У ворот мастерской было слишком многолюдно.

Обычно здесь ходили разве что заказчики, да несколько соседей. Сейчас во дворе стояли стражники в алых плащах, у входа их было двое, у каждого было по копью. Дальше, на пороге, я увидел Салвера — бледного, сжатого, будто он забыл, как дышать. Рядом стояла Лисса с переплетенными на груди руками, лицо мрачное, глаза переполнены возмущением. Чуть в стороне, раздавая короткие распоряжения, стоял мужчина в темном жилете, без плаща, но со знаком стражи на ремне.

Я ускорил шаг.

— Что случилось? — спросил, подходя.

Несколько голов обернулись. Лисса бросила на меня короткий взгляд, но такой, будто проверяла, цел ли я.

— Кража, — сухо сказал мужчина со знаком стражи. — Вор умудрился открыть запертую дверь и найти то, о чем знают только хозяева.

— Это Хейден, дознаватель, — коротко сказала Лисса, не оборачиваясь. — А это Арден. Он у нас живет.

— Уже знаю, — Хейден окинул меня быстрым взглядом. — Салвер успел упомянуть о тебе.

— Что украли? — спросил я, стараясь держаться вежливо. — Если можно знать.

Салвер перевел на меня тусклый взгляд.

— Жизненный Маяк, — сипло сказал он. — Родовой кристалл. Был у Даннов еще когда мой дед только в подмастерьях ходил. Он… — голос его дрогнул, — помогает знать, если с кем-то из родни беда. Если кто-то из прямых родственников получает тяжелое ранение или оказывается при смерти, кристалл раскаляется и светится густым красно-алым светом. Если родственник умирает, кристалл становится черным на 40 дней, как обсидиан.

— Где он хранился? — уточнил Хейден. — Покажете еще раз.

— В доме, в тайнике под верстаком, — ответил Салвер. — Я уже показывал. Снаружи все замки целы. Лисса утром уходила на рынок, я — в лавку за инструментом. Когда вернулся, дверь была закрыта, замок не тронут. Открываю, а кристалла уже нет.

— Замок кто-нибудь смотрел? — спросил я.

— Смотрели, — буркнул один из стражников. — Снаружи нет ни царапины. Изнутри тоже.

— Будто ключом открыли, — добавил второй.

— Никакого «будто», — поправил их Хейден. — Открыли ключом. Вопрос в том, каким.

Внутри дом казался странно пустым. Не потому, что вещей мало, а наоборот, у Салвера каждый угол чем-то занят: тут ящик с деталями, там полка с кристаллами, там пучки трав для стабилизации. Но воздух казался холодным там, где раньше было тепло дома. Как будто из него вынули что-то очень важное.

Мы прошли в мастерскую. Верстак — широкий, крепкий, весь в царапинах и следах прожогов. Снизу, почти у пола, — доска, незаметно отличавшаяся от других по оттенку. Ее Салвер уже откинул, внутри виднелся пустой отсек.

— Здесь, — сказал он. — Тут всегда лежал Маяк.

Я присел на корточки, глядя в нишу. Дерево там было чуть свежее, чем вокруг. Я видел следы, но не только обычные, вроде едва заметной полоски пыли на краю. В воздухе над тайником висели тонкие, почти прозрачные нити холодного голубого света. Они не стояли на месте, а медленно таяли, как дым в безветренный день.

Магия. Свежая.

Я скользнул взглядом по лицам, стражники стояли молча, Салвер глядел в тайник, будто туда провалился кусок его жизни. Никто не видел этих нитей. Значит, это мое преимущество. Я проглотил вопрос, который рвался наружу, и сделал вид, что проверяю доски: провел пальцем по краю, поднял щепку, вдохнул. Хейден уже начинал странно на меня посматривать. Я это заметил и замер. Лучше не выдавать себя перед дознавателем. Он казался внимательным.

Сердце стукнуло сильнее. Я встал, делая вид, что просто осматриваю комнату. Такие же нити тянулись от дверного косяка, пусть слабые, но все еще различимые, и тянулись они к самому порогу. От порога тянулись дальше, к выходу.

Я почувствовал, как на мне задержался взгляд Лиссы. Она стояла у двери, опираясь на косяк, руки скрещены, подбородок чуть упрямо поднят. В глазах играют огоньки злости. На вора, на мир, на себя за то, что проглядели.

— И что? — спросила она. — Вор просто решил, что хочет наш семейный кристалл?

— Думаю, сначала он искал деньги, — сухо сказал Хейден. — А потом увидел тайник и решил, что блестящий камень лишним не будет.

Он подошел к двери, провел пальцем по замочной скважине. Потом выпрямился, хмурясь в сторону окна. За стеной что-то глухо бухнуло, будто сосед уронил ящик или задвинул тяжелую крышку. Хейден вскинул бровь.

— Соседи через стену, — пробормотал он. — Могли что-то услышать. Или увидеть.

Он достал из внутреннего кармана металлический ободок, деловым, уверенным движением, как человек, который сто раз делал это раньше.

— Сейчас проверим, — сказал он и начал надевать устройство.

Я заметил, что он прикрывает ободок ладонью от лишних глаз, наверное, привычка. Не хочет, чтобы подозреваемые знали, что он их подслушивает.

Хейден приложил ухо к стене. Замер. Потом нахмурился.

— Ну что за… — Он отодвинулся, постучал пальцем по корпусу устройства. Снова приложил к стене. Через пару секунд сорвал ободок и выдохнул раздраженно.

— Опять барахлит. А раньше улавливал разговоры через две стены.

Он отвернулся на секунду, будто сдерживая желание швырнуть эту штуку в пол.

— Вот дерьмо… — буркнул он. — Садится быстрее, чем успеешь моргнуть. То хватает на полчаса, то еле минуту держится.

Он снова посмотрел на меня, скорее по инерции, чем ожидая чего-то.

— Было бы чем послушать соседей… сейчас бы картина уже сложилась, — сказал он. — Но с этим помощником далеко не уедешь.

Он покрутил ободок в пальцах, будто надеялся, что тот сам возьмет и чудом включится. Потом легонько стукнул по кристаллу ногтем, поднес ближе к уху, послушал, и только сильнее нахмурился.

— Этот артефакт усиливает слух, — решил пояснить Хейден, заметив удивленные взгляды. — Хорошая штука, когда нужно подслушать через дверь или стену, пока подозреваемый думает, что ты отошел. Но последние месяцы он стал садиться слишком быстро. Хватает на пару минут, а потом, хоть выкидывай.

Я смотрел, и пальцы сами начали подрагивать, привычка инженера, который видит перекошенный механизм и не может просто пройти мимо.

— Можно… взглянуть? — спросил я. — Кажется, он не так резонирует, как должен.

Он протянул его мне, но держал крепко, явно ожидая, что я просто схвачу и убегу.

— Если сломаешь — будешь мне личным ухом ходить по вечерам. Любопытных на рынке слушать.

— Прекрасная перспектива, — пробормотал я.

Ободок оказался легким. Внутри был кристалл овальной формы, с мелкими трещинками. Зафиксирован обычной заклепкой к тонкой пластине, которая должна была цеплять фоновой магический поток.

Слишком плотно прижат. Угол неверный. Вибрация идет не туда.

Я покрутил артефакт в руках, изучая магические потоки в нем.

— Можно я его чуть подогну? — спросил я. — И кристалл поверну.

— Ты уверен, что знаешь, что делаешь? — недоверчиво уточнил Хейден.

— Нет, — честно ответил я. — Но вижу, что сейчас он стоит так, будто через него половина силы просто уходит в воздух. Если хотите, могу словами объяснить. Но легче показать.

Он помедлил, посмотрел на Салвера. Тот устало кивнул.

— Парень с руками, Хейден. Если сломает — починим.

Я присел к верстаку, положил артефакт, осторожно поддел ножом крепеж, немного ослабил прижим. Повернул кристалл, меняя угол, отогнул пластину так, чтобы она шла точно по линии, где я чувствовал ту самую тонкую дрожь фоновой магии.

— Попробуйте теперь, — сказал я, протягивая.

Хейден надел ободок, поправил, прикрыв волосами. Подошел к двери, за которой стражник что-то обсуждал с соседом. Замер. На лице у него мелькнуло удивление.

— Слышу, как он зубом по языку стукнул, — произнес он. — Через дверь. Раньше такого не было.

Он постоял еще, потом снял ободок, вертя в руках.

— И не вырубился, — добавил. — Уже минут пять как работает.

Он смотрел на меня уже другими глазами, не как на мальчишку, который просто оказался рядом, а как на мастера, который может пригодиться в будущем.

— Неплохо, Арден. Очень даже.

Он убрал артефакт за пазуху.

— Ладно, за это я скажу тебе чуть больше, чем надо. Вор, скорее всего, не из ваших знакомых. Слишком чисто. Скорее кто-то, кто знает, как выглядят такие тайники. Контрабандисты, бывшие подмастерья… Будем искать.

Хейден повернулся к Лиссе.

— Вы, сидите дома и никому не болтайте лишнего, что у вас пропало. Меньше слухов — легче ловить.

— Конечно, — холодно ответила она. Но по тому, как пальцы ее вцепились в край стола, я понимал, сидеть она не собирается.

Хейден дал еще пару указаний стражникам и направился к выходу.

— И да, — бросил он через плечо, — если вдруг что-то услышите или… заметите — сначала найдите меня.

— Обязательно, — отозвалась Лисса таким тоном, что любой, кроме глухого, понял бы, делать она будет наоборот.

* * *

Когда стражники ушли, в мастерской повисла странная тишина. Салвер сел на табурет у верстака, опустив руки.

— Дядя, — тихо сказала Лисса, — мы вернем Маяк. Обязательно.

— Надеюсь, — выдохнул он. — Но только без глупостей. Хейден прав, это уже не детские игры.

Лисса подошла ближе, уставилась на меня.

— Ты точно ничего не видел? — спросила она. — Не заметил кого-то подозрительного утром? Ты же уходил рано.

— Если бы видел, то уже сказал бы. Но могу попробовать… — я чуть замялся, — подумать, куда мог пойти человек, который открыл такой замок.

— Ладно, хватит, — вмешался Салвер. — Вы оба сейчас накрутите себя, а толку… Если Хейден кого-то найдет, значит найдет. Если нет… — он замолчал, не договорив.

Лисса сжала губы. Плечи ее дрогнули.

— Если нет, то мы сами найдем, — чуть ли не по слогам сказала она. — Иначе кристалл будет у какого-то подонка в кармане. Я не собираюсь ждать, пока он его пропьет.

Она развернулась и вышла во двор.

Я бросил взгляд на Салвера. Он устало махнул рукой:

— Иди. Ее все равно не остановишь, но хоть не одна будет.

Я кивнул и пошел следом.

На улице Лисса уже шагала в сторону рынка, быстрым, упругим шагом. Я догнал ее.

— Куда ты идешь? — спросил я.

— Куда-куда… — она не оглядываясь, отрезала: — Сначала к тем, кто торгует слухами. Воры сами по себе не появляются. Их кто-то знает.

— Слухи… — повторил я. — Звучит как план. Но давай все-таки… без глупостей.

— Ты тоже так сказал? — она бросила на меня быстрый взгляд. — Или это голос дяди через тебя говорит?

— Это голос человека, который вышел в город на пару часов и набрал проблем на пару недель вперед.

Она коротко усмехнулась, но тут же собралась.

— Ладно, пошли спасать нашу семейную реликвию. Проверим, насколько ты везучий.

— Проверим, — поспешно согласился я.

Лучше уж пусть считает везучим, чем объяснять ей про мои способности видеть следы магии.

* * *

Мы двинулись к рынку.

День уже клонился к полудню, и улицы плотнее набились людьми. Гомон торговцев, редкое бряканье телег, запах жареной рыбы и свежего хлеба вперемешку с конским навозом — все это накатывало волнами.

Лисса выбирала путь так быстро, будто мгновенно просчитывала лучший маршрут сквозь толпу, крики торговцев и узкие проходы. Остановилась у лавки, где седая женщина продавала мелочь: дешевые пуговицы, обломки украшений, поломанные ножи.

— Тетя Мирта, — Лисса наклонилась к ней. — Вчера или сегодня возле наших кварталов никого подозрительного не видела? Кто бы слишком внимательно смотрел по сторонам, спрашивал, кто где живет…

Женщина вскинула на нее глаза — уже выцветшие от долгой жизни, но еще бодрые.

— Лисса Данн, у тебя все всегда «подозрительно», — проворчала она. — Люди приходят, люди уходят… Мне за каждым следить, что ли?

— Тетя Мирта, — Лисса чуть улыбнулась, но улыбка была натянутой, — у нас из дома пропало кое-что. Важное. Если поможешь, я попрошу дядю посмотреть твой кухонный артефакт. Ты жаловалась, что он искрит.

Мирта скривилась, но пальцами нервно поправила платок.

— Искрит он… от старости, как и я, — буркнула она. Помолчала. — Вчера ближе к обеду виделась мне одна морда. Новый. Не наш. Вроде как из портовых. Шастал по улице, где у вас мастерская. Все вертел головой, в окна заглядывал, двери щупал. Я еще подумала, что он ищет, где питье подешевле. Но к трактирам даже не подошел.

— Лицо запомнила? — спросила Лисса. — Одежду?

— Лицо — нет, — честно ответила Мирта. — Обычный такой: худой, глазки бегающие. А вот куртка… У старой кожанки у него на плече латка была, как у портовых. Я их много повидала. Они всегда все донашивают до дыр, а потом еще год в дырах ходят.

— Спасибо. Я замолвлю за тебя словечко перед дядей, — пообещала Лисса.

Мы отошли. Лисса сжала губы.

— Портовые, значит… — сказала она. — Ладно.

— Какие «портовые»? — уточнил я. — Которые груз таскают или матросы?

— И те, и эти. В порту честных меньше, чем пальцев на руке. Но парень с латкой на плече, хм…

— Пошли к реке, — мгновенно сориентировалась Лисса. — Там разберемся.

* * *

Чем ближе мы подходили к реке, тем ощутимее менялся воздух. Запахи стали резче, сырость, рыба, гниющие водоросли, отчетливый дух дешевого спирта. Улицы забивались не только торговцами, но и теми, кто ничего не продавал, просто сидел, ждал, наблюдал. К нам начали присматриваться внимательнее.

Здесь Лисса сбавила шаг, перестала идти так открыто. Руки она не прятала, но взгляд стал жестче, подбородок чуть ниже.

— Не нарывайся, — шепнула она. — В порту по тебе сразу видно, что ты не местный. А таких тут любят ровно до тех пор, пока у них есть деньги или ценные вещи.

— Понял, — ответил я.

Она повела меня в сторону старых складов — не тех, что ближе к основной пристани, где стоит охрана, а чуть в стороне, ближе к завалам мусора. Там, где хранят то, что по документам может и не существовать.

Я понял, почему она так уверенно здесь себя чувствует: она знала, в какой подъезд можно проскользнуть, кто в каком углу спит, какая доска под ногами скрипнет громче. Она остановилась возле грязной стены, обитой старыми досками, и слегка коснулась ее ногой.

— Тупик, — сказал я.

— Для тебя — да, — отозвалась она. Вздохнула, глядя в сторону пристани. — Нам нужен кто-то, кто видел сегодня человека со старой кожанкой и латкой на плече. Или вчера.

Ответ пришел сам.

— Лисса? — раздался сиплый голос. — Это ты?

Из щели между двумя складами выполз мальчишка лет тринадцати, в рубахе до колен, с лицом, грязным, как мостовая.

— Тиг, — поморщилась Лисса. — Ты опять тут шныряешь? Хочешь, чтобы тебя вместе с крысами смыли в реку?

— А мне тут платят, — обиделся тот. — Я весточки ношу, ты же знаешь. — Увидев меня, он подозрительно прищурился. — Это кто?

— Никто, — отмахнулась Лисса. — Скажи лучше, видел ли ты сегодня худого человека со старой кожанкой и латкой на плече?

Мальчишка тут же подобрался.

— А мне за это что? — спросил. — У меня язык тоже денег стоит.

— Дядя тебе ковшик починит, — сказала Лисса. — Или горелку, что ты там в прошлый раз сломал.

— Горелку я сам сломал, — гордо сообщил Тиг. — Экспериментировал.

Потом подумал и добавил:

— Но починить действительно надо. Ладно. Видел я такого. Утром был у «Трещины», у третьей пристани. Лицом таким, будто у него в штанах мыши завелись. И еще… — он понизил голос, — у него на поясе что-то блестело. Как ключ, только… не как у нас. Круглый такой, с дырками.

Лисса и я переглянулись.

— Где он сейчас? — спросила она.

— А я что, его сторож? — Тиг пожал плечами. — Но если он где ночует, то вон там, — он кивнул на ряд серых складов у самой воды. — Там все, что с доков исчезает, обычно всплывает.

— Спасибо, — коротко сказала Лисса. — Иди уже отсюда, пока кто-нибудь не услышал, что ты чужие дела знаешь.

Мальчишка растворился в щели не хуже кошки. И мы отправились по указанному направлению.