Глава 9. Рекс

Арабхары появились уже под утро, когда мы вымотанные, измочаленные, но всё ещё живые и не сломленные, защищали изрядно потрёпанную стену, отбив пять атак тварей. Я почуял холод и сказал негромко, зная, что Торвус Хом меня обязательно услышит:

— Время волшебных стрел, Суровый!

Торвус засмеялся своим трескучим, похожим на скрип жерновов смехом, хлопнул в ладоши и ухватился за артефакт. С этим луком Хому не нужны были колчан и стрелы. Не надо было следить за тетивой. Лук, признавший хозяина, преображался в руках его. И стоило Торвусу щепотью взять воображаемую тетиву, как она появлялась наяву, горящая, полупрозрачная, а в пальцах у Хома материализовалась ледяная стрела. И выцеливать особенно тоже не требовалось. Стрелóк глазом фиксировал цель, и ледяные молнии срывались и летели к ней, как бы она не маневрировала и не укрывалась. Если б таких стрел в запасе у Торвуса было хотя бы полсотни — он давно стал бы повелителем мира. Но, лук выдавал за раз не более пятнадцати ледяных молний. И потом неделю Торвус набирался сил. Говорят, у мифических ледяных великанов, живших тысячи лет назад на планете, луки эти стреляли без перерыва. Но я сильно сомневаюсь в этом утверждении. Если б это было так, то куда делись эти великаны? Ведь ледяной лук — воистину страшное оружие, противопоставить которому нечего. Я ещё не видел щита, способного удержать ледяную молнию. Я не встречал существа, сумевшего выжить после такого выстрела. Я не наблюдал оружия, способного отбить стрелу ледяного лука исчезнувших великанов…

— Сколько тварей? — весело спросил Торвус.

— Два десятка, — ответил я, и мне показалось, будто облачно пара выпорхнуло изо рта.

— Арбалетчики, товсь! — заорал Баблер, — Смотрим на небо! Любая летающая тварь, прорвавшаяся через стрелы Торвуса — ваша цель! Цельтесь в крылья! Они огромные, тяжелее промахнуться. Да и с пробитыми крыльями твари уже не так опасны!

Приграничники никогда не сталкивались с арабхарами. Но оно и неудивительно. Эти твари живут в самой глубине Пряди и редко появляются в нашем мире. Лично я помню лишь две таких вылазки. Правда, оба раза арабхары успели наделать беды. Первый раз они полностью уничтожили небольшой город и пару десятков селений. Второй раз перебили сразу несколько караванов. Летающие исчадия напоминали гигантский змей с широченными, кожаными перепончатыми крыльями. Атаковали сверху, замораживая противника, оттого и понизилась температура, так как вместе с ними всегда приходил холод. Я подумал, что это особый вид иронии — бить тварей стужи ледяными стрелами, поражая подобное подобным, и усмехнулся, поудобнее перехватывая свой меч. Щит я отбросил за ненадобностью — от атаки арабхары он не спасёт, а вот уворачиваться без него сподручнее.

Когда летающие монстры появились, даже обычно сдержанный капитан Лам заматерился долго и витиевато, а приграничники удивлённо выдохнули. Тела змей даже отсюда казались гигантскими, впрочем, такими и были. От пасти до хвоста каждая арабхара достигала длины четырёх-пяти взрослых мужчин. Но когда запел ледяной лук Торвуса, а его ледяные молнии принялись бить цели, приграничники радостно заорали. Лук пел, а твари падали вниз, сражённые блестящими молниями…

Но четыре арабхары прорвались сквозь лёд Торвуса. И тут же попали под град болтов приграничников. И три из них закувыркались вниз, пробитые одним или несколькими арбалетными болтами. И только одна, зайдя в пике, атаковала стену. И, почему-то, выбрала Лета. Более дурацкого выбора я и представить себе не мог, ибо Лет был воплощением смерти! Уж в этом мире точно. Потому я не волновался особо за прорвавшуюся тварь. А о её ошибке ей сообщил сам Лет. Он изогнулся весь, уходя от удара летающего змея, подпрыгнул вверх и рубанул двумя клинками крест-накрест. На стену упала голова и часть крыла твари Пряди. А Лет, приземлившись, с холодным интересом смотрел, как арбалетчики добивают стрелами копошащихся под стеной арабхаров.

В это время первые лучи солнца показались над горизонтом, и Баблер сплюнул со стены вниз с неким весёлым презрением:

— На сегодня всё, друзья-приграничники. Концерт по заявкам окончен, все актёры разошлись по гримёркам!

— Это по чьим же заявкам такой концерт у нас? — хохотнул немного истерично Валдис, который за пару месяцев из богатенького наследника и баловня превратился в настоящего бойца.

— А это, мой юный друг, мы вполне можем скоро узнать. Но не думаю, что это знание нам с тобой понравится, — Линг тщательно вытер свой меч и закинул его в ножны. Повернулся к капитану Ламу и сказал: — Господин офицер, распределите наряды на день, и пусть люди отдыхают. Вторую ночь мы продержались, и у нас есть неплохой шанс дожить до третьей.

А я вдруг услышал, как заржал внизу Чучело, тревожно и предупреждающе. Ощутил, как мириады иголок будто прошли по всему телу, и повернулся к Баблеру, проговорив тихо и хрипло:

— Нам пора!

Я всегда чуял его раньше всех, уж не знаю, почему. Остальные это знали, потому Баблер тут же убрал вечную ухмылку со своего лица, Лет Алис выпрямился и тревожно глянул на меня, а Торвус Хом лишь кивнул и спросил тихо:

— Где?

Я молча ткнул рукой по направлению к северным воротам, выходящим в сторону Альбусурба, и мы синхронно шагнули со стены, готовясь встречать того, кто призвал нас сюда, на границу с Прядью. Того, кому поклялись служить много лет назад. Кто примирил нас и не позволил убить друг друга. Кто появлялся не так часто, но всегда неожиданно и эффектно, в моменты самых значительных событий для этого мира. Мы шагали вчетвером через крепость, и приграничники, уже увидевшие нашу силу, молча расступались, даже не смея спрашивать, куда мы идём. Потому как все были обязаны нам своей жизнью. А мы, шагая почему-то в ногу, прошли до северной калитки, открыли её и двинулись по дороге, пока ещё не видя того, кому присягнули. Но в какой-то момент я моргнул, и понял, что на дороге стоит одинокая фигура, за спиной которой возвышается, чёрт побери, буйвол. Наверняка тот самый, отметина от чьего рога так и осталась на правой ягодице Баблера. Линг, тоже увидев буйвола, невольно потянулся рукой к заднице, и Лет, увидевший это движение, не смог сдержаться и еле слышно хохотнул. Баблер покраснел, покосился на Лета и руку убрал, сделав своё красное лицо максимально бесстрастным. Так мы и подошли к ожидающему нас…

И все четверо опустились на правое колено, склонив головы перед сюзереном.

— Рекс, — произнёс Лет Алис, — Мы рады приветствовать вас!

— А я рад, что вы рады, — Рекс взмахнул рукой, позволяя нам подняться, и посмотрел с прищуром на потрёпанный тварями форпост: — Надеюсь, вам понравилось веселье? А то я слышал, что вы заскучали последние годы.

Мы переглянулись, и каждый пытался понять, от кого Рекс услышал такое, и кто с ним был на связи. Я бы поставил на Торвуса, но уверен, что Лет и Баблер подумали на меня. А Линг, тут же усмехнувшись, проговорил весело:

— Сир, вот кому-кому, а мне скучать точно не приходилось!

— Слышал, — кивнул наш сюзерен, — Что в одном из южных королевств гетеры до сих пор рассказывают легенды о северном жеребце…

— Осмелюсь заметить, сир, — вступил в разговор Торвус, — Что если Баблера и можно назвать жеребцом, так только оттого, что он вечно ржёт и лягается в постели во сне.

Лет заржал весело и хлопнул Баблера по плечу. А тот засмеялся шутке варвара и проговорил самодовольно:

— Зависть плохое чувство, Хом! Оно разъедает мужчину и лишает его мужской силы.

Я же молчал и посматривал в карие, с золотистыми искорками глаза Рекса. Они были бесстрастными, а значит, сейчас он будет говорить серьёзно. И догадка меня не подвела. Сюзерен кашлянул чуть и проговорил:

— Я не стал ждать большой войны, потому как она погрузит весь материк, а после и мир в хаос. Потому и призвал вас. Прядь пытается расшириться, и мы должны этому помешать.

— Приказывайте, сир! — это сказал Торвус, но головы наклонили мы все четверо.

— Пока никаких приказаний, — мотнул головой Рекс. Огладил рукой усы и бороду и проговорил: — Мы просто уничтожим тех, кто руководит тварями. А для этого мне нужны будут все ваши силы!

Сюзерен подошёл и каждого коснулся рукой, и я почуял, как магия вернулась в меня, а наручи слабо завибрировали, наполненные новой силой. То же самое, уверен, было и у истощившихся собратьев. А Рекс, кивнув нам, широко пошагал к форпосту, на ходу произнеся:

— Представьте меня приграничникам, а после мы отправимся к Пряди.

— Как представить вас, сир? — спросил я, и сюзерен кинул на меня взгляд и усмехнулся:

— Пусть я, как и есть, буду Найтеном. И вам не придётся запоминать новое имя.

Мы вошли в крепость в гробовом молчании. Буйвол, следовавший за нами, остановился у калитки, лениво поглядывая вокруг своими налитыми кровью глазами. Приграничники просто смотрели на нас, стоя во дворе и на стенах, и ничего не спрашивали. Лишь капитан Лам пошёл навстречу и остановился перед Рексом. Видя нашу почтительность, он не понимал, как ему себя вести с вождём, но тот сам нарушил молчание, раздвинув губы в улыбке:

— Доброе утро, капитан! Я Найтен Рекс, если можно так выразиться — предводитель этих четырёх достойных граждан. Мы, если позволите, пройдём через вашу крепость и двинемся дальше, к Пряди, чтобы постараться уничтожить угрозу.

— Но… — побледнел капитан, — Мы даже за стенами с трудом смогли отбиться…

— Это единственный шанс, — Рекс говорил мягко, но я вновь слышал в его голосе металлические нотки. Будто железные шары тёрлись друг о друга.

— Хорошо, господин Рекс, — капитан даже не понял, что Рекс — это не фамилия, а должность, вернее, звание. Заслуженное и вечное. Впрочем, так было даже лучше, — Вы можете распоряжаться и нами так, как вам заблагорассудится, лишь бы остановить тварей.

— Вы останетесь здесь и будете продолжать службу, — качнул головой Рекс. Потом прислушался к чему-то, повернулся ко мне и спросил: — Ино, Чучело с тобой?

— Почти всегда, сир! — почтительно ответил я.

Рекс кивнул удивлённо и одобрительно одновременно и проговорил тихо:

— Ты не устаёшь меня удивлять, Пинатум! Я думал, что приручить такую тварь невозможно.

— Это не совсем приручение, сир, — всё так же почтительно ответил я, — У нас с Чучелом своего рода соглашение. Он служит мне, а я ему. И защищаем мы друг друга одинаково…

— Но он следует за тобой, а не ты за ним, — Рекс не спрашивал, утверждал, и я склонил голову, признавая его правоту. А сюзерен повернулся вновь к капитану: — Прикажите открыть нам ворота, мы выдвигаемся прямо сейчас.

Глава 10. У Пряди

Мы ехали верхом: Рекс на буйволе, я на Чучеле, а остальные на обычных лошадях. Глупыш, увидев, что я уезжаю из крепости, выскочил из-за холма и подбежал ко мне, потрусив рядом со стременем. Кони захрапели испуганно, и мои друзья еле смогли их успокоить. Буйвол же, казалось, вовсе не обратил внимания на стеклянного волка, а Чучело лишь скосил левый глаз на нового спутника, всхрапнул презрительно и повёл шеей, будто показывая, что, если что — спуску не даст! Глупыш принюхался к Чучелу и… лизнул его бок, будто признавая родство и его старшинство над собой. Чучело уже благосклоннее посмотрел на стеклянного волка, и когда мы встали на привал, даже позволил ему лечь с собой рядом. Мы быстро достали нехитрую снедь, сели на поваленное бревно, не чинясь и не соблюдая субординаций. В походе равны все. Таков старинный закон, которому тысячи лет. А Рекс, мановением руки разведя костёр, присел рядом с нами на поваленное бревно и заговорил медленно, веско:

— Те кукловоды, что ведут тварей на наш мир, считают, будто останутся безнаказанными. А так быть не должно. Тем более, насколько я помню, — Найтон посмотрел на Торвуса: — У нашего варвара к ним особые счёты?

Хом засопел согласно и кивнул головой, обгладывая старательно копчёную куриную ножку. Кость, немного подумав, Торвус кинул стеклянному волку. Но тот лишь рыкнул, понюхав её, и глянул на меня.

— Бери! — кинул я Глупышу целый кусок мяса, и тот, изогнувшись в прыжке, поймал мясо и, не разжёвывая, проглотил.

Рекс пригладил большим и указательным пальцами бороду, а в диалог вступил Лет:

— Да у всех у нас, если так посмотреть, есть счёты к Пряди. Что, не так?

— Так, — кивнул Баблер, отрезая от круга пластину сыра и тут же с ножа отправляя её в рот, — У меня к ним вообще разговор душевный. Ещё с поры Мирахской резни…

— Вот и постараемся за всё поквитаться, — чуть прикрыл глаза Найтен.

— А почему бы не пойти с армией, Рекс? — спросил Баблер, пережёвывая сыр и самозабвенно щурясь.

— Мне кажется, если появится армия, то кукловоды сразу уйдут, — покачал головой наш сюзерен, — Это первое. Второе — как бы странно ни звучало, но армии пройти будет сложнее. Кукловоды спустят на армию всех тварей. А впятером нам будет намного быстрее и удобнее.

— Тем более, если эти пятеро — мы! — самодовольно хмыкнул Баблер, и Рекс кивнул одобрительно. Потом продолжил вновь:

— Да и шансов победить у нас у самих больше. Я не говорю про шансы выжить, мы их никогда не просчитываем…

— Ибо быть воином — жить вечно, — глухо проговорил я, тронув занывший вдруг шрам под левой грудью.

Баблер тоже перестал ухмыляться и проговорил необычно серьёзно для него:

— Только возрождаться…

И замолчал тяжело. Замолчали и мы, так как были согласны со своим соратником. Но такова уж у нас доля. У всех пяти. Вернее, у четырёх, так как от Рекса я историй никаких не слышал, и непонятно было, так же у него, как у нас, либо по-иному. Ибо он — Вождь. Пусть теперь и без своего народа, эпоха которого ушла давным-давно. Но пока есть у него хотя бы один вассал, присягнувший на верность — он остаётся вождём. А мы будем идти за ним, пока сможем. Или выполнять иные распоряжения, как бывало уже не раз.

Из глубокой задумчивости нас вывел Рекс. Хлопнул в ладоши и проговорил весело:

— Ну что, друзья, поднимаемся! Вперёд! До кукловодов ещё ехать и ехать.

Уже когда мы покачивались в сёдлах, все, кроме Рекса, просто восседавшего на широченной спине буйвола, Торвус спросил тихо:

— А как кукловодов этих зовут-то хоть?

— А вот мы у них и спросим, — захохотал Баблер, вспугнув с ветки чахлого, искорёженного близостью Пряди дерева, десяток ворон. А на хохот нашего шутника выполз из какой-то норы гурдыл…

Одет он был по обыкновению в полный доспех из чёрного металла. Настолько чёрного, что свет, казалось, просто пропадал в нём, не оставляя даже бликов. Такой же черноты шлем в виде конусообразной башни увенчивался рогами, а забрало изображало перекрещенные сверху и снизу клыки. Да и доспех был не литой, а будто из переплетённых жил, с торчащими в районе коленей и локтей шипами. Гурдыл лязгнул чёрным железом и прохрипел-прогудел из-под забрала:

— Добыча…

Буйвол впервые подал голос, рыкнув низко и угрожающе, но Рекс потрепал его по холке и легко соскочил на землю. Нам повезло, гурдыл был всего один. Без свиты скелетонов и своих напарников. Ибо если гурдылы шли отрядом, даже нам тяжело было бы с ними справиться. Я тоже спрыгнул с коня и потянул из ножен меч. Но Найтен поднял левую руку, приказывая мне остановиться, и снял с пояса палицу. И Торвус радостно осклабился, глядя, как крутанул в руке своё грозное оружие Рекс. Торвус, как истинный варвар, обожал любое оружие. Но палицу эту с именем «Северная звезда» просто боготворил. Металлическая резная рукоять длиной в локоть увенчивалась шипастым шаром, где каждый шип, длинной в средний палец, с лёгкостью крушил не только черепа, кости и плоть, но и любые щиты и доспехи. Помню, как Рекс сокрушил Северной звездой легендарного мага-рыцаря Утримуса, одним ударом разнеся вдребезги непробиваемый щит, а вторым размозжив голову колдуну. И палица пела, сталкиваясь с врагом, наполняя округу яростным рёвом стихии, и соединяя в себе мощь, стремительность и смертельную красоту.

Гурдым вытащил фламберг и, лязгнув, шагнул навстречу Рексу. Рыцари смерти почему-то всегда пользовались именно фламбергами. Быть может потому, что этот волнистый меч оставлял самые страшные раны. Найтон усмехнулся и швырнул в рыцаря палицу. Гурдым пытался было уклониться, но опоздал, и металлический шипастый шар врезался в середину груди. Доспехи вогнулись, лопнули, а самого рыцаря смерти просто отнесло на несколько шагов назад и бросило на спину искорёженной грудой чёрного металла. А Рекс поднял руку, пошевелил пальцами, и Северная звезда, освободившись с чавканьем из тела гурдыма, влетела обратно в ладонь хозяина. Торвус улыбался от счастья, и Баблер, поглядывая на друга, даже шутку хотел сказать, но передумал, и, глянув на меня, улыбнулся чуть смущённо.

Мы ехали почти до самого вечера, а за час до заката начали искать место для засады. Рекс указал на небольшой холм и овражек, по которому медленно протекал чахлый ручеёк. Когда мы там расположились, сюзерен озвучил план:

— Когда наступит тьма, кукловоды выползут, чтобы руководить атакой. И тогда наступит наше время!

Найтен осмотрел всех и ткнул пальцем в меня:

— Ино! Мы с тобой поскачем верхом, ибо буйвол и Чучело не убоятся любой нечисти. А вот Баблер, Лет и Торвус побегут за нами пешком. И если мы не сокрушим тварей, то это уже сделают они! Я буду работать сверху, с буйвола. И ты работай с Чучела! Чтобы не попасть под копыта друг друга.

— Понял, сир, — склонил я голову.

— Теперь вы, — Рекс повернулся к троице пеших: — Бежите за нами, и даже если мы будем ранены, либо погибнем — не останавливаться! Ваша задача — уничтожить кукловодов. Мы не знаем, кто их будет охранять. Сколько их будет. И как они выглядят. Просто убейте всё, что похоже на тех, кто командует тварями и не похоже на обычных тварей!

— Мы поняли, сир, — ответил за всех Торвус, и все трое синхронно склонили головы, принимая приказ. В походе мы равные. И можем шутить, зубоскалить и подтрунивать. Но когда вождь отдаёт приказ — равенства нет. Мы — вассалы, принявшие клятву. И обязаны клятву исполнить, во что бы то ни стало.

Уже когда мы отвели подальше и спрятали обычных лошадей, а сами, замаскировавшись ветками, сели ожидать, Баблер тихо прошептал мне:

— Ино, если со мной что случится… — балабол посерьёзнел вдруг: — Ты же знаешь, где оставить латные перчатки и мой меч? Я прошу именно тебя сделать это…

— Хорошо, — кивнул я и пожал протянутую руку Баблера. Хотел было попросить его о том же в отношении наручей и моего меча, но понял, что он и так сделает это. Без просьбы. Потому просто молчал, глядя, как колышется в наступающих сумерках пожухлая трава. Лет, сорвав травинку, меланхолично покусывал её, перекидывая из одного уголка рта в другой, да изредка трогал щит, оглаживая огненный умбон. Торвус же сматывал и разматывал раз за разом кожаные ремешки на своих запястьях, считая количество витков. И только Рекс, по своему обыкновению, просто закрыл глаза и дремал в ожидании одного из самых опасных сражений, которое нам предстояло.

Когда солнце полностью упало за горизонт, Найтен распахнул глаза и прошептал:

— Готовимся! Они идут!

Мы никогда не спрашивали у нашего предводителя, откуда он знает, где устраивать засады, как он чувствует врагов и откуда у него невероятная способность к предвиденью. У каждого из нас свои секреты, которые мы не раскрываем даже друг другу. Так почему у него не должно быть своих? Нам важно было, что он видит, чувствует и знает. А как — уже не так и важно. Я, к примеру, тоже не рассказывал никому, почему чувствую тварей Пряди. Это был только мой секрет. И только мой шрам. Под левой грудью. Который время от времени пульсировал, наливаясь безумным холодом. Баблер же был невероятно удачлив в азартных играх. И тоже неспроста. Но и он, даже напившись медовухи, никогда не признавался, в чём секрет. Лет чуял некоторых зверей и умел управлять ими. И тоже секрет его не знал никто. Торвус… сам был ходячим секретом, потому как я даже не знал, из каких именно мест он был родом, и что за народ родил этого воина.

Я еле различил в темноте, как Рекс поднял руку и ткнул ею куда-то в степь. Посмотрел туда, прищуривая глаза, приучая их к темноте, и резко выдохнул сквозь стиснутые зубы. В нашем направлении двигалась чуть ли не армия тварей. Впереди вышагивали два десятка хедеров. За ними шли спумаи. Много. Очень много. А следом за спумаями шагали мариды, могучие, злобные. И было их около десятка. Захолодел и запульсировал мой старый шрам под левой грудью, а в районе солнечного сплетения сжалось всё от ужаса в тугой комок. Но я знал, что скоро комок этот разорвётся, выплёскивая в кровь адреналин, и я стану быстрее, свирепее и беспощаднее, чем кто-либо из этих тварей. И это позволит победить, если есть хоть малейший шанс на это. Потому как, когда я увидел кукловодов, сомнения в нашей победе лично у меня появились.

Их было трое, и передвигались они верхом на мантикорах. Огромные — в два человеческих роста высотой — кукловоды оказались похожи на самый страшный кошмар: белесые, огромные четырёхрукие исполины с тремя глазами и шевелящейся кожей, будто под ней жили тысячи и тысячи червей, ползающих хаотично внутри тварей. Но самой страшной была не шевелящаяся кожа, а маслянисто-чёрные жгуты волосы, тоже живущие своей жизнью…