Томар смотрел на меня так, словно ждал, что я сейчас исчезну как видение.

— Похоже, что да, — повторил он, но голос стал глуше. — Пойдем… тут людно.

Он кивнул куда-то в сторону, и я послушно пошел рядом. Улица была уже полутемной: факелы над дверями трактиров только начинали разгораться. Мы свернули во двор между домами, в узкий проход, там был старый колодец с навесом. На каменном бордюре вокруг колодца можно было сидеть.

Томар сел, облокотился локтями о колени. Я встал напротив и только сейчас разглядел его как следует: широкие плечи, руки в разводах сажи и копоти, загорелое лицо.

— Ну, рассказывай, — сказал он. — Где ты был, Арден?

Я сделал тяжелый вздох. Пришлось начать с самого трудного.

— Томар… — я подыскал слова. — Я… почти ничего не помню.

Он моргнул. Раз, второй.

— Чего? — переспросил он, будто не расслышал.

— Ну… — я запнулся. — Я очнулся в чаще, один. Помню запах гари, землю… и охотника Рейнара. Он вытащил меня к людям. Все, что раньше, — как пустое место.

Молчание растянулось. Вдалеке хлопнула дверь, где-то в стороне скрипнула телега. Здесь, в тесном дворике, звуки звучали особенно громко.

— Ты издеваешься? — наконец спросил он. Без улыбки.

— Хотел бы.

Я сел рядом, на другой край каменного круга. Камень был прохладный и влажный.

— Но, к сожалению, это не шутка.

Томар пристально всмотрелся в меня, как будто надеялся по глазам увидеть, вру я или нет.

— Ты… не помнишь меня? Совсем?

— Я помню только свое имя. Больше ничего. Пусто.

Он сжал челюсти, на виске дернулась жилка.

— Твою… — начал он и осекся. Вдохнул. — Ладно. Ладно. Слушай тогда.

Он стукнул ребром ладони по колену, будто собираясь с мыслями.

— Ты — Арден Милтон. — Он произнес фамилию отчетливо, по слогам. — Мы с тобой с детства знакомы. Деревня Виллин, помнишь? Хотя… — он криво усмехнулся. — Не помнишь, да.

Я мотнул головой.

Милтон. Значит, так это звучит. Мил-тон. Я повторил про себя, на всякий случай. Спасибо, что хоть имя с фамилией теперь есть.

— Ты жил там с матерью, Найрой, — продолжал Томар, уже ровнее. — Отец твой… да какой там отец. Не было его. Мать всегда говорила, что он давно умер. Так что рос ты без него. Мать тебя грамоте учила. Кстати, ты в этом лучше меня. Я вечно списывал.

Я вслушивался в каждое слово, пытаясь выловить хоть тень узнавания. Пусто. Только почувствовал, как что-то сжалось в груди, когда он произнес «мать».

— Мать… — тихо сказал я. — Она… как?

Томар поморщился.

— Плохо. — Он честно не стал смягчать.

— Месяц назад ты уехал в Крамм с обозом. Хотел найти себе место у мастера. Плотника, писца, неважно. Я тебя провожать не мог, у нас заказ был, железо обрабатывать нужно было. Обоз ушел. И все.

Он провел ладонью по лицу, будто отгоняя что-то неприятное.

— Неделя, две… Мать твоя ждала вестей. Потом сама поехала в город, искала тебя здесь, по трактирам, по дворам. Нигде. Никак. Вернулась… вся в отчаянии. Словно кусок души из нее вырвали. Я к вам заходил, она сидит, смотрит в стену и руками цепляется за подол, чтобы не тряслись. — Он глухо выдохнул. — Я думал… ты умер.

Я слушал и чувствовал, как внутри поднимается тяжелая, липкая вина. Чужая женщина, которую я ни разу не видел, мысленно уже похоронила сына. А этот сын сидит сейчас на камне и кивком отмечает ее горе как факт из чужой биографии.

— Прости, — сказал я. Осознал, как это звучит, и все равно повторил: — Прости, что… так вышло.

Томар хмыкнул.

— С тебя за это извинение толку, как с дырявого ведра, — буркнул он. — Но, если ты жив, твоей матери надо об этом знать. И чем раньше, тем лучше.

— Знаю, — ответил я. — Я поеду. Как только разберусь, что со мной произошло. Я проснулся в лесу, чуть не умер, а теперь… я не могу вот так уйти, не поняв, куда меня занесло и почему.

Он повернулся ко мне, уставившись пристальнее.

— Ты правда ничего не помнишь? Ни деревни, ни меня, ни… — он чуть запнулся, — ни Релин? Наша деревенская девчонка, которая тебе нравилась, но ты все не решался ей признаться в этом?

Имя ударилось о внутреннюю пустоту и упало, не зацепившись ни за что.

— Нет, — честно сказал я. — Пока ты не сказал, я и не знал, что такое имя вообще существует.

Томар выругался вполголоса, но уже без злости, скорее беспомощно.

— Твою же… память, — выдавил он. — Ладно. Будем считать, что ты голову где-то сильно приложил. Или магией по тебе шандарахнуло. Хотя лучше даже не знать.

Он поежился, будто от холодного ветра, которого не было.

«Магией» это он интересно подметил. Я промолчал. Про обугленный круг в лесу, тела вокруг, про то, что я был весь в крови, вспоминать даже самому не хотелось, не то что рассказывать другу детства, которого я вижу в первый раз.

Томар какое-то время молчал, пинал носком камешек. Потом хлопнул себя ладонью по лбу.

— А, я же совсем забыл! — он посмотрел на меня. — Завтра Инициация начнется. Проверка на магию. Я для этого и приехал.

— Инициация? — переспросил я. Слово казалось знакомым… из объяснений Рейнара и стражников. Но тогда слова пролетели мимо, в том состоянии я едва понимал, где нахожусь.

— Ну. — Томар махнул в сторону, где вдалеке виднелись башенки городской управы. — Два раза в год всех желающих проверяют: есть в тебе мана или нет. Если есть, то тебя записывают в местный учет. Потом можешь в Академию магии подаваться. Если денег и мозгов хватит.

Он усмехнулся, но в этой усмешке сквозило что-то вроде зависти «к тем, кому повезло».

— Я думал, — продолжил он, — если уж ты все равно в Крамме, могли бы вместе сходить. Очередь занять, место держать… Короче, мне бы твоя компания очень пригодилась. Там толпа будет, тысячи людей… Да и мне спокойнее будет, если рядом будет кто-то знакомый.

И вот что делать, вроде друг детва просит помочь ему.

— Ты боишься туда идти? — спросил я.

Томар дернул плечом.

— Да ну… — начал он привычным тоном, но голос чуть сорвался. Он помолчал и все-таки честно добавил: — Чуть. Говорят, что это безопасно. Но слухи есть… Один парень рассказывал, что у его двоюродного брата после касания с плитой инициации месяц голова кружилась. Другой говорил, что кто-то там с ума сошел. Никто толком не знает, где правда.

Он посмотрел на свои ладони, широкие, в мелких ожогах.

— Но всю жизнь кувалдой махать я и дома могу, без столицы и Академии, — хмыкнул он. — Так что рискнуть стоит.

Я кивнул.

Пожалуй, это будет небольшая надбавка к абсурду, который творится вокруг меня. Да и любопытно стало, увидеть, как проходит эта проверка.

— Завтра, значит, утром встретимся? — уточнил я.

— Угу. — Он поднялся. — Я остановился в ночлежке у восточных ворот. «У Трех гвоздей» знаешь? Хотя… — он сам себя поправил, — конечно, не знаешь. Выйдешь утром на улицу — спросишь любого. Встретимся у городской управы, ближе к рассвету. Там толпу не пропустишь.

Он оглядел меня, как бы проверяя еще раз, на месте ли руки-ноги.

— Ну ты даешь, Милтон, — проворчал Томар, качая головой. — Ладно. Завтра увидимся. Постарайся за ночь больше никуда не исчезнуть.

— Попробую, — ответил я.

Он сжал мне плечо, крепко, по-деревенски, и направился к воротам, растворяясь в полосах света и тени.

Я остался сидеть на камне, слушая, как постепенно стихает дневной шум и город перелистывает страницу дня.

Мать. Деревня. Пропажа месяц назад. И вот я, который не я. Отличный старт. Главное — не рассказать лишнего и не умереть снова.

* * *

Утро оказалось светлым. Воздух еще не успел прогреться как следует, но камни мостовой уже выдыхали ночную сырость.

Очередь я увидел издалека. Поток людей тянулся от широких ступеней городской управы вниз по улице, расползаясь на весь переулок. Кто-то сидел прямо на мешках, кто-то стоял, облокотившись на соседей, кто-то ругался, что «в прошлом году очередь была меньше». Гул голосов висел над толпой, как рой.

Томара я нашел ближе к углу, он уже успел забраться на какой-то ящик из-под овощей, чтобы выглядывать через головы.

— Тут! — махнул он мне, заметив. — Думал, не придешь.

Он слез с ящика, уступая мне место рядом.

— Подержи место, — сказал Томар. — Я за водой схожу, а то к полудню тут все сдохнем.

— Иди, — согласился я. — Я постою.

Пока он пробирался сквозь толпу, я огляделся. Люди были самые разные. Старики с морщинистыми шеями, молодые парни с тонкими руками, две девчонки, прячущие глаза под платками, женщина с ребенком — явно хочет хорошего будущего для своего ребенка, вдруг у нее обнаружатся магические способности.

Очередь медленно двигалась вперед.

— О, новое лицо, — прозвучало справа.

Я повернул голову. Рядом на таком же шатком ящике устроился парень примерно моих лет. Светлые волосы, торчащие в разные стороны, нос чуть тронут веснушками, глаза светлые, прищуренные от солнца. На нем была куртка, получше, чем у большинства вокруг, но без лишних украшений.

— Седрик Арн, — представился он сам, протягивая руку, как будто мы встретились не в давке, а в приличной таверне. — Будущий великий маг, если верить моей маме.

— Арден, — ответил я, пожав ладонь.

— Ты из Крамма или из ближайших деревень?

— Сложный вопрос, — сказал я. — Сейчас — из Крамма.

— О, значит, городской, — Седрик присвистнул. — Нам, деревенским, с вами не тягаться.

В голосе не было яда, только нотки шутливого настроения. Я ощутил, как очередной кусочек чужого мира ложится на место: вот так они делят себя — город и деревня. Маги и «пустые». Свои и чужие.

— Ты первый раз здесь? — спросил я.

— Уже третий, — без всякого смущения признался он. — В первые два раза плита была ледяная. В этот раз, чувствую, повезет. — Он заговорщически наклонился ко мне. — Я слышал, если плита от твоей руки треснет, тебя сразу забирают в Академию, в этот же день. Правда, говорят, один так треснул — правда «головой». Что тоже «поехал», только уже в дом умалишенных.

Он сам усмехнулся своей истории.

— А толку-то от всех этих слухов? — поморщился я.

— Я живу слухами. Без них в очереди скучно — он прижал ладонь к груди. — Вот еще было: один маг, говорят, вытащил мальчишку прямо из зала инициации и увез к себе учеником. Потому что у того маны было, как у трех человек. А еще…

Он начал сыпать рассказами, как из мешка. Про то, как в соседнем городе плита якобы отказалась загораться вообще ни у кого, про девушку, у которой «огонь пошел из глаз». Большинство деталей явно было придумано на ходу. Я слушал вполуха, отмечая главное. Рот у него не закрывается, но от него можно узнать крупицы реальной информации, которая мне нужна — даты, названия, имена.

Ходячий информационный поток. Шумный, но полезный. Главное — фильтровать.

Толпа зашевелилась. Где-то впереди кто-то начал возмущаться. Я проследил за взглядом Седрика. По краю очереди уверенной змейкой продвигались трое парней в хорошей одежде. У одного был пояс с серебряной пряжкой, у другого — кольцо с камнем, третий выделялся зачесанными назад волосами, слишком тщательно зачесанными для обычного горожанина. Они не толкались, просто шли вперед, и люди сами расходились в стороны, чтобы не связываться.

— Мы здесь с рассвета стоим, — негромко, но сдержанно возмутился кто-то впереди.

— А мы — не стоим, — с ленивой улыбкой ответил один из троицы. — И что?

Он огляделся, будто искал, на кого еще можно надавить, и взгляд остановился на худой девушке в простом сером платье чуть поодаль. Темные волосы собраны в тугую косу, лицо с правильными чертами, слишком светлое для этой толпы. И глаза, два разных цвета: один серый, другой зеленый. В сумерках это, может, и не бросилось бы в глаза, но сейчас солнце било прямо сверху.

Парень сделал шаг к ней, ухмыльнулся:

— Вот, хоть с кем-то приятно постоять. Как зовут, красавица?

Девушка лишь чуть сильнее сжала пальцы на ремешке сумки. По тому, как напряглась линия плеч, было видно, ей не до флирта.

— Я не просила вас подходить, — тихо сказала она. Голос — не робкий, скорее, очень собранный.

— Ох, характер, — протянул второй, наклоняясь к ней почти вплотную. — Ты, может, и магичка окажешься. Нам такие нравятся.

Толпа начала отворачиваться, делать вид, что ничего не видит. Слишком знакомая картина. В любой реальности.

Так. Стоп.

Я спрыгнул с ящика.

— Эй, — сказал, подойдя ближе. — Вы очередь занимать пришли или устраивать представление?

Главный из троицы повернулся ко мне, окинул взглядом с головы до ног — от дешевой рубахи до запыленных ботинок.

— А ты кто такой? — протянул он. — Защитник обиженных?

— Просто человек, который тоже тут стоит, — ответил я. — И не хочет, чтобы перед ним лезли те, у кого глаза слепые, раз не видят конца очереди.

В толпе тихо засмеялись. Кто-то отвел взгляд, стараясь спрятать улыбку. У парня дернулся глаз.

— Смотри, — сказал он уже без улыбки, шагнув ко мне ближе. — Ты сейчас или отходишь, или…

— Или что? — я не двинулся.

Он приподнял руку, будто собирался толкнуть. Но в этот момент нас прервали.

— Хватит, — раздался голос стражника. — Инициация не место для ваших разборок.

К нашему кружку уже пробивались два городских стражника в алых плащах. Один из них жестом указал троице назад.

— Все ждут свою очередь, — твердо сказал он. — И вы — тоже. Попробуете пролезть еще раз, пойдете не к плите, а в темницу.

Богатые парни переглянулись. Я видел, как у того, что был главным, играют мышцы на скулах. Но у него хватило ума отступить.

— Не сегодня, — бросил он мне тихо, проходя мимо. — Деревенщина.

— Буду рад не увидеться, — так же тихо ответил я.

Они растворились в толпе, заняв место где-то позади, где им и положено было стоять. Девушка с разными глазами уже повернулась к выходу из ряда, будто собиралась уйти совсем. Я догнал ее взглядом.

— Ты в порядке? — спросил я уже мягче.

Она на секунду задержала на мне свой взгляд. В одном глазу отражался свет, в другом — тень.

— В порядке, — коротко кивнула она. — Спасибо, что не промолчал.

Она уже хотела отвернуться, но вдруг добавила:

— Спасибо… но не делай так больше. Я не люблю быть в должниках.

И, пока я пытался понять, что она имела в виду, девушка уже скользнула между людей и скрылась в толпе. Так ловко, как будто всю жизнь уходила в тень в нужный момент.

— Она тебе понравилась, да? — раздалось сзади.

Это вернулся Томар, с двумя глиняными кружками воды. Протянул одну.

— Тебе все кажется, — отмахнулся я, делая глоток. Вода была теплой, но все равно освежила так, словно я сутки не пил. — Лучше расскажи, что тут обычно дальше происходит. По одному запускают?

— Почти, — ответил он, отхлебывая. — Говорят, внутри плиты такие… — он повел плечом, будто от холода. — Не знаю. Сам сейчас впервые увижу.

* * *

Внутри здания было прохладнее. Толпу запускали небольшими группами, но за перегородкой из резных досок внутри нас оставалось совсем немного: люди расходились по ряду ниш, каждая с низким постаментом.

Плита, к которой нас подвели, вовсе не выглядела «просто камнем». Серо-синяя, с прожилками, напоминающими замерзшие молнии, с выемкой под ладонь в середине. По краям расположились мелкие, почти стершиеся от времени символы.

Перед плитой стоял стол, за ним сидел чиновник с реестром. Рядом стоял мужчина в темной, без украшений мантии. Маг. Я узнал его по необычным кольцам на руках и странной шляпе на голове. Но главное, его кожа имела едва заметное сияние, будто по ней проходили тонкие блики лунного света.

— Имя? — спросил чиновник.

— Томар, сын Эрина, — отчеканил друг, чуть сжав кулаки.

— Подойди, положи руку в центр, — негромко сказал маг. Голос у него был низкий, спокойный.

Томар шагнул вперед. На секунду задержался, будто хотел что-то спросить, но передумал. Ладонь легла в выемку.

Я почти ничего не почувствовал. Может, легкое изменение воздуха. На плите ничего не вспыхнуло, не загудело, не взорвалось. Томар стоял пару ударов сердца, потом маг кивнул:

— Нет отклика. Следующий.

Я видел, как у друга чуть опустились плечи. Он старался держаться, но челюсть он все же сжал.

— Эринов Томар, — чиновник сделал пометку в списке. — Магической способности не обнаружено.

Мы отступили на шаг. Томар вздохнул.

— Кузнец из меня выйдет, — глухо сказал он. — С кувалдой все проще, чем с этими камнями.

— Хороший кузнец не хуже мага, — ответил я. И это было не утешение, а факт. В мире, где мосты рушатся, если их собирает криворукий, кузнец имеет не меньше власти, чем маг, который может костер разжечь щелчком.

Он все равно усмехнулся так, будто я сказал банальность.

— Твоя очередь, — кивнул он на плиту.

Я сделал шаг вперед.

Раз уж отстоял очередь, раз уж все равно жизнь пошла по чужому сценарию, почему бы не попробовать? Глупо было бы не воспользоваться возможностью. Даже если шансы один к сотне.

— Имя, — поднял взгляд чиновник.

— Арден… — я на секунду завис. — Арден Милтон.

Фамилия легла на язык чужим, но уже знакомым словом. Я почти физически почувствовал, как в памяти вспыхивает лицо Томара во дворе и его: «Ну ты даешь, Милтон».

Чиновник записал. Маг чуть прищурился.

— Руку, — сказал он.

Я положил ладонь в выемку.

Камень обжег кожу холодом. На мгновение меня… не то чтобы меня подняло вверх, скорее, наоборот, все остальное тело стало легким и бесформенным, а ладонь осталась единственной точкой соприкосновения с миром. Звук шагов вокруг будто отдалился, как если бы уши залили водой.

Что за…

И тут плита под ладонью ожила. Не просто потеплела, а внутри нее что-то развернулось, как спираль. Тепло пошло вверх по руке, к плечу, к шее, и мир на секунду вспыхнул в других цветах. Я стиснул зубы, но не от боли, а от слишком яркого, слишком неожиданного ощущения. По краям плиты медленно зажглись светлые прожилки, как если бы кто-то подлил в камень жидкого света. Чиновник выпрямился. Маг тоже.

— Отклик сильный, — негромко сказал он. — Держите еще.

Я держал. Еще несколько ударов сердца и плита отпустила, словно сама выталкивая ладонь. Я отнял руку, чувствуя легкий озноб. С тыльной стороны кисть тонко, почти незаметно светилась бледным голубым светом. Светом, который, кажется, видел только я.

Вот это да…

— Можешь убрать, — сказал маг, уже не так равнодушно. В его голосе появилась тень заинтересованности. — Как себя чувствуешь?

— Словно… — я подбирал слова. — Словно меня на секунду сделали легче, чем нужно. Но не больно.

Он кивнул.

— Привыкнешь. — Повернулся к чиновнику — Запишите, отклик выше среднего.

Чиновник лихорадочно листал реестр, что-то дописывая.

— Обучение в Академии магии в Аленграде — бесплатное, — сказал маг уже мне, глаза его были сосредоточены. — Если захочешь учиться, к осени должен прибыть в столицу. На перекличку первогодков, опоздавших не ждут.

Аленград. Столица. Внутри что-то дрогнуло, легкое понимание того, что путь туда однажды все равно начался бы.

— А как… добраться? — спросил я. — Я не ездил так далеко.

— Лучше всего с караваном, — ответил маг. — Из Крамма караваны идут каждую неделю. Место в охраняемом обозе до столицы обойдется примерно в один золотой ален. Одному по тракту идти не советую, особенно магу-новичку. Еще вопросы?

Вопросов было сотня, но ни один не был подходящим для этого зала.

— Нет, — сказал я. — Благодарю… вас.

Он коротко кивнул.

— Тогда ступай. И помни, если хочешь вырасти быстрее остальных, заставляй силу циркулировать от ядра внутри груди к кончикам пальцев рук и ног, а потом обратно. Каждый день. Это кажется пустяком, но именно так тренируется тонкий контроль силы.

Если это упражнение и правда делает магов сильными, тогда я начну сегодня же. В этом мире у меня нет роскоши расслабляться.

Я отошел, чувствуя, как сердцебиение понемногу приходит в норму. Ладони все еще тонко сияли, и это было одновременно красиво и тревожно. У выхода меня поджидали двое.

— Ну? — Томар впился взглядом. — Получилось?

— Похоже, да, — сказал я. Слово прозвучало так, словно запустило цепь событий, которую уже не остановить.

Томар выдохнул так, будто все это время держал воздух в груди, а потом хрипло рассмеялся и хлопнул меня по плечу так, что я едва не качнулся.

— Вот это да… — он покачал головой, но глаза у него светились. — Ну хоть у кого-то из Виллина плита не притворилась ледышкой. Твоя мама, когда узнает, гордиться будет тобой.

Он еще раз сжал мое плечо, по-товарищески:

— Запомни этот день, маг. За нас двоих отдуваться будешь. Кузнецами у нас и без тебя будут, а вот маг — один.

От его искренней радости внутри чуть полегчало. Я понял, что выпавший мне шанс не сделает из нас врагов по причине зависти.

Седрик тоже стоял неподалеку, нервно теребя рукав.

— Эй, если ты уже прошел, это хороший знак, — ухмыльнулся он, но в зубах нервно сыграла улыбка. — Меньше магии на всех остальных останется.

— Так не работает, — возразил я.

— Да я знаю, — отмахнулся он. — Просто если шутить перестану, у меня руки дрожать начнут от переживаний.

Маг, сопровождавший другую группу, окликнул:

— Следующий.

— Это я, — сказал Седрик, бросил мне быстрый взгляд. — Если выйду оттуда с рогами — не убегайте, ладно?

— Договорились, — усмехнулся я.

Он пошел к плите. Я не видел процесса, но через пару минут он вернулся — слегка ошарашенный, но глаза светились.

— Ну? — спросил я.

— Кажется… да, — он поднял ладонь. На долю секунды мне показалось, что на коже пробежал знакомый голубой отблеск. — Сказали, мана есть. Я не понял, много или мало, но точно не ноль.

Я поймал себя на том, что рад за него.

— Поздравляю, — сказал я. — Будем коллегами, выходит.

— И сослуживцами, если доберемся до этой Академии, — хмыкнул он. — Я живу в верхнем квартале, если что. Найдешь. Арн фамилия редкая, любой укажет.

Он хлопнул меня по плечу и затерялся в людях.

Через пару минут в дверь, почти спрятавшись под капюшоном, скользнула девушка с разными глазами. Я уже стоял чуть в стороне, но невольно задержал взгляд. Через некоторое время она вышла. На ее руках светился знакомый слабый свет. Она мгновенно натянула капюшон глубже и почти бегом ушла, стараясь раствориться в людях.

Еще одна. И все мы к осени должны будем оказаться в одном месте.

— Так ты… — Томар, стоявший рядом, кажется, все еще пытался подобрать слова. — В Академию поедешь?

Я посмотрел на свои ладони, где сияние уже едва заметно таяло.

— Да. Похоже на то…

Он кивнул, потом выпрямился, будто взвешивая что-то внутри себя.

— Я в деревню поеду завтра, — сказал он. — Надо отцу помочь, а то он один все заказы не потянет. Матери твоей… — расскажу, что ты жив, что живешь в Крамме, что у тебя… новая дорога.

Я сжал его руку.

— Скажи ей, что я приеду до осени, — попросил я. — Обязательно. Как бы тут ни завертелось.

— А ты постарайся, — буркнул он, пряча влажный блеск в глазах под привычной угрюмостью. — А то я сам приеду и приведу тебя за шкирку.

Он хмыкнул, снова сжал мое плечо, и ушел, растворяясь в дневном свете.

Я остался на ступенях управы, глядя на город, который еще утром был просто набором улиц, а теперь стал точкой отсчета для слишком многого. В ладонях еще отдавалось эхо плиты. Где-то там, далеко, в Аленграде, существовала Академия магии, дорога к которой стоила один золотой и, возможно, всей прежней жизни.

Я повернулся и направился «домой» — в мастерскую Салвера Данна, где меня ждали работа и язвительные подколки его племянницы.

Но уже на подходе я заметил скопление стражников, которые стояли возле дома Салвера с суровыми лицами.