Я думала, что с уходом Рамзина смогу поспать. Но провертелась на диване минут двадцать так, что на меня психанул Кокос и ушёл. А следом встала и ушла из зала я.

Захотелось поесть. Недолго думая, решила сделать себе пиццу. Маленькую. Может, если плотно поем перед сном, кошмар не будет сниться…

Рамзину в кухарки я не нанималась, так что ему от пиццы достанется только аромат в квартире. Ну, может, колбасную попку ему оставлю. Хотя нет. Лучше коту её дома. Его баловать приятнее.

Едва я успела поставить пиццу в духовку, как услышала щелчок проворачиваемого в двери ключа. Умом понимала, что это вернулся Рамзин, но скалку в руку взяла.

Прижалась к стене и из-за дверного косяка, прямо из кухни, наблюдала за тем, кто войдёт в квартиру.

Домой вернулся шкаф. Хмурый, раздраженный. Было даже слышно, как он недовольно сопел, закрывая за собой дверь.

Боевую скалку пришлось отложить.

— Так быстро? — обронила я нарочито удивленно, из-за чего Рамзин даже слегка вздрогнул, видимо, думая, что я уже сплю.

— Так быстро, — пробубнил он нервно, снимая обувь и дубленку свою модную.

— Ты так сильно хотел, что не дотерпел и привёз ей финал в ладошке?

— Почти. Но хуй в ладошку и в путь-дорожку мне был обеспечен.

— В смысле?

— Алина позвонила моей маме и узнала, что никаких двоюродных сестёр у меня нет.

— Упс. Неловко вышло, — я виновато поморщилась, но, подумав, добавила. — Подожди! Если у вас такие тесные отношения с Алиной, что она общается с твоей мамой, то почему ты ей прямо не скажешь о том, кто я и почему в твоей квартире? В чем прикол?

— Прикол в том, что о том, кто ты такая и о том, что ты здесь, не должен знать никто.

— Зачем такая секретность от своих? Маме и девушке мог бы и сказать. Вряд ли они побегут сдавать меня и подставлять тебя. Не доверяешь им?

Рамзин подошёл ко мне ближе и устало посмотрел в глаза с высоты своего роста.

— Я их подставлять не хочу, — выдохнул он устало.

— Получается, у тебя из-за меня проблемы? — стало неловко. Особенно видя, как ему тяжело даётся пережить несостоявшееся свидание с девушкой. — Может, я лучше у того красивого поживу? Позвони ему.

— У того красивого жена и дети. А зная тебя, ты и мелких не пощадишь, боевой гном. Да и я к тебе уже почти привык. Дотерплю до суда как-нибудь.

— Привык? — повела я бровью, лукаво улыбнувшись. Отчего-то хотелось поднять ему настроение, а то совсем унылый. — Смотри, не влюбись только. А то я такая… Влюблябельная.

— Гномы не в моём вкусе, покемон.

— Гномы?! — я пожалела, что отложила скалку. — Нормальная я! Это ты переросток.

— А ты недоросток, — он чуть улыбнулся. Похоже, понял, что пора выруливать, пока я ему опять перец в трусы не насыпала. Хотя с такими шуточками он рискует, что перец я ему буду через воронку в одной место насыпать. — Чем так вкусно пахнет, кстати? — он повел носом в сторону кухни.

— Моей подгорающей от твоих комплиментов задницей, — фыркнула я и, развернувшись пошла на кухню. Обиделась. — Гном, покемон… Кто так, вообще, с девушкой разговаривает?!

— Ворчишь как бабка, — он зашёл за мной на кухню и с любопытством посмотрел в сторону включенной духовки. — Она рабочая, что ли?

— Рабочая, что ли, — передразнила я его, скорчив рожицу.

— Пицца? — он удивленно вскинул брови. — Никогда не ел домашнюю пиццу.

— И не поешь. Я только себе сделала.

— Ты же не жадная, — он хитро улыбнулся, заглянув мне в глаза.

— С чего ты взял? Я жлобский гном.

— Ты-ы… — он старательно подбирал слова, будто пытаясь нужные поймать в воздухе. — Милый гном.

— Что это? — я нарочито настороженно нахмурилась. — Проблеск нормальных комплиментов? Не надейся, я за Алину сосать не буду.

— Тогда придётся тебе делиться пиццей. Доверю тебе потеребить мои сосочки. Вкусовые, — он игриво улыбнулся, подмигнув мне.

— Ага, держи рот шире.