Переулок был узкий, между двумя домами. Каменные стены, мусор по углам. Свет почти не доходил сюда, только отсвет от дальнего фонаря чуть освещал вход. Я шел быстро, кинжал держал на поясе под рукой.

Шагов через десять из тени отделилась фигура. Потом еще две.

— Эй, дружок, — сказал один. Молодой, худой, с длинным носом. — Вечер добрый. Не заблудился?

Двое других чуть разошлись по сторонам, перекрывая выход из переулка. Классика.

— Ищу ночлежку, — сказал я. Голос держал ровно. Паника сейчас была бы очень плохим помощником. — Сказали, что она дальше по улице.

— Дальше по улице все и найдут, — ухмыльнулся длинноносый. — А вот здесь мы сейчас найдем кое-что у тебя.

Его взгляд скользнул к моему поясу. Кинжал. Кошель, в котором остались последние две монеты.

— Парни, давайте без банальностей, — сказал я. — Вы выйдете на улицу, найдете кого-нибудь побогаче, вам всем будет веселее.

— Слышал? — один из них усмехнулся. — Умник.

— Умников я особенно люблю, — сказал длинноносый, и в его руке блеснул нож подлиннее моего.

Тело откликнулось знакомым выбросом адреналина. Я чувствовал, как сердце ускоряется, как руки становятся чуть легче. Кинжал был под пальцами. Я медленно вынул его, стараясь не делать резких движений.

— Эй, эй, тихо, — сказал второй. — Мы же просто поговорить.

— Конечно, — кивнул я. — Я всегда разговариваю с людьми, которые стоят передо мной втроем в темном переулке с ножами в руках.

Я сделал полшага назад, нащупывая стену. Отступать было некуда. Впереди — трое, сзади — стена.

В голове всплыли базовые приемы самообороны, которыми нас обучали на кружке по боксу. Тогда это казалось детским развлечением. Сейчас стало единственным доступным набором навыков для обороны.

Новое тело двигалось не так, как старое. Но память сидела не в мышцах, а где-то глубже. Я попробовал вспомнить, как ставить стойку. Одна нога чуть вперед, корпус развернут, нож ближе к телу, не вытягивать руку.

— Мы ж можем и без крови, парень, — сказал длинноносый. — Просто отдаешь кошель и нож. И идешь спать. Живой.

Неплохое предложение. Проблема в том, что кошель был почти пуст. А нож был единственным, что защищало меня от того, чтобы остаться в этом переулке навсегда.

— Не люблю плохие сделки, — сказал я. — Вы предлагаете мне жизнь без денег и ножа. Очень невыгодно.

— Ну что же — гнусаво прошипел один из стоявших сбоку. — Мы давали тебе шанс.

Он двинулся чуть вперед. Я тоже. Мы встретились где-то посередине. Я шагнул в сторону, уходя с линии удара, и коротко, не замахиваясь, полоснул кинжалом по руке того, что был ближе. Лезвие прорезало ткань и полоснуло ему руку чуть выше локтя.

Парень взвыл, отшатнулся, нож вывалился у него из пальцев.

В этот момент второй ударил меня дубиной по ребрам. Воздух вылетел из легких, в глазах потемнело. Я попытался удержать равновесие, но третий удар, уже по затылку, отправил меня на землю.

Каменная кладка встретила меня без особой нежности. Мир качнулся. Я почувствовал, как из затылка по шее течет что-то теплое.

— Сука, порезал, — завыл раненый. — Убей его!

— Сейчас, — процедил длинноносый.

Он навис надо мной. Я увидел его лицо очень близко. В темноте, с кривой ухмылкой, с прищуренными глазами. В руке нож. Очень реальный.

Вот так, значит. Второй шанс: полдня жизни, и все закончится в этом прекрасном ароматном переулке и ударом дешевого клинка в мою грудь.

Вариант фиговый. Очень.

Я попытался поднять руку с кинжалом, как увидел блеск металла в руках третьего бандита. Все что я успел, лишь повернуться боком. Лезвие рассекло ткань рубахи и оставило глубокий порез, чуть выше поясницы, но, к счастью, не вошло в мое тело. Кровь тонкой струйкой побежала вниз.

— Держи его, — прошипел длинноносый. — Сейчас…

И в этот момент мир взорвался светом.

* * *

Не теплым, уютным, как от светильника у лавочника. Не мягким, не желтым. А белым, режущим, как если бы в глаза одновременно направили десяток сварок.

Я зажмурился, даже при том что уже лежал почти лицом вниз. Один из бандитов закричал:

— Маг!

Кто-то отпрыгнул, споткнулся об меня. Чьи-то шаги застучали вдоль стены.

Свет не просто заливал переулок — он давил. Воздух стал плотнее, тяжелее. На коже побежали мурашки.

— Стоять на месте.

Голос оказался низким и тяжелым, не громким, но таким, что даже мне, лежащему на земле, захотелось не шевелиться.

Я услышал, как один из бандитов всхлипнул, потом сдавленный шепот:

— Пошли, пошли, пошли же…

Шаги стали удаляться быстрее. Спустя пару секунд звук почти исчез. Свет стал чуть мягче, перестав резать глаза.

— Можешь подняться, если жив.

Голос теперь раздался ближе. Надо мной. Я медленно перевернулся на спину, морщась от боли в боку. Открыл глаза. Над переулком, словно кусок дневного солнца, висел шар белого света. Не просто висел, а держался, как будто зацепился за воздух. Рядом стоял мужчина.

Средний рост, худощавый, темные волосы с первыми седыми прядями, глаза серые, внимательные. На нем был потемневший от долгой носки плащ, под ним простая, но аккуратная одежда. В руках тот держал маленький металлический стержень, который он лениво крутил между пальцев.

В воздухе вокруг его головы голубое мерцание было особенно заметным.

— Встать можешь? — спросил он.

— Могу, — выдохнул я, цепляясь за стену.

— Отлично. Не хватало еще, чтобы ты тут окочурился.

Он щелкнул пальцами. Белый свет чуть уменьшился, отступил к концу переулка, но не исчез совсем. Достаточно, чтобы все еще было видно.

Я с усилием поднялся, опираясь на стену. В боку ныло. На рубахе расплывалось темное пятно. Я машинально прижал ее ладонью. Кровь теплая, липкая. Мужчина скептически оглядел меня.

— Ты всегда так гуляешь по подворотням ночью? Или специально сегодня решил проверить, насколько тебе нравится жить?

— Я только знакомлюсь с местностью, — выдохнул я. — Экскурсия вышла… насыщенной.

Уголки губ мужчины дернулись в легкой улыбке.

— Люблю людей с чувством юмора. Живут дольше.

Он вскинул голову, посмотрел на дальний конец переулка.

— Больше не вернутся. Пока.

Потом снова перевел взгляд на меня.

— Тебя сильно задели?

Я на секунду прислушался к телу. Боль была. Но… странная. Обжигающая, но не нарастающая. В прошлой жизни я пару раз резался ножом так, что швы накладывать приходилось. Там ощущение было другим, рана словно пульсировала. Здесь… она уже начала неметь по краям.

— Нет, — сказал я. — Жить буду.

— Тем лучше.

Он вздохнул.

— Меня зовут Салвер Данн. Мастер по артефактам.

Он чуть кивнул на дальний конец переулка.

— А там, через два дома, моя мастерская. И если завтра утром здесь найдут твой труп, мне придется очень долго объяснять, отчего это он лежит именно под моей дверью.

Ага. Вот она, мотивация помочь.

— Я могу уйти, — сказал я. — Дальше от мастерской.

— Можешь.

Салвер чуть приподнял бровь.

— А можешь зайти, сесть, не умереть до утра и не привлекать ко мне стражу с вопросами. Мне, знаешь ли, работой заниматься надо, а не допрашиваться.

Логика была безупречной. Для него. Для меня она тоже была вполне удобной.

— Согласен, — выдохнул я и выпрямился, чувствуя, как рана тянется и горячо ноет. — Я Арден.

— Иди за мной, — коротко бросил маг и пошел к концу переулка.

Я чуть задержался, посмотрел туда, где совсем недавно были мои потенциальные убийцы. На земле виднелись следы борьбы, пара капель крови — чужой, надеюсь. Нож одного из них валялся у стены. Я наклонился, поднял, мельком оценил качество.

Сгодится. Я спрятал его за пояс к своему кинжалу и пошел за магом.

* * *

Мастерская Салвера Данна оказалась совсем рядом. Пара десятков шагов по узкой улочке, резкий поворот в проход между домами, и мы оказались на месте. Дом Салвера выделялся тем, что у него над дверью висела большая вывеска «Ремонт магических артефактов», на которую я засмотрелся.

В это время маг отпер тяжелую дубовую дверь и толкнул ее плечом, не глядя, жест явно отработан годами. Дверь отозвалась скрипом, и в нос ударил теплый воздух, пропитанный пылью, маслом и старым железом.

— Заходи уже, не стой, — бросил он.

Я переступил порог. Внутри царил контролируемый хаос. Длинный стол у стены, уставленный инструментами: щипцы, маленькие молотки, наборы тонких отверток и резцов. Рядом лежали коробки с деталями, аккуратно разложенными по отделениям: металлические кольца, шестеренки, странные пластины из желтоватого металла. На полках у дальней стены — стеклянные колбы, шары, какие-то камни, зажатые в оправы. Некоторые из них тихо светились в полутьме, как угли в печи.

— Садись сюда, — сказал Салвер, кивнув на лавку у стены.

Я послушно опустился на лавку. Доски подо мной жалобно скрипнули, но выдержали. Бок ныл, голова кружилась, но сознание держалось цепко. Салвер приблизился, прищурился, изучая мою рубаху.

— Кровь твоя?

— Похоже, да.

— Сними, посмотрю.

Я привычным движением дернул подол рубахи, стянул через голову. Салвер взглянул на бок, где ткань прилипла к телу темным пятном, цокнул языком. Потрогал пальцами край разреза.

— Хм.

— Насколько все серьезно? — спросил я, стараясь не морщиться.

Салвер аккуратно осмотрел бок, провел пальцем по краю пореза.

— Видал и хуже, — сказал он спокойно. — Резануло прилично, но глубоко не вошло. Кровь уже остановилась. Перевязать бы и сойдет.

Я тоже посмотрел. Рана, которая в переулке должна была быть глубокой, сейчас выглядела странно. Как будто кто-то торопливо затянул ее изнутри. Края были розовыми, припухшими, но кровь почти не шла. В центре оставалась узкая красная полоска, больше похожая на свежий шов, чем на только что полученный удар.

В голове сразу вспыхнуло слово аномалия. Вслух я его произносить не стал.

Салвер поднялся, порылся в одном из ящиков, достал маленький глиняный пузырек.

— Потерпишь немного.

Жидкость внутри пахла едко, чем-то между спиртом и травами. Когда он плеснул ее на рану, меня обдало огнем. Я дернулся, сжал зубы, чтобы не заорать. По спине прошлись мурашки.

— Живой, значит, — удовлетворенно произнес маг. — Кому больно, тот еще не умер.

Он заклеил бок кусочком чистой ткани, поверх туго обмотал бинтом.

— На сегодня хватит. Вон там, у стены, — он кивнул на свободную лавку под полкой, — можешь устроиться на ночь. Ночью если сдохнешь — постарайся сделать это тихо.

Он потушил часть светильников, оставил только один, на стене, мягкий, желтый. Прошел в соседнюю комнату, дверь не закрыл, лишь притворил.

Я остался в полутемной мастерской. Бок ныл, голова гудела после удара, но внутри было странное чувство… как будто мне дали передышку от неприятностей.

В голове всплыла картинка круга, где я очнулся утром. Обугленные тела, черная стеклянная земля, браслет с вмерзшими синими стеклышками. И то, как по краю круга тянулась голубая линия, как будто кто-то обвел реальность светящимся карандашом.

Если кто-то это сделал, то зачем. И почему я жив, а те — нет.

Ответов по-прежнему не было.

Бок перестал пульсировать, превратился в тупое, терпимое нытье. Тело тянуло в сон. Я позволил себе закрыть глаза.

В этот раз падения не было. Только медленное проваливание в темноту, в которой не было ни гари, ни криков, ни синего всплеска.

* * *

Проснулся я от того, что кто-то матерился. Ненавязчиво, профессионально, с расстановкой.

Я открыл глаза. С улицы прорезался дневной свет, в комнате горели несколько настенных светильников ровным, приятным светом. Салвер стоял у одного из столов и хмурился на круглый прибор. Похожий на маленький светильник, только пузатый и с несколькими металлическими полосками по бокам.

— Старый паразит, — пробормотал он. — Работал пять лет, а теперь решил, что достаточно.

Он тронул пальцем бок прибора. Я увидел тот самый тонкий рисунок энергии. Внутри артефакта голубое свечение собиралось в узлы, оттуда тянулись нити к ободу. В одном месте свет как будто вязнул, рассыпался, не доходя до «лампы».

Я осторожно поднялся с лавки, бок отозвался тупой болью, но той жгучей боли уже не ощущалось. Я медленно подошел ближе.

— Это что за штука? — спросил я, кивнув на прибор.

— Светильник, — отрезал Салвер. — Для людей, у которых слишком много денег и слишком мало желания зажигать фитили руками.

Он щелкнул по корпусу. Прибор дернулся, вяло моргнул и снова потух.

— Клиент капризный, а репутация у него хуже пороховой бочки. Если светильник снова мигать начнет, он мне весь мозг вынесет.

Я смотрел не на корпус, а на свет внутри. Там, где нити энергии должны были сходиться, одна из них шла каким-то странным, изломанным маршрутом, как криво проложенный кабель в старом сервере.

Если бы это был блок питания, я бы сказал, что часть нагрузки завели не туда.

Я поймал себя на том, что подался ближе.

— Можно… глянуть?

Салвер бросил на меня быстрый взгляд, как на ребенка, который тянется к паяльнику.

— Глазами — сколько хочешь, руками — только по моей команде. Здесь любое лишнее движение только хуже сделает.

— Просто… кажется, что энергия застревает вот тут.

Я показал пальцем, не касаясь корпуса, на узел, где голубой свет сжимался и дергался, будто через слишком узкую трубу гонят слишком много воды.

— Если сюда чуть меньше, а вот тут… — я обозначил другое место, где наоборот было пусто, — дать больше, он не будет так дергаться.

Я говорил осторожно, сам не до конца понимая, что именно предлагаю. Слов для «потоков магии» у меня не было. Были только аналогии с током и распределением нагрузки.

Салвер помолчал, поглядев туда, куда я показывал.

— Меньше… больше, — повторил он. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?

— Если бы понимал, был бы магом, — честно признался я.

Он дернул бровью.

— Хм… — он прищурился сильнее, — в этом месте действительно есть перегрев. А я думал, камень старый, в этом причина.

Он взял тонкую отвертку, поддел одну из металлических полосок, чуть сместил контакт.

Голубой свет внутри дрогнул, перелился иначе. Нити, которые раньше шли в одну точку, разошлись на две. В свободной зоне мягко вспыхнуло. Светильник дернулся, зажегся. Ровно. Без рывков. Салвер еще несколько секунд смотрел на прибор, потом медленно повернул голову ко мне.

— Сколько раз ты до этого вскрывал светильники?

— Ноль, — сказал я. — И видел их вчера первый раз, у лавочника.

Он взглянул на меня с каким-то… живым интересом.

— Ладно. Не знаю, как ты это увидел, но светильник заработал. Клиент будет доволен. Мне этого достаточно.

Он залез в ящик стола, достал пару монет и бросил их мне.

— На, держи.

Два медяка звякнули у меня в ладони. Учитывая вчерашние заработки, это был очень приятный звук. Я кивнул, с благодарностью.

— Салвер… — я помолчал, подбирая слова. — Вчерашние… бандиты во дворе. Это были не первые люди, которые решили меня убить. За сутки. Поэтому вопрос у меня простой.

— Давай, — он оперся бедром о стол, крутя в пальцах прибор.

— В этом городе есть кто-то, кто может научить, как не сложиться от первого же удара?

Он усмехнулся. Небольшая складка у рта, глаза чуть прищурились.

— Это хороший вопрос. Хоть кто-то иногда задает толковые. Есть. Рулэн Торк.

Имя прозвучало жестко.

— Бывший капитан стражи. Голова у него работает не хуже клинка. Он в отставке. Иногда учит тех, кому нужно научиться драться. Дом Торка недалеко от северной стены. Выйдешь с нашей улицы, возьмешь вправо до рынка кожевников, потом по шуму найдешь двор, где по утрам кто-то орет на бедных учеников так, что слышно через квартал. Вот тебе туда.

Я уже собирался поблагодарить, как он вдруг хлопнул себя по лбу.

— Кстати. Раз уж ты все равно пойдешь в ту сторону… — он наклонился, вытащил из-под стола аккуратно завернутый в плотную ткань сверток. — Есть один заказ. Уже оплаченный. Надо только отнести.

Он положил сверток на стол.

— Артефакт для торговца Трелла, лавка специй у северной стены, напротив кожевников. Вывеска с длинным красным перцем. Физиономия у него кислая, язык острый, но деньги считает честно. Просто отдашь и скажешь, что от Салвера Данна.

— И все?

— И все. Если по дороге не потеряешь и не сломаешь, — он посмотрел на меня выразительно, — получишь еще две медных. За доставку.

Я взял сверток, ощущая под пальцами твердый край чего-то вроде стекла или керамики.

— Ясно, — сказал я. — Задача несложная.

Салвер отступил к рабочему столу, уже забывая о моем существовании. Я лишь хмыкнул и тихо вышел.

* * *

Улица встретила шумом и утренней суетой. Крамм просыпался быстро. Лавки открывались, подмастерья выносили ящики, женщины тащили корзины, кто-то уже ругался на цену за рыбу.

Сверток под мышкой ощущался неожиданно тяжелым. Рана в боку чуть тянула, но уже не мешала идти. Я шел, повторяя про себя ориентиры: северная стена, кожевники, лавка специй с красным перцем.

Рынок кожевников узнать было несложно — запах сам находил тебя за квартал. Кожа, дубильные растворы, мокрая шерсть. Люди в заспиртованных фартуках, развешанные шкуры. Шум, стук, крики.

Напротив, через улицу, как и говорил Салвер, стояла лавка с вывеской, на которой был нарисован длинный красный перец. На пороге я вдохнул аромат специй. В носу тут же защекотало, захотелось чихнуть.

За прилавком стоял высокий, сухой мужчина с острым носом и тонкими губами. Лицо казалось напряженным.

— Трелл? — уточнил я, подойдя.

— А ты кто? — спросил он вместо ответа.

— От Салвера Данна. Доставка.

Я поднял сверток, чтобы он видел.

Выражение лица у него немного смягчилось. Ну как смягчилось, перестало быть совсем колючим.

— А, наконец-то. Я уже думал, он про меня забыл.

Он кивком показал на конец прилавка.

— Клади туда.

Я аккуратно положил сверток и отступил. Трелл быстро развернул ткань, заглянул внутрь. Там что-то ярко блеснуло, круглый предмет из металла с вставками… не знаю из чего.

— Цел, работает, — удовлетворенно буркнул он.

Он щелкнул языком, накрыл артефакт тканью и убрал за спину.

— Передай Салверу, что на этот раз без претензий.

Он кивнул — то ли мне, то ли самому себе.

Я развернулся к выходу.

Неплохо. День только начался, а я уже не умер, починил светильник и доставил артефакт. Прогресс относительно вчерашнего.

Теперь нужно было идти искать Торка. Я огляделся, пытаясь понять, где здесь северная стена. Подсказка в виде высокой каменной линии маячила на горизонте. Я двинулся к ней.

* * *

Дом Рулэна Торка нашелся именно там, где описал его Салвер. У северной стены, возле небольшой площади, где местные мальчишки играли с деревянными мечами и визжали так громко, будто их кто-то мучает.

В глубине двора, окруженного невысоким каменным забором, стоял дом — крепкий, простой, с широким крыльцом. Рядом был участок утрамбованной земли, на котором были закреплены несколько деревянных манекенов, мишени и лежали пара бревен. На одном из бревен сидел мужчина лет сорока с лишним. Коротко стриженные волосы, пара старых шрамов на лице, крепкое тело, как у человека, который не перестал тренироваться после отставки. На нем была простая рубаха, штаны, сапоги. Рядом лежала дубинка.

Он наблюдал, как двое парней лет по пятнадцать пытаются исполнить что-то, отдаленно напоминающее связку ударов. Наблюдал с выражением легкого раздражения и профессионального интереса.

— Руку не сюда — резко бросил он. — Ты показываешь, куда хочешь ударить, прежде чем ударить.

Парень сдул с лица волосы и попытался снова.

Я остановился у забора. Подождал несколько секунд, набираясь храбрости, потом переступил через низкий каменный забор и подошел ближе.

— Добрый день, — сказал я.

Мужчина перевел взгляд на меня. Быстрый, оценивающий. Взгляд человека, который по одной позе может сказать, кто перед ним: рабочий, солдат, пьяница.

— Ты кто? — без всяких любезностей.

— Арден. Хочу научиться не умирать в переулках, — ответил я. — Сказали, вы в этом специалист.

Уголок его рта дернулся вверх, но до улыбки это не дотянуло.

— Кто сказал?

— Мастер артефактор Салвер Данн.

Имя сработало. Взгляд Торка стал внимательнее. Он встал с бревна, взял дубинку. Подошел ко мне на расстояние вытянутой руки.

— Встань ровно. Ноги — шире. Вес — не на пятках.

Я послушался. Он недовольно цокнул языком, обошел вокруг, осмотрел меня, как мастер изучает новый станок в цеху.

— Дрался когда-нибудь?

— Пару раз в школе, — честно признался я. — Больше на словах.

— Слова тут плохо помогают.

Он вдруг резко махнул дубинкой. Не по-настоящему, но достаточно быстро, чтобы я не успел среагировать. Я дернулся, слишком поздно прикрывая голову рукой.

— Плохо, — констатировал он. — Слишком медленно реагируешь.

Торк бросил мне вторую, более легкую дубинку. Я поймал, чуть не выронив — непривычный вес.

— Встань. Как сможешь. Я ударю один раз. Твоя задача не пропустить мой удар.

Так себе задача, но другого шанса, похоже, не будет. Я попытался вспомнить, как нас учили ставить блоки на тренировках по боксу. Поднять руку, защитить голову, корпус чуть довернуть. Только теперь вместо перчаток у меня была дубинка.

Торк не стал тратить время на отсчет. Просто шагнул вперед и ударил. Не в полную силу, но достаточно, чтобы проверить, есть ли у меня рефлексы.

Я успел поднять руку. Дубинка встретила дубинку, удар передался в плечо, зубы коротко клацнули. Я все равно отступил на шаг и почти сбился с ног. Но не упал.

— Хреново, но не безнадежно, — резюмировал он.

— Ладно. Слушай внимательно, буду говорить один раз. Я не наставник для бедных мальчиков с большими мечтами. Я не разбираю слезливые истории и не учу «иногда, как получится». Если я беру человека, я делаю из него того, кто выживет там, где другие уже не поднимутся. Это стоит денег и труда.

— Сколько?

Он посмотрел прямо.

— Неделя занятий — один серебряный. Платить вперед.

Один серебряный. Это десять медных. Я прокрутил цифры в голове. Вчера за полдня тяжелой работы я заработал пять. Сегодня — еще четыре. То есть недельный курс будет стоить как несколько дней честной пахоты, в лучшем случае. Без еды, без ночлега.

Неприятно. Но как есть, придется придумать как их заработать.

— Что в эту неделю входит? — уточнил я.

— Утренние тренировки через день, — сказал Торк. — Причем если я говорю, что ты завтра приходишь — ты приходишь. Если пропускаешь, то неделю считаю отработанной, серебряный не возвращаю.

Сурово. Но понятно.

— Если я сейчас не могу заплатить… — начал я.

— Тогда ты сейчас уходишь, — спокойно перебил он. — И возвращаешься, когда сможешь. С пустым кошелем ко мне не приходят. Я не благотворитель и не добрый дядя, который жалеет всех, кого побили в переулке.

Он скрестил руки на груди и повернулся к своим ученикам, давая понять, что разговор окончен. Я поставил дубинку у забора и вышел со двора. В голове уже крутился простой расчет: сколько дней мне надо таскать бочки, сколько можно выжать из работы у Салвера, где еще можно урвать пару медных.

Окей. План на ближайшее время есть. Выживание, версия два ноль.