Я был раздираем.

Одна часть меня наслаждалась напряжением между ними. Я знал, что единственная причина, по которой они могли ссориться, даже не говоря ни слова, заключалась в том, что они оба заботились друг о друге. Они всегда были внимательны друг к другу. Уэсли украдкой поглядывал на нее, а она замечала и намеренно игнорировала его, еще больше раздражая его. Это было удивительно, правда. Однако другая часть меня, та, что хотела ускорить момент, когда мы будем все вместе, хотела, чтобы они прекратили это. Кроме того, не зная, что с ней не так, было невозможно понять, насколько серьезна ее злость. И, наконец, ни один из них не осознавал, что Мэсли заметит. У Джейн не было родителей, а Уэсли и его мать всегда были близки — я сомневался, что они понимают, каково это — быть рядом с родителями, которые не выносят друг друга. К счастью, пока лицо Мэсли было приклеено к огромному стеклу перед ней.

— Черепаха, мамочка! — закричала она, подпрыгивая и махая ей. Черепаха подплыла ближе, и она отпрыгнула, прежде чем снова наклониться и захихикать. — Привет!

Встав рядом с ней на колени, я помахал черепахе. — Что тебе нравится в черепахах?

Ее голова повернулась ко мне, и она немного потанцевала, обдумывая ответ. — Они милые и медленные.

— Они тебе нравятся, потому что они милые и медленные?

Она энергично кивнула. — Все остальные бегают и бегают.

Я усмехнулся. — Значит, они тебе нравятся, потому что они не могут от тебя убежать?

— Ага! — гордо ответила она. — Черепахи остаются и играют долго. А если они пугаются, они делают вот так.

Она натянула свитер на голову.

— Мэсли! — Джейн подбежала и опустила его, но она просто рассмеялась. — Опусти свитер.

— Это смешно. Как «ку-ку». — Она попыталась сделать это снова, но Джейн удержала его, качая головой на меня. Поэтому я сделал это за нее, подняв свой свитер над головой.

— Ку-ку! — крикнул я ей, и она запрыгала от смеха.

— Спасибо, — саркастически сказала Джейн, сдаваясь и отпуская ее.

— Давай! — Она повернулась обратно к окну. — Готова... — Она схватилась за свитер.

— На старт, внимание, марш! — крикнул я, и мы оба подняли свитера над головами, а затем опустили. Мы повторяли это снова и снова, пока черепаха не спряталась обратно в панцирь.

— Он сделал это! Папа, ты видел? — Она повернулась к Уэсу, как раз в тот момент, когда небольшая вспышка осветила комнату.

Уэс сделал еще одно фото, уголок его губ приподнялся. — Я видел, вы играли в прятки.

— Пока, мистер Черепаха! — Она помахала, когда черепаха уплыла от нас через секунду. — Это самое лучшее.

— Я знаю, что делать на твой третий день рождения. — Джейн рассмеялась, обнимая ее, и только тогда я понял, что не знаю ни дня ее рождения... ни одного из них. Я посмотрел на Уэса, и по его виду было ясно, что он тоже не знает.

— День ее рождения? — спросил он.

— 31 мая, — мягко ответила Джейн, целуя ее в макушку. — Потому что кто-то очень торопился.

— А твой? — спросил я.

— Мэсли Мэй. Мама Иисус, — ответила Мэсли, положив руку мне на лицо.

— За это можно поблагодарить Мэри. Так ей легче запомнить. — Джейн рассмеялась, вставая. — Но я родилась 21 декабря.

Почему-то это вызвало у меня неприятное чувство в животе. Ее день рождения приходился на одно из самых «семейных» времен года, и она провела его в одиночестве.

— День рождения мамы так близко к Рождеству. — Я ахнул, погладив ее по голове. — Мэс, тебе придется помочь мне и твоему папе придумать два подарка для мамы.

Рот Мэсли открылся. — У нее будет два?

— О днях рождениях мы подумаем, когда до них дойдет. Давай, Мэс, нам еще нужно увидеть Дори, — ответила Джейн, беря ее за руку и направляясь в синий туннель.

— Она не верит, что мы доживем до этого, — сказал Уэс, подходя ко мне и делая еще одно фото, пока они уходили.

— Мы докажем, что она не права.

Он кивнул и последовал за ними.

--

Мы провели еще час в океанариуме, прежде чем отправиться в закусочную Рэйчел на соседней улице. Джейн сидела напротив меня, а Уэс рядом со мной, Мэсли сидела напротив него.

— Папа, я хочу вот это. — Мэсли указала на банановое гигантское парфе.

— Как насчет того, чтобы взять вот это, а этим поделимся позже? — Он указал на что-то в меню.

— Поделиться? — спросила Мэсли.

— Да, поделиться. Это мороженое размером с твою голову, мисс, — ответил он. Она просто ухмыльнулась.

— Я смогу...

— Потому что ты любишь еду? — спросил Уэс.

— Ага. Вот столько. — Она развела руки.

— Ну, разве это не радует глаз.

Все мы, за исключением Мэсли, взглянули на звук дьявольского голоса. Мое тело напряглось, когда он снял солнечные очки и посмотрел на Джейн, как на кусок мяса, прежде чем наконец оглядеть остальных. Его светлая бровь любопытно приподнялась при виде Мэсли.

— Арчибальд Сент-Джеймс. — Его имя звучало как яд на моем языке, когда я встал. — Последний раз я слышал, что ты женился и теперь живешь в Лос-Анджелесе.

О, ирония.

Он пожал плечами. — Женат и разведен, на самом деле. А последний раз я слышал, что ты был калекой, но, оказывается, ты просто маргаритка... как я и думал.

Никогда в жизни я так не хотел избить другого живого человека, как в тот момент, стоя перед этим самодовольным ублюдком.

— Привет, Джейн. — Он даже не удосужился отвести взгляд от меня. — Ты все еще так же красива, как и прежде. Я понимаю, почему калитка Макса все время открывается и закрывается.

— Приятель, — спокойно ответил Уэс, даже не вставая, — если ты еще раз скажешь что-то подобное, твоя голова пролетит сквозь стекло.

— Извините, а вы кто? И этот малыш... — Он протянул руку, чтобы поговорить с Мэсли, но Джейн схватила его за запястье.

— Было приятно увидеть вас, мистер Сент-Джеймс. Однако это семейный выход; уверена, мы сможем поговорить в другой день.

— Мои извинения. — Он взял ее руку и поцеловал, как будто это не было жутко. — Поздравляю с дочерью; она совсем не похожа на Максвелла.

— Дядя Арч? — К ним подошла маленькая девочка-подросток с короткими светлыми волосами и родинкой прямо под левым глазом, держа в руках их заказ. — Девочки скоро придут. Нам нужно поторопиться.

— Иду, иду. — Он издал фальшивый тяжелый вздох, положив руку мне на плечо. — Подростки.

— Дядя Арч!

— Ладно, пошли. — Он махнул ей. — Увидимся, Максвелл, и надеюсь, ты сдержишь обещание, Джейн, и пригласишь меня как-нибудь.

Она улыбнулась и вежливо кивнула.

Когда он ушел, я снова сел — воздух вокруг нас стал затхлым, и внезапно аппетит пропал.

— Он странно пах, — сморщила нос Мэсли, беря карандаши со стола, чтобы раскрасить меню.

— Да, он такой, милая, — сказала Джейн, показав ему средний палец через окно одной рукой и поправляя волосы другой.

Уэс присоединился к ней. Они оба усмехнулись, прежде чем вспомнить, что, по-видимому, находятся на войне, и отвернулись.

— Вы оба нелепы, — сказал я им.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответил Уэс, в то время как Джейн просто взяла карандаши, чтобы тоже рисовать.

Покачивая головой на них обоих, я смотрел, как внедорожник Арчибальда исчезает на улице. Я выбрал Хэмптоны, потому что осенью и зимой здесь было пустынно, за исключением местных жителей.

— Ты в порядке? — прошептал Уэс.

Я кивнул, но в глубине души я знал: где бы ни появлялся Арчибальд Сент-Джеймс, вскоре начинался шторм. Я молча молился, чтобы он не обрушился на наши головы; у нас было достаточно своих проблем.

Как будто эта мысль нуждалась в подтверждении, карандаш подкатился к Уэсу, и когда он собрался вернуть его ей, она взяла его, не глядя на него, и пробормотала короткое «спасибо». Челюсть Уэса дернулась, но он не сказал ни слова.

Хорошо. Тогда я буду взрослым.

— Джейн, можешь подойти в библиотеку на секунду? — спросил Макс, пока мы с Мэсли сидели на полу и смотрели «Волшебника страны Оз». — Не волнуйся. Роджер чинит часы, он присмотрит за ней.

Он кивнул в сторону пожилого мужчины в столовой напротив нас. На обеих руках у него были белые перчатки, он был одет в черные брюки и белую рубашку. Он взглянул на нас, когда Макс позвал его, и доброжелательно улыбнулся. Мне было неловко оставлять ее, но потом я подумала, что Мэсли не только не заметит, но и Макс не впустит в свой дом того, кому не доверяет полностью.

— Спасибо, — сказала я ему, вставая.

— Не за что, мэм.

— О, нет. Я не мэм. Просто Джейн.

— Просто Джейн, — кивнул он, в его тоне слышалось веселье.

— Ты заставляешь его чистить серебро? — прошептала я Максу, проходя мимо.

— Ты бы предпочла, чтобы он мыл полы зубной щеткой? Ты жестока, мисс Чепмен. — Он усмехнулся, и я шлепнула его по плечу, хотя тоже не могла сдержать смех.

Я остановилась в вестибюле и хлопнула в ладоши. — Я поняла.

— Поделись с классом, потому что, честно говоря, я понятия не имею, о чем ты говоришь. — Он тоже остановился.

— Роджер — это Альфред твоего Бэтмена. — Чем больше я думала, тем больше это имело смысл. — Темный, высокий, красивый, всегда настороже из своего тихого убежища, тебе не хватает только плаща...

— И убитых родителей.

Я нахмурилась, скрестив руки. Конечно, он это сказал. — Когда ты берешь грустные части истории, это перестает быть забавным.

— Бэтмен — наименее забавный супергерой. Это тридцатилетний мужчина, который бегает по городу, где, кажется, не бывает дневного света, с логотипом летучей мыши на груди, живет один в особняке со своим бедным старым дворецким, — попытался он сказать это серьезно, но даже он начал смеяться.

— Просто облей мой завтрак, — надулась я, проходя мимо него. Я прошла всего несколько шагов, прежде чем он указал на очевидное.

— Ты даже не знаешь, куда идешь.

Остановившись, я повернулась, поклонилась и помахала ему рукой. — Простите, мастер Брю... Эмерсон.

— При условии, что это больше не повторится, — ответил он. Я закатила глаза. Не буду врать: Макс 2.0 мне нравился — он все еще был тихим и сдержанным, но более уверенным и радостным. Он не ходил с таким видом, будто мир лежит на его плечах. Он просто был самим собой.

— Сохраняй спокойствие, — сказал он мне, открывая дверь, и я увидела Уэсли, прислонившегося к дубовому столу и тихо читающего старую книгу. Услышав нас, он повернулся ко мне, но я посмотрела на Макса.

— Серьезно?

— Ты всегда была с нами честна, Джейн, это одна из вещей, которые мы в тебе любили, так что что тебя беспокоит?

— Ты это организовал или он?

— У него есть имя, тебе стоит его использовать, дорогая, ты достаточно кричала его раньше, — посмел он огрызнуться на меня.

— Извини, я не заметила, что ты подхватил характер вечно недовольного засранца Максвелла или я всегда была слепа к этому? — закричала я в ответ. Макс закрыл за мной дверь.

Уэсли глубоко вздохнул, разворачиваясь и роняя книгу на стол. — Джейн, я понятия не имею, в чем дело, и я не могу это исправить, если ты даже не смотришь на меня. Мы были близки, а ты даже не даешь мне шанса...

— Потому что ты ясно дал понять, что я тебе не нужна!

Он уставился на меня так, будто я сошла с ума. — Когда?

Этот идиот.

— Когда ты оставил меня в больнице, — сказала я последнюю фразу тише.

— Макс ушел...

— Макс ушел от нас, — поправила я, моргая, чтобы смахнуть слезу. Нет, я не собиралась плакать. — Макс попал в автомобильную аварию. Обе его ноги были раздроблены. И он ушел от нас. Я могла и могу понять, почему он это сделал. Я не согласна, но я понимаю. Что было твоим оправданием? Почему ты посмотрел на меня, просто на Джейн, и ушел?

Он замер, как будто я ударила его, и когда он попытался сделать шаг вперед, я отступила.

— Джейн, я искал тебя на следующий день...

— Откуда мне было знать? Откуда мне было знать, что ты вернешься? Люди, которые уходят от меня, никогда не возвращаются, так почему я должна была думать, что ты вернешься? Следующий день был слишком поздно, Уэс. Следующий час, минута или секунда после того, как ты ушел, — это недостаточно хорошо. Ты бросил меня, как мои родители, и искал ли ты меня каждый день, писал ли ты мне каждый день с тех пор, это не меняет того факта, что ты использовал меня только для секса. Ты хотел быть с Максом и поэтому бросил меня. Я была недостаточно важна. Это нормально. Ты едва знал меня. Я знала, что ты хочешь секса — это был мой выбор. Как и мой выбор — не поддаваться на твое обаяние, улыбку, семью или даже на то, как ты заботишься о Мэсли. Ты выбрал то, что хотел, и я просто следую этому.

Он не говорил; казалось, он даже не дышал.

— Могу я вернуться к нашей дочери или ты хочешь вставить еще какие-то сексуальные намеки? — Я не стала ждать — развернулась и ушла, положив руку на голову и кивая, пока слезы жгли глаза. — Знаешь, что было хуже? Когда ты вернулся... Ты никогда не извинился, Уэс. Максвелл извинился, а ты просто решил, что я сразу же упаду в твою постель, если ты мне улыбнешься. Ты эгоистичен, и это больно.

Макс прислонился к двери, ничего не говоря. Когда его голубые глаза остановились на мне, я увидела только боль. Почему, я не знала.

— Вот. Я была честна, прямая Джейн, мы все теперь будем петь у камина? — Закрыв за собой дверь, я ушла.

«Дыши». — Я вдохнула, вытирая лицо. Гнев, который я даже не знала, что держу в себе, выплеснулся наружу. Я не могла сказать ему, почему не могла смотреть ему в глаза или позволять прикасаться ко мне, потому что каждый раз, когда я это делала, часть меня хотела поддаться и вернуться к тому, как было. По-видимому, эта часть меня забыла о болезненных последствиях жизни после урагана Уэсли и Максвелла.