Артем.

Она пробуждает во мне всех моих чертовых демонов.

Каждый раз. Каждый день. Каждую чертову секунду!

Я думал, что забыл. Прошло.

Но стоило ее увидеть в том кафе, как все внутри перевернулось. Скрутило.

Скрутило так, что впору было харкать кровью. Собственным сердцем. Вернее, теми ошметками, что от него остались!

Зачем я пришел в то кафе во второй раз?

Зачем предложил помощь?

Чувствовал себя виноватым?

Вот уж нет.

Оксана задолжала мне слишком много. Слишком много отняла. Мое собственное сердце. Разметала на жалкие обрубки и прошлась острым каблучком.

Я ведь вырос. Изменился. Вырвал из себя того, прежнего. Идиота, умевшего мечтать. Любить так, что срывало все планки. Любить и… Верить. Верить, как самый последний идиот в то, что любовь бывает настоящей. Взаимной. Что единственный человек может по-настоящему стать для тебя центром мира. Всей, к черту, жизнью!

Я просто динозавр.

Нет ее, этой любви. Я что-то себе выдумал тогда, глупый, доверчивый идиот!

Разве мало вокруг меня было примеров тому?

Девки, которые просто бросались на бойцов, визжа от возбуждения. На что? На сильное тело. На победу. На бабки, которые эта победа приносила!

И точно так же в следующий раз кидались на шею другому победителю. Не замечая, как тот, кого еще вчера обожали, давится на ринге собственной кровью.

Разве я не знал? Что иначе не бывает?

Да, черт возьми, даже мое рождение прекрасный тому пример!

Отец тоже, наверное, «любил» мать. Как-то по-своему. Но после того, как она забеременела мной, ему любить стало неинтересно. Ни любить, ни хотя бы раз появиться.

Любви нет. И не было ее никогда. Как и верности. Кому, как не мне, это знать?

Но я голову потерял. Все, к чертовой матери, забыл, когда касался Оксаны. Когда просто смотрел на нее. Когда, черт возьми, ее губы так сладко для меня распахивались, и с них вылетал тихий стон!

Я любил ее, как одержимый. До одури. До ломоты в костях.

Я сдохнуть ради нее был готов в любой момент. И даже не задумываясь. Ни на секунду!

И сдох. Сдох, черт возьми, в тот самый момент, когда увидел ту чертову, проклятую запись!

Прохладный ветерок осенней ночи не остужает.

Расхаживаю по владениям Марата, чувствуя, как безумно, бешено, колотится внутри все то, что давно должно было убиться.

Зачем тогда пришел?

Наверное, за этим.

Просто понять, что ничего больше к ней не чувствую. Что изменился. Вырос. Поумнел. Превратился в сталь, как и хотел, но…

Черт возьми!

Стоило ей поманить, отправить единственное сообщение, и я сорвался, как самый сопливый пацан!

Не думал. Не прикидывал никаких рисков.

Пелена красная одна перед глазами. Что ей плохо. Что этот урод может ей что-то сделать, да, черт возьми, что он хотя бы прикоснется!

Впервые пришел к Марату просить помощи. А ведь у меня принцип был. Никогда. Ни за что. Ничего у него не брать и не просить. Даже если подыхать буду!

А пошел ведь. И просил. Когда понял, что одному не справиться.

Верил, что этот идиотский брак расставит все по своим местам.

Что отпустит.

Посмеюсь над собой прежним, проведя больше времени с этой лживой предательницей.

Ведь специально. Специально в наш липовый медовый месяц воспроизвел все то, о чем когда-то мы вместе с ней мечтали. В той самой не собственной квартирке на двадцать метров. Валяясь в постели и думая, что большего счастья, чем вот это, не бывает.

Вернее, мечтал только тот идиот, которым я был тогда. А она… Она просто развлекалась. Богатая девочка, папочкина принцесса, нашла себе забавную игрушку. Меня.

Но, черт возьми, я сделал это для себя.

Чтобы прожить. Понять. Прочувствовать и убедиться.

Прошлое только мыльный пузырь. Которого и не было никогда. Как не было и той Оксаны, которую я себе придумал!

Но, твою мать!

Чем больше я был с ней, тем больше срывало крышу!

То, что я оживил все, о чем мечтал глупым влюбленным парнем, дало ровно обратный эффект.

И после того озера…

Я понял, что готов забыть все. Закрыть глаза на прошлое. Попробовать снова. Дать нам обоим второй шанс!

Я снова мучительно захотел быть нежным. Заботиться. Черт возьми, носить ее на руках!

Как тот пацан, пылинки готов был с нее сдувать. Называть своей принцессой, и как верный пес, быть у ее ног!

Взъерошиваю волосы. Впервые жалею о том, что не курю и не употребляю ничего крепкого.

Она лежала там. В нашей постели. С жаром. Такая беззащитная. Такая… Черт возьми, моя! И я убивать был готов каждого, кто не спасет ее. Кто хоть попытается встать между нами!

Но…

Черт возьми. Ничего же не поменялось.

И, как и тогда, между нами стоит другой.

Я ведь еще в своем доме слышал ее разговор с ним. Закипел весь. Взорвался. Хотелось прогнать к чертовой матери. Пусть он решает ее проблемы. Почувствовал, как и когда-то, что мной опять тупо пользуются, и… Не смог.

Кулаки сжимаются до боли.

Даже если я сейчас сто груш в зале Марата разобью в песок, то не поможет!

Тогда не смог выгнать. Мог только запретить и скрипеть зубами. Крошить их в крошку.

Но когда Оксана называла его имя в горячечном бреду…

Он стоит между нами не физически. Он в ней. Внутри. Значит, у нее все же есть сердце. Только в нем не я. И никогда не буду. Там другой. Этот чертов Тимур!

И ему первым делом она понеслась звонить, как только мы вернулись!

Я нашел в себе силы захлопнуться.

Отошел. Отстранился. В конце концов, у меня тоже своя жизнь. Карина.

Но к бывшей невесте даже прикоснуться не смог. Хотя она и ластилась. Делала все, что мне прежде нравилось.

Ушел, хлопнув дверью и ночевал в другом номере.

Приезжать сюда было, конечно ошибкой. Здесь личное. Здесь мой тихий островок, где я могу быть собой. Рада. Моя малышка. Я ведь почти вынянчил ее. А еще Лиля и Марат и то, как у них все сложилось, заставляют меня думать, что любовь не совсем иллюзия. Что она существует. Быть может, это один случай на миллион. Но все же…

Открылся. Распахнулся.

И снова Оксана пролезла в мое сердце. Или не отпускала его никогда?

Я не прикоснусь. Не перейду грань. Я предельно ясно понимаю, что она любит не меня, но…

Черт возьми!

Мы ведь оба вернемся к своим жизням! Оксана может мне быть благодарна. Или не быть.

Только вот зачем ей так цинично врать о том, что было?

Я ведь собственными глазами видел!

И ошибиться не мог.

Я до сих пор все помню. Каждый ее вздох на пике удовольствия! То, как меняется ее голос. Каждый ее жест, каждое движение.

Это была она на той чертовой записи. Сомнений нет.

И, учитывая, что я был у нее первым, то с Юркой она занималась этим уже после того, как была со мной!

Стоит ли это ворошить?

Поднимать прошлое?

Найти ту чертову запись и показать ей или… Встретиться с Ревинским?

Мудрый Артем, каким я теперь стал, говорит, что прошлое нужно похоронить. И двигаться дальше.

Но, кажется, я задолжал тому, прежнему. Влюбленному до одури. Который подыхал так долго, корчась от боли.

Что ж. Я выясню все до конца. Каждый уголок обшарю, но найду Ревинского.

— Руслан.

Набираю того, кто может мне в этом помочь. Старый друг, который занимается именно такими делами.

Знаю, что ночной звонок его не потревожит. Это его основное время работы, а отсыпается он днем. Если, конечно, повезет.

— Привет, давно тебя не слышал.

— Человека одного нужно найти. Только … Пока тихо, ок? Найдешь и скажешь мне.

— Не вопрос. Хотя жаль. Ты знаешь. Просто поиск для меня это слишком скучно.

— Не переживай.

Усмехаюсь. Руслан Филатов прямо фанат своего дела.

— Что-то мне подсказывает, что поработать над ним еще придется.

— Вот это другой разговор. Давай вводные данные.

Оксана.

Когда я просыпаюсь, Артема нет.

Даже не понимаю, вернулся он после того, как оставил меня или нет.

Простынь с его стороны кровати смята. Одеяло не держит его тепла.

Протираю лицо руками, вздыхая.

Этот момент ночью… Мне показалось, мы стали такими близкими в этот миг.

Наконец смогли нормально поговорить. Без истерик и недомолвок.

Но что дальше?

И что это за видео с моей изменой? Да еще и с Юркой? Нет, ну надо же такое придумать!

Хотя Артем, конечно же, не врал. Да и какой ему смысл?

— Доброе утро, красавица!

После короткого стука дверь распахивается и на пороге появляется Лиля с подносом на тележке.

— Как спалось на новом месте?

— Замечательно.

Отвечаю совершенно искренне.

— Мне так у вас нравится, Лиля. Тут сразу чувствуешь себя, как дома!

— Да, Марат выстроил неплохой дом, — она посмеивается, приближаясь к кровати.

— Дело ведь не в стенах, — пожимаю плечами. — Это все ты. Ваше тепло. Ваша с Маратом любовь! Ох. Пахнет просто изумительно!

Лиля поднимает крышку, а я тяну носом еще сильнее.

Блинчики. Да еще и с медом и со сливками!

— Молоко домашнее. Мне женщина из деревни специально привозит. Вкууусно! А за тепло не переживай. У вас с Артемом, я уверена, тоже его будет много. А искрит как между вами!

— Спасибо, Лиля, огромное. Но не нужно было. Я бы сама прекрасно спустилась на кухню. Ты позавтракаешь со мной? Тут на троих. Как раз для тебя и малыша! Я только душ приму. Я быстро.

— Даже не думай!

Лиля смеется и устраивается на постели. Берет блинчик прямо руками, сворачивает и окунает в мед, а после в сливки. Так вкусно жует, что у меня и самой руки тянутся.

— Это завтрак в постель. Прости, что вместо Артема я.

Разводит руками.

— Но им с Маратом пришлось уехать рано утром. Дела.

— Я все понимаю. Спасибо тебе огромное еще раз.

Устраиваюсь поудобнее и наслаждаюсь нереально вкусным завтраком. Такого ни в одном Париже не попробуешь!

— Твой муж тоже прекрасно готовит, ты знаешь? Уверена, он часто будет баловать тебя завтраками в постель.

Я только вздыхаю.

Уши горят.

На самом деле вот именно сегодня я совсем бы не отказалась поваляться с Артемом в постели и вместе в ней же позавтракать. Поговорить по душам. Как ночью. Открыто. Искренне.

— Это хорошо, Оксана что ты все понимаешь.

Блинчики на удивление исчезают у нас с Лилей со скоростью света.

— Но все равно не позволяй, чтобы работа занимала у него первое место. Нужно отвоевывать свое пространство рядом с любимым мужчиной!

Мы смеемся. Болтаем обо всем на свете.

Лиля посвящает меня во многие подробности материнства, а я с интересом слушаю. Потому что девочка, это совершенно другое. И много я на самом деле не знала, даже не смотря на то, что у Вали трое детей.

Мы проводим практически ведь день вместе. Готовим вдвоем ужин для наших мужчин.

Лиля смеется, что он будет самым вкусным. Потому что любовь приправа покруче всех остальных. А мы ее добавляем с двойной силой.

Гуляю по огромной территории. Играю с детьми. Успеваю несколько раз поговорить с Тимуркой.

Марат с Артемом появляются под вечер.

Оба довольно мрачные.

В какой-то грязи.

Оба почти одинаково подходят и целуют.

Чуть не смеюсь, но вовремя сдерживаюсь, глядя на Лилю с Маратом, как на наше отражение в зеркале.

— Что случилось?

Беспокойно смотрю на Артема, уловив от его одежды запах гари.

— Переоденусь.

Он просто разворачивается и уходит в дом. Точно так же, как и Марат.

Растерянно смотрю на Лилю.

— Привыкнешь, — она смеется и машет рукой.

— Эти двое никогда не говорят о своих делах. Тем более, о проблемах. Из них клещами не вытащишь.

В целом, неделя в доме Марата пролетает очень быстро.

Между мной и Артемом и правда сдвинулся лед.

Теперь появилось… Тепло.

Хоть иногда, когда мы исполняем свой страстный ритуал на публику, я вижу дикие вспышки в его глазах. Но он не переходит черту.

Мягко держит меня за руку. Почти все время.

Смотрит совсем по-другому, и я больше не чувствую рядом с ним никакого напряжения. От него больше не веет враждебностью.

Каждую ночь мы засыпаем рядом. Иногда даже о чем-то говорим. Не о важном. О мелочах. Но именно такие моменты иногда и есть самые важные.

А просыпаюсь я всегда в крепком капкане его рук. И долго не спешу показывать, что уже проснулась.

Тогда Артем сразу же отстраняется и уходит, одаривая меня странным взглядом.

— Ты узнал про Ревинского?

Это меня беспокоит.

— Сейчас нужно решить задачи поважнее, Оксана. С Булатовым непросто. Он как иголка в сене. Но этим занимаются уже. Я все выясню. Обещаю.

Его руки рефлекторно сжимаются в кулак.

И я не знаю, на кого в этот момент направлена его ярость. Поверил ли он мне? Хоть каплю?

Если бы не наша ложь, это был бы самый счастливый отдых в моей жизни.

Но и он вскоре завершился. Правда, вместо недели мы пробыли у Марата десять дней. Но все они пролетели слишком быстро для меня.

— Один из ведущих бизнесменов страны, более известный в некоторых кругах как бывший криминальный хозяин столицы Анатолий Григорьевич Булатов сегодня погиб в ужасной автокатастрофе.

Этот день наступает.

Артем с Маратом снова возвращаются под вечер.

Артем включает огромную плазму на стене ровно в тот момент, когда передают новости.

Я не отрываю глаз от режущей глаза вспышки, которая огнем расползается по всему экрану. Самого Булатова не видно. Только ужасный взрыв от столкновения нескольких машин. После такого никто бы не выжил. И все же по коже пробегает мороз.

Артем будто чувствует.

Усаживается рядом, крепко сжимая мою руку. Мягко поглаживает ладонь большим пальцем.

«Иначе нельзя было» — читаю в его глазах.

Только киваю, все еще не способная отвести глаз от экрана.

— Устал. Лягу сегодня пораньше, — сообщает Марат, выключая телевизор.

А мы с Артемом еще долго сидим вдвоем в гостиной. Просто молчим. Держимся за руки.

Оба понимаем, что это наша последняя ночь здесь.