Моросило, моросило, моросило, моросило… Так можно одним, повторяющимся ежедневно, словом характеризовать Владивостокскую погоду в июне и первой половины июля. Потом солнце стало появляться чаще. Сначала на Второй Речке, и в центре, потом и у нас на бухте Тихой. С начала июля я стал купаться на Набережной. Там хоть мороси и мрачного холодного тумана не было, как у нас, где бухта была частью Японского моря и Тихого океана. А Набережная — это закрытый Амурский залив. Там вода прогревается быстрее и сырости, чем дальше в залив, тем меньше. Не зря ведь наши здравницы расположены там, на Санаторной, Океанской, Садгороде. Это названия остановок электрички в нашей курортной зоне. Когда у меня на Тихой было не продохнуть от чёрного тумана, там светило солнце и купались отдыхающие.

Можно было ездить туда, но просто плавать я не очень любил. На Набережной можно было понырять с вышек. Правда там же можно было схлопотать в «бубен» от местных ребят или (и) быть ограбленным. Наглый «гоп-стоп» в центре города считался, как естественное событие. Я говорю о «пацанских» взаимоотношениях. Взрослых «чистили», но вечерами и, чаще всего, после ресторанов.

Владивосток — город портовый и моряки отдыхают стандартно, проводя время в ресторанах. А рестораны расположены в центре. Вот и сформировалась там своеобразная «атмосфера». Здесь же в центре расположились и основные спортивные клубы: Динамо, Спартак, Буревестник, с секциями «особо токсичных» видов спорта: борьбы и бокса. Всё остальное тоже развивалось здесь, но другие виды спорта не влияли на криминальную обстановку, а самбо и бокс влияли.

Причём, борцы и боксёры, чаще всего посещали параллельные секции «факультативно» и могли и бороться, и неплохо дрались. Вот из них и сформировались в девяностых годах специфические организованные преступные группировки под общим названием «Спортсмены».

А пока ночами орудовала, так называемая, «третья смена». Она состояла из небольших организованных групп, состоящих из уголовного элемента, тоже чаще всего имеющего спортивное прошлое, а некоторые и настоящее.

И они все собирались на пляжах от Санаторной до Набережной. Или наоборот. Как посмотреть. В курортной зоне чаще собирались картёжники-каталы. В центре — спортсмены и «третья смена». Они располагались на пляжах «Динамо» и «ТОФ», занимая обширные «пятаки», которые другие посетители, особенно девчонки, обходили стороной.

Доминировал у спортсменов боксёр-тяж Фил, вокруг которого постоянно кучковались пять шесть человек. Что у них была за компания, и чем они занимались, хрен знает, но то, что они постоянно провоцировали парней на драки — это было, да. Чаще всего это происходило именно возле ресторанов. Но и на пляжах, да. Но на пляжах били аккуратно, в основном, отрабатывая удары по корпусу, нарабатывая нокаут.

Так и я, чуть было не нарвался на такой удар, когда мы со Светланой решили покупаться на Динамо. Что интересно, везде в других местах если парень был с девушкой его не трогали, а на пляже, наоборот.

Подходили обычно к девушке и начинали приставать, предлагать пойти в их компанию, оттирая, вроде не замечая, парня в сторону. А когда тот начинал возмущаться, били. Если начинал. А если не начинал, то хулиганы показывали на него и говорили: «Зачем тебе такой пацан, что даже за тебя не заступается?».

Так получилось и с нами. Получилось бы, не знай я этих ребят чуть больше, чем раньше. Просто раньше я даже не представлял серьёзности их намерений. Я их видел, да, но относил их не к бандитам, а к хулиганам. Да и не ходили мы на эти пляжи ни с девчонками, ни без. Во-первых, — ссыкотно было, во-вторых, — у нас своё море имелось. Хоть и холодное, но нам было пофиг. Купаться начинали с середины июня — точно. А «открывали сезон» в середине мая. В какой-нибудь очень жаркий день. Именно в мае таких было много. Мы и загорать начинали в мае, укрывшись от прохладного ветерка где-нибудь в укромном месте между скал.

Так вот, идем мы со Светланой по Набережной. Я несу большую сумку, куда вмещались оба шлема и пляжные принадлежности, Светлана несёт себя. Солнце светит ярко, и мы щуримся, припекает жарко, и я уже расстёгиваю рубашку, ибо пляж. Тут большинство и в плавках стоят в очередях за мороженным и к автоматам с газировкой.

В центре небольшой площади возле стадиона «Динамо» стоит фонтан, в котором купаются детишки.

Мы проходим площадь и заходим в ворота набережной «Динамо». Зачем они, я так за свою жизнь так и не понял. Говорят, что когда-то, за посещение пляжа брали деньги. Я такого безобразия не застал. Хотя, говорю, же, что был там не часто и, в основном, в более взрослом возрасте.

Заходим мы в эти ворота, и видим, что сразу справа возле параллельных брусьев и турника расположилась группка ребят спортивного телосложения. Кто-то на турнике крутил «солнышко».

— Ух ты! — сказала Светлана и остановилась посмотреть.

— Вот и покупались, — сразу мелькнула мысль.

Забыл я про этих ребятишек. Вспомнил только тогда, когда увидел. Я даже тянуть Светлану за руку не стал, так как уже поздно было. На эту приманку девчонок и ловили. Физические упражнения, атлетическое телосложение… Девчонки и так велись на спортсменов и располагались вокруг них, привлекая к себе разными способами. А почему бы и нет? Парни-то видные, а девчонки, хм, хоть куда. Поэтому выбирали боксёры не девушку, а парня: высокого, спортивного, которому не стыдно было и надавать, хе-хе… Как я сейчас. У меня тоже стать была такая, что хоть скульптуры лепи. Тоже все девчонки летом заглядываться стали. То-то мне Светлана пальцем грозила.

Вот и сейчас спортсмены сделали стойку на меня, но обратились к Светлане.

— Девушка, иди к нам! — крикнул один. — С нами хорошо! Мы тебя защитим!

— У нас мороженное есть, — сказал второй.

Ближайший спортсмен приблизился и, мазнув взглядом по моему лицу, взял Светлану за руку с моей стороны. Сразу отсекая меня от неё. Взял и потянул за собой.

— Руку убери! — бросил я. — Это моя девушка!

— Чо-о-о! — спросил он, оборачиваясь.

Перехватив его за большой палец, я резко сжал свою кисть. Его палец хрустнул.

— А! — заорал боксёр и отпустил Светлану, но я его руку продолжал держать и палец ломать.

Парень бухнулся на колени и получил от меня носком кроссовка в печень. Не мог я упустить такую возможность, чтобы не пробить боксёру его печень. После первого хорошего пробоя печень становится мягкой и чувствительной даже к слабому тычку. Спорту такой боксёр был теперь не нужен.

— Ах ты, сука! — крикнул кто-то из спортсменов и сразу трое ринулись ко мне.

Первый набегающий получил прямой удар правой ногой в живот, охнул, сложился и упал на асфальтовую дорожку сначала на «пятую точку», а потом перевернулся на бок и подтянул к груди колени.

Второй принял круговой удар с разворота левой пяткой в голову и завалился подогнув колени, как опавший хер.

Третий, видя такое дело, притормозил и по-боксёрски «затанцевал», одновременно лавируя между тел, но пропустил фронтальный удар правой ногой, который я выполнил, далеко выпрыгивая вперёд и отталкиваясь от асфальта левой ногой. Сильным удар не получился, но я снёс боксёра, а после приземления добил его лежачего кулаком в грудь. У «ей внутре» что-то хрустнуло, но сердце биться не перестало.

— Минус четыре, — сказал я громко и, не глядя на оставшихся троих ребят, а даже отвернувшись от них в сторону, спросил. — Кто-то ещё хочет пригласить мою девушку в гости, не спросив моего разрешения?

Один из парней дёрнулся в попытке встать, но другой парень, чуть взрослее на вид, прихватил его за руку.

— Не надо, Билл. Пусть идёт.

— Да, он наших парней положил! — взъярился парень.

— И тебя положит, — спокойно сказал Филл. — Не видишь — это спец.

— Да, какой он спец⁈ Пацан он!

— Ладно. Хочешь, чтобы он тебе голову пробил или печень? Иди. Не видишь, что ли, что ребята подняться не могут? А Витька, похоже, сейчас стошнит. Сотряс конкретный! Пяткой в голову! Хочешь себе такой? С боксом тогда придётся завязать.

— Ну, хоть помочь, — буркнул Билл. — Пошли, Стас.

Эти двое подошли к лежащим друзьям и, не глядя на меня и Светлану, по одному помогли перейти двоим на их коврики. Двое добрались сами. На меня они, почему-то не смотрели. Хотя, я, кажется, понимал почему. Сейчас у меня включилось фасеточное зрение и ожидая нападения отовсюду, во мне проснулась сила. Из-за неё и отказывались от борьбы «краснояровские» мужики. Так потом Дункай сказал. Эту-то силу он от меня и почувствовал. Сказал, что захотелось встать и уйти. И будь она у меня включена сейчас, так, может, и драки бы не было. Но не ходить же, просто так, всегда в таком состоянии? Как по минному полю. Что это за жизнь такая?

— А Филл, что, тоже почувствовал? — мелькнула мысль. — Этот деятель всегда сверхчувствительный был. Он как-то мог чувствовать силу соперников и не цеплять тех, кто сильнее. Мы как-то с друзьями каратистами и подругами отмечали чей-то день рождения в ресторане Владивосток и, выходя из него по окончании «мероприятия», столкнулись с Филом и его ребятами на улице. Также стояло лето. Мы были молодые и охренительно сильные. Каждый уже года по четыре прозанимался каратэ. А тогдашнее каратэ, это не сегодняшнее. И вот кто-то из «наших» девушек стал приставать к этим парням. А мы тогда уже знали, кто такой Фил. Нам было года по двадцать два. Ему –лет тридцать. Его ребятам чуть поменьше. И он тогда наткнулся на мой взгляд. А мне хотелось «включиться».

У меня уже тогда включался «берсерк». Это впервые произошло на Шикотане, во время коллективной драки. И я ждал «первого контакта», как искры со странным ощущением наполняющего меня «восторга». И слово «фас» застряло в горле Фила. Он просто, так же как и сегодня, взял кого-то за руку и что-то шепнул. И тогда тоже ребята ушли недовольными. Мои друзья тоже удивились такому повороту событий.

И этот Фил как-то прожил «девяностые» и почил в старости. Как я сейчас только понял: он лавировал-лавировал, да и вылавировал.

— Пошли, Света, — сказал я, беря её за руку и мы двинулись дальше, и перешли на пляж «СКТОФ», где и расположились.

На этот пляж вход был платным и отдыхали здесь, в основном… правильно — офицеры тихоокеанского флота. Пляж здесь был закатан в асфальт, стояли трибуны, перед которыми в море выстраивались корабли на день военно-морского флота, к специально сделанному бетонному наклонному спуску подплывали бэтээры выезжали на берег и выходил царь Нептун. Потом на плацу выполнялись всякие упражнения с оружием и без. Вот такой был «пляж».

Собственно пляжа тут была лишь узкая галечная кромка, но большинство отдыхающих приноровилось располагаться на трибунах, выполненных в виде длинных бетонных ступеней-возвышений с уложенными на них деревянными брусками-рейками. Вот и мы расположились так же. На верхних рядах место ещё было. Ах, да. Здесь работала раздевалка, куда можно было сдавать вещи, и имелись индивидуальные деревянные кабинки, в которых можно было расположиться, как дома и вещи в раздевалку не сдавать. Стоила кабинка целых три рубля и свободные всегда находились. Зато там можно было спрятаться от жары и уединиться парочкам.

Вот и мы, выкупив кабинку, оставили вещи в ней, закрыли на ключ, заняли места на трибуне и ушли купаться. Светлана была тоненькой, как веточка и миниатюрной, как пятиклассница. Но уже полностью сформировавшаяся, как девушка. И у неё была приличная, для её роста и фигуры, грудь. Мне она очень нравилась. Я про грудь, конечно. А в Светлану я был влюблён по уши.

Дальше день прошёл без эксцессов. Я, конечно, постоянно проверялся и находился в состоянии не визуального, как я назвал фасеточное зрение, контроля. И ничего, получалось и со Светланой общаться и следить за периферией. Интереса со стороны «спортсменов» я не заметил, зато заметил интерес со стороны троих, довольно взрослых, дядечек, которые продолжили наблюдение за нами и на трёх машинах «Москвич-412», сопроводив сначала до Светланиного дома, а потом и до моего гаража, мимо которого был проезд к соседнему жилому массиву. Если бы не мой «контроль» я бы и не понял, что эта машина одна из тех, что меня сопровождала.

Я, честно говоря, и забыл, что у меня появился свой «прикреплённый». Хотя, после того случая с дочерью «кого надо» с «прикреплённым» мы и не встречались. Поэтому у меня и стёрлась о нём информация. И тут вдруг… Получается, что они пасут меня? Но как? Сняли квартиру напротив и наблюдают? Подслушивают? Но зачем? Что я им могу сказать? Что они могут услышать?

Так я размышлял, идя домой.

Однако, появившись дома и приняв душ, смыв с себя морскую соль, я понял, что означала эта слежка. Раздался телефонный звонок. Папа и мама уже были дома и трубку взяла мама.

— Мишута, это тебя, — сказала она. — Какая-то девушка.

— Какая-то, — подумал, хмыкнув, я. — Вот прямо ни в жизнь не угадаю, кто это звонит.

— Ало, — произнёс я в трубку.

— Здравствуй, Миша, — сказала трубка голосом моей первой пациентки.

— З-з-здравствуйте, — тормознув на первой букве, ответил на приветствие я. — Как здоровье?

— Узнал по голосу? У тебя хорошая память на голоса. Ты аудиал?

— Скорее всего, — подтвердил я высказанное предположение.

— Хорошее качество. Такие люди чаще всего правильно распознают не только интонацию и настроение собеседника, но и то, что им говорят. Многие ведь не слышат, что им говорят и делают совсем не то, что от них требовали. Поэтому приходиться повторять и повторять пока они поймут. А ты всё сразу схватываешь, да?

— К чему это она? — подумал я.

— Молчишь? Понятно. А здоровье у меня хорошее. Вот в Крым собираюсь. Не хочешь со мной? Вернее, с нами. Мы с сыном летим.

— Сколько лет сыну?

— На шесть лет младше тебя.

— Понятно, хочет чтобы я «полечил» сына, — подумал я.

— Так это ваши люди сегодня следили за мной? — спросил я несколько агрессивней, чем нужно.

— Э-э-э… Заметил? Вот лапухи! Не злись. Это я попросила ваших ребят, чтобы сообщили, когда тебе можно позвонить. А так я им категорически запретила вмешиваться в твою личную жизнь.

— Хм! Запретила она! — подумал я. — Так тебя и послушался Юрий Владимирович. Или он ещё не знает?

— Хотите, меня с вашим сыном познакомить? — спросил я, имея ввиду другое.

— Э-э-э… Хочу. Тебе же не будет трудно?

— Мне трудно не будет, кроме того, что лететь до Москвы десять часов, а потом ещё до Симферополя. А Чёрное море мне не нравится. Вот и думайте.

— Предлагаешь нам прилететь во Владивосток? — нервно спросила трубка.

— А сильно надо? Ваш сын долго проживёт.

В трубке возникла тишина.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Мне сложно ответить на этот вопрос, но это так, — сказал я.

— Значит, не хочешь в Ялту?

— Что я там не видел? — спросил я. — У нас тоже сезон начинается. У меня тут мотоцикл, друзья, богатый подводный мир. А там даже звёздочек морских нет. Сюда приезжайте я вам настоящее море покажу. Сына вашего с маской нырять научу. Трепангов ему покажу. Скоблянку из них приготовлю. Думаю, вам не будет трудно место в санатории получить. Приезжайте.

— Вкусно рассказываешь. Сразу аудиала видно. Далеко к вам, да-а-а…

— И я говорю. Но у нас интереснее. Тем более с вашими возможностями. Покажу, где у нас акулы водятся.

— Акулы⁈ — испугалась телефонная трубка.

— Такие же, как и в Чёрном море, катраны. Они не опасные для человека. Если их руками не трогать. Но живут они на глубине в холодной воде. На поверхности им делать нечего. Приезжайте.

Трубка помолчала.

— Я подумаю, -наконец сказала она.