Элара Вэнс смотрела на меня несколько секунд, оценивая. В ее взгляде не было насмешки, скорее — профессиональный скепсис.

— Быстрее, значит? Амбиции — это хорошо, Милтон. Но в магии спешка часто приводит к выгоранию. Знать теорию и уметь применять ее под нагрузкой — разные вещи.

Она встала, опираясь руками о стол.

— Вы хотите индивидуальный темп?

— Хочу.

— Хорошо, — кивнула она. — Но я не верю словам. Покажите мне безупречный контроль. На каждом практическом занятии этой недели. Ни одной ошибки. Ни одного сбоя. Идеальная стабильность. Если справитесь, мы обсудим индивидуальную программу для вас. Если нет — будете идти в общем строю.

— Договорились, — кивнул я.

— Свободны.

* * *

Следующей парой было Военное дело.

Тренировочный зал Дариана Блэквуда кардинально отличался от канцелярской аудитории. Это был суровый каменный манеж, перекрытый тяжелыми темными балками. Здесь пахло оружейным маслом, сталью и потом.

Вдоль стен, словно стражи, замерли ряды тренировочных доспехов. Это были не просто пустые латы на стойках. Внутри сочленений металла, там, где у человека должны быть суставы, пульсировало густое фиолетовое свечение. Магический каркас, удерживающий стальные пластины в форме человеческой фигуры. Они стояли неподвижно, но от них исходила угроза.

Блэквуд, крепкий мужчина со шрамом через всю щеку, не терпел долгих разговоров.

— Магия — это хорошо, — прорычал он, расхаживая перед строем. — Но, когда у вас кончится резерв, а враг будет стоять в двух шагах, вас спасет только сталь и рефлексы.

Он указал рукой на длинные оружейные стойки.

— Разбирайте оружие. Выбирайте то, что лучше ложится в руку или к чему привыкли. У вас минута.

Строй рассыпался. Я сразу направился к секции коротких клинков. Взял меч — простой, сбалансированный, и длинный боевой нож в левую руку.

Брэн с радостным гулом схватил огромный двуручный топор, который обычный человек с трудом поднял бы. Валериан выбрал изящный полуторный меч. Майлин взяла парные кинжалы. Седрик, поколебавшись, взял арбалет, явно избегая ближнего боя. Кай, тенью скользнувший к стойке, выбрал пару скрытых наручных клинков. Томас Рид взял щит и меч, но держал их так, будто они могли в любой момент порезать его самого.

Когда мы вернулись в строй, Блэквуд подошел к ряду магических доспехов.

— Это ваши спарринг-партнеры. Они реагируют на агрессию, скорость и магический фон. Уровень — базовый. Ваша задача продержаться три минуты или нанести «смертельный» удар в уязвимую зону. Приступайте!

Начались спарринги. Я наблюдал, анализируя будущих соперников и союзников.

Валериан фон Райт вышел против доспеха первым. Это было красиво. Классическая аристократическая школа фехтования — прямая спина, выверенные выпады, никакой суеты. Он двигался как по учебнику, нанося удары точно в сочленения пластин. Доспех пытался контратаковать, но Валериан легко парировал.

— Неплохо, фон Райт, — буркнул Блэквуд, когда доспех замер, признав поражение. — Техника есть.

Следом вышла Айлетт. Она выбрала копье. Хладнокровно, без лишних эмоций, она держала противника на дистанции, не подпуская к себе ни на шаг. Точные уколы в шлем и горжет заставили доспех отступить. Блэквуд одобрительно кивнул — в строю такие бойцы на вес золота.

Затем настала очередь Майлин. С парными кинжалами она двигалась невероятно быстро, утекая от ударов тяжелых латных рукавиц. Она не блокировала атаки, она просто исчезала с траектории удара, оказываясь за спиной или сбоку. Обозначенный укол в шею, подрез под коленом, удар рукоятью в шлем.

— Быстро, — оценил магистр. — Но рискованно. Один пропущенный удар — и ты труп. Но для диверсанта сойдет.

Брэн вышел в круг с улыбкой. Против него доспех выглядел хрупким. Здоровяк просто проламывал защиту грубой силой, принимая скользящие удары на широкое лезвие топора. Его стиль был примитивным, но эффективным — он работал как таран.

— Медленно, Брэн! — крикнул Блэквуд. — Если промахнешься — умрешь. Но удар хороший.

Потом вызвали меня.

Я вышел в круг. Доспех ожил, фиолетовое свечение стало ярче. Он двинулся на меня, занося тяжелый тренировочный меч.

Я не стал принимать удар на жесткий блок, как Валериан. Я нырнул под руку, используя инерцию противника. Толкнул доспех плечом, сбивая равновесие, и одновременно полоснул мечом по ногам, а ножом ударил в смотровую щель шлема. Я использовал все — свет из окна, чтобы зайти со стороны солнца, неровности пола, чтобы противник оступился.

— Стоп! — свистнул Блэквуд.

Он подошел ко мне, критически осматривая замерший доспех.

— Выправки никакой, Милтон. Стоишь как портовый грузчик. Но… — он хмыкнул. — Эффективно. В подворотне выживешь, на параде опозоришься. Зачет.

Кай выступил следующим. Его бой был странным. Никаких лишних движений. Он уклонялся ровно на миллиметр, необходимый, чтобы лезвие прошло мимо. Его удары скрытыми клинками были короткими и незаметными, но всегда в уязвимые точки. Блэквуд смотрел на него долго, прищурившись, словно увидел профессионала.

Седрик попытался работать с дистанции, но в зале это было сложно. Как только доспех подошел вплотную, мой друг запаниковал и пропустил удар плашмя.

— Слабо! — рявкнул магистр. — В ближнем бою ты покойник.

Наконец, очередь дошла до Томаса Рида.

Томас держал меч как ядовитую змею. Когда доспех пошел в атаку, Томас просто впал в ступор. Меч выпал из его рук, и он едва успел закрыться щитом, упав на спину.

— Рид! — заорал Блэквуд. — Ты труп! Встать в строй!

Когда все прошли через спарринги, Блэквуд изменил задачу.

— Теперь тактика. Посмотрим, как работают ваши мозги, а не мышцы. Задача — прорваться к контрольной линии под перекрестным огнем.

В зале включились установленные по периметру артефакты — учебные турели. Они начали выплевывать сгустки вязкой, красящей слизи, имитирующей заклинания.

— Вперед!

Студенты побежали. Кого-то «убило» сразу, кто-то пытался отбивать заряды мечом, как Валериан, или уклоняться, как Майлин.

Томас Рид не побежал. Он метнулся в сторону, нырнул за стойку с оружием, прополз под скамьей и оказался в нише за колонной. Он двигался хаотично, странно, но ни один заряд в него не попал. Он интуитивно находил слепые зоны и безопасные углы обстрела раньше, чем турели успевали повернуться.

Я смотрел на это, прищурившись. Парень не боец. Абсолютно. Но у него дар тактика. Он видит поле боя как шахматную доску. Это нужно запомнить.

* * *

Стоило нам покинуть пропитанный запахом железа и пота зал Блэквуда, как желудок скрутило спазмом голода. Организм, истощенный магической практикой у Вэнс и изматывающими спаррингами, требовал срочной дозаправки. Слова лектора про то, что магия и физические нагрузки сжигают ресурсы тела с чудовищной скоростью, теперь не казались сухой теорией — я чувствовал, как тело буквально вопит о еде.

Мы вышли в широкий коридор, вливаясь в общий поток студентов. Заблудиться было невозможно — нас вел невероятный аромат. Пахло свежеиспеченным хлебом с хрустящей корочкой, жареным мясом, чесноком и наваристым бульоном. Запах был настолько густым и насыщенным, что слюна начинала выделяться сама собой еще до того, как мы увидели двери столовой.

Столовая Академии поражала масштабом. Это был огромный зал с высокими сводчатыми потолками, под которыми плавали магические светильники. Но главное действо разворачивалось внизу.

Вдоль длинной стены тянулась линия раздачи. Никаких слуг. Только длинный прилавок, над которым поднимался пар от десятков котлов и противней.

— Самообслуживание, — присвистнул Брэн, глядя на это великолепие.

Принцип был прост и демократичен до жесткости. Ты берешь поднос, встаешь в очередь и сам накладываешь себе еду.

Для Брэна это был рай. Он схватил черпак и щедро плеснул себе в глубокую миску густой, темно-коричневой похлебки, в которой плавали крупные куски говядины и овощей. Рядом на противнях шкварчали жирные свиные ребра в медовой глазури, золотилась запеченная картошка, посыпанная зеленью, и громоздились горы тушеной капусты с колбасками. В плетеных корзинах лежали еще теплые булки — белые, ржаные, с тмином и кунжутом.

Еда здесь была простой, грубой, но невероятно сытной. Именно то, что нужно организму после магического истощения.

Однако не для всех этот процесс был праздником.

Я заметил Валериана фон Райта. Он стоял перед котлом с кашей, держа в руке тяжелый железный черпак двумя пальцами, словно это была дохлая крыса. На его лице читалась смесь брезгливости и растерянности. За его спиной жалась свита, ожидая, что еда прыгнет в тарелки сама. Но еда не прыгала.

— Шевелись, мажор! — рявкнул кто-то из старшекурсников сзади. — Или отойди!

Валериан вспыхнул, но быстро, хоть и неуклюже, навалил себе каши и отошел, стараясь не запачкать манжеты.

Мы набрали еды и двинулись в зал, ища свободное место.

Пространство было четко поделено на зоны. Границ никто не чертил, но цвет нашивок на форме и факультетские традиции работали надежнее любых стен — каждый факультет занимал свой, годами отведенный сектор.

«Красный» сектор, территория Боевого факультета, был самым шумным. Там стучали кружками, громко смеялись и обсуждали эффективность новых плетений. Они ели быстро, хищно, словно опасаясь, что сигнал к бою прозвучит прямо сейчас.

«Синий» сектор Артефакторов напоминал филиал библиотеки. Столы были завалены не только едой, но и свитками, линзами и деталями механизмов. Эти ребята могли спорить о проводимости меди, забыв про остывающий суп и макая рукава в соус.

«Коричневые» Защитники ели основательно и молчаливо. Эти ребята, похожие на скалы, обсуждали укрепление фундаментов и плотность щитов.

«Зеленые» Целители сидели чуть обособленно. Их разговоры, долетавшие до нас, могли отбить аппетит у неподготовленного человека. Они цинично обсуждали переломы, гнойные раны и составы костероста, при этом спокойно пережевывая мясо с кровью.

И был «Серый» сектор. Тени. Там царила тишина. Студенты сидели так, чтобы видеть входы и выходы. Они почти не жестикулировали, обмениваясь короткими фразами. Я заметил, как один из старшекурсников незаметно начертил пальцем на краю стола какую-то метку, которая тут же исчезла.

— Нам туда, — Майлин кивнула на «Белую зону».

Это были столы для первокурсников, еще не распределенных по факультетам. Здесь царил хаос, смешанный с растерянностью.

Мы сели. Брэн тут же набросился на еду, отламывая огромные куски хлеба и макая их в подливку.

— Вкуснотища! — прошамкал он с набитым ртом. — Лучше, чем дома. Там мясо только по праздникам.

Я ел медленнее, продолжая наблюдать.

Даже за «белыми» столами, где все формально были равны, пролегла невидимая граница. Аристократы сбились в кучу, отгородившись от простолюдинов пустыми стульями.

Валериан сидел прямой, как палка. Он ел местную кашу, но делал это с таким видом, будто совершал подвиг. В его руке я заметил странный блеск.

— Смотри, — кивнул я Майлин.

Валериан и Айлетт демонстративно ели собственными приборами. Для меня их вилки пульсировали мягким голубоватым светом — активная магия работала на полную.

— Артефакты-очистители, — пояснила она, скользнув по ним равнодушным взглядом. — Они не доверяют местной кухне. Считают, что это улучшает вкус и убирает токсины.

— Пижоны, — припечатал Брэн, отправляя в рот кусок отбивной. — Нормальная еда, на токсинах и держимся.

Но самым интересным было другое.

В центре зала, за простым деревянным столом, сидел ректор Эстерн Дальт. Он ел ту же самую похлебку, что и мы. Без серебряных приборов, без слуг. Вокруг него была зона отчуждения — никто не решался сесть ближе чем на три метра, хотя мест хватало. Это была демонстрация силы почище любого заклинания, ведь всем своим видом он показывал, что ест то же, что и его кадеты. Глядя на него, мажоры давились, но ели, так как понимали, что пожаловаться на меню — значит расписаться в собственной изнеженности.

Чуть поодаль, за отдельным столом, сидели наши десятники. И там шла своя холодная война.

Мара Вейл лениво ковыряла вилкой салат, глядя в пустоту. Люциан Грей что-то яростно доказывал Гроку Басту, активно жестикулируя. Грок, огромный как медведь, просто игнорировал его, методично уничтожая содержимое двух подносов сразу. Лекса Стерн сидела с прямой спиной, нервно оглядывая зал, словно искала нарушителей даже во время обеда.

Я перевел взгляд в угол, подальше от общего шума. Там, за отдельным маленьким столиком, сидел Кай. Наш четвертый сосед. Он ел быстро, механически, не глядя в тарелку. Его глаза постоянно бегали по залу, фиксируя входы, выходы и перемещения людей. Он сидел спиной к стене — позиция, исключающая удар сзади.

— Маньяк какой-то, — прошептал Седрик, поежившись. — Молчит, смотрит как волк.

— Пусть молчит, — ответил я, разрезая жесткое мясо. — Лишь бы проблем не создавал. Он похож на профессионала. Так едят солдаты на вражеской территории, ожидая нападения в любую секунду.

— Как тебе теория Вэнс? — спросил Брэн, вытирая губы рукавом и меняя тему. — У меня от этих цифр голова пухнет. Мне вес топора понятнее, чем вся эта арифметика с процентами.

— Привыкнешь, — бросила Майлин. Она уже закончила еду, сложив приборы параллельно друг другу.

— Надо привыкать, — кивнул я, чувствуя, как тепло от сытной еды разливается по телу, утоляя звериный голод. — Иначе вылетим. А вылетать нам нельзя.

* * *

После обеда была лекция у Корнелиуса Крона. Предмет назывался «Имперское право и Кодекс Мага».

Сам преподаватель выглядел так, словно недавно сошел со страниц тех самых древних фолиантов, о которых рассказывал. Это был сухой, сгорбленный старик с кожей цвета старого пергамента. Его старомодный сюртук висел на худых плечах мешком, а на носу, остром, как птичий клюв, балансировали очки в массивной роговой оправе.

Большинство студентов откровенно скучали. Крон бубнил монотонно. Но я слушал внимательно, ведь знание законов — это такое же оружие, как меч или магия.

— Запишите особый раздел, — проскрипел Крон, обводя аудиторию мутным взглядом. — «Дуэльный Кодекс. Академическая редакция».

В зале стало тише. Это касалось всех.

— Дуэли на территории Академии разрешены только на специально оборудованных аренах. Любая стычка в коридоре приведет вас прямиком в карцер. Дуэль идет до первой крови или до сдачи. Смерть противника запрещена категорически, а наказанием за это станет немедленное отчисление и передача под трибунал.

Он сделал паузу, протирая очки краем рукава.

— И важный момент, кадеты. Проигравший обязан оплатить лечение победителя, если таковое требуется. Также законны ставки на имущество, если они были официально зарегистрированы секундантами до начала боя.

Я застыл, осмысливая услышанное. Перо замерло над бумагой. Выходит, мое чудесное исцеление в лазарете, дорогие эликсиры Селины Шарп и полное восстановление после боевого транса — все это было оплачено из кармана Люциана.

На губах сама собой появилась злая усмешка. Люциан не просто проиграл и опозорился. Он еще и профинансировал мое возвращение в строй. Эта мысль грела душу лучше любого огненного заклинания. Теперь понятно, почему он так бесился. Двойной удар по самолюбию и кошельку.

Новость о легальных ставках тоже заслуживала внимания. Я с нажимом подчеркнул новую строку в конспекте. Значит, в Академии можно законно отбирать у врагов ресурсы. Особенно если они достаточно глупы, чтобы поставить на кон артефакты.

— Теперь перейдем к патентному праву и коллизиям Гильдий… — продолжил Крон.

Я напрягся. Вот оно.

— Существует приоритет «Древнего Права Мастера». Если технология или принцип были описаны в архивах до основания текущей Гильдии и признаны «общим достоянием», никакой новый патент не может наложить запрет на их использование…

Меня словно током ударило. «Принцип теплообмена». Это же база! Этой технологии сотни лет. Гильдия Артефакторов просто переписала старые чертежи и выдала за свои, чтобы давить конкурентов. Но если найти ссылку на «Древнее Право» и первоисточник…

Я едва досидел до конца лекции. Как только Крон отпустил нас, я выскочил в коридор, нашел нишу потише и достал кристалл связи.

Я сжал прохладный камень в ладони и подал импульс вызова. Кристалл нагрелся, завибрировал, и через секунду из него донесся знакомый голос, слегка искаженный расстоянием.

— Арден? Как ты? — голос Салвера звучал уставшим.

— Слушай внимательно, — я говорил быстро. — Передай юристам Вэстмара. Пусть ищут не лазейки в патентах, а ссылаются на «Древнее Право Мастера» и общее достояние. Принцип теплообмена описан в старых трактатах, задолго до создания Гильдии. Их иск ничтожен из-за коллизии приоритетов!

В трубке повисла тишина, а затем я услышал, как Салвер шумно выдохнул. В его голосе зазвучала надежда.

— Древнее Право… Точно! Арден, ты гений! Если мы докажем, что это общее достояние, они не смогут нас закрыть.

— Действуйте.

Я отключил кристалл и спрятал его в карман. Теперь у нас хотя бы появился реальный шанс отбиться.