Отборочный тур подошёл к концу. Все участники погрузились в летающий корабль, похожий на огромную тарелку, и отправились к порталу, чтобы, пройдя через него, вернуться в свой мир, в Школу Зенера.

Команда «Суперзвёзд» разместилась на дальних креслах. Летели молча. Лица у ребят были серьёзные и грустные.

– Ну, всё не так уж плохо, – нарушил гнетущую тишину Лукас. – В конце концов, мы почти победители.

– «Почти победители» означает проигрыш, – проворчал Гилье. Он был явно в плохом настроении.

– Не говори так, – возразила Лола. – Мы справились лучше, чем можно было от нас ожидать.

– Согласна, – поддержала Валерия. – Нам есть чем гордиться.

– Гордиться чем? – не унимался Гилье. – Что проиграли? Что Зоя подвернула лодыжку?

– Лодыжка тут ни при чём, – ответила Зоя. – И она уже почти не болит.

Гилье что-то сказал себе под нос и повернулся к Акселю.

– Зачем, скажи на милость, быть таким честным? – выпалил он. – Нельзя иногда чуточку соврать? Мы же почти победили! Если бы Берто не сжульничал…

– Да, но Хорхе тут ни при чём, – парировал Аксель. – Он пришёл к финишу раньше меня.

Ребята молчали. Аксель вздохнул и продолжил:

– Конечно, мой двойник прибыл первым. Но это же только копия! Я не хочу ради победы обманывать других, не хочу быть как Берто. И вы тоже, наверное, не хотите, так ведь? – улыбнулся он. – Мы не выиграли, но ведь это не значит проигрыш. Вовсе нет!

Мы доказали, что можем победить. Через два года, когда все опять заговорят о Гран-при, мы вырастем, станем сильнее и обязательно пройдём отборочный тур. Потому что мы – «Суперзвёзы»!

Ребята захлопали в ладоши и загалдели. Все – кроме Тринадцатого, который хранил гордый и невозмутимый вид. Он демонстративно фыркнул.

– Что такое, Тринадцатый? – спросил Аксель. – Что-то нет так?

Кот ему не ответил. Даже не посмотрел.

– Ты со мной не разговариваешь?

– Нет.

– Но почему?

– Потому что с дураками я не разговариваю. А ты дурак.

– Это почему? Что я сделал не так?

Тринадцатый нахмурился.

– «Что я сделал не так?» – передразнил он. – Болван ты редкостный!

Он фыркнул и продолжил голосом, полным едкой иронии:

– Нет, вы только посмотрите: наш мальчик – образец для подражания, мистер Честность. Наш мальчик никогда не лукавит, потому что хотел бы однажды стать святым. А я тебе, знаешь, что скажу? Думай лучше не о себе, а о своём питомце!

Аксель в недоумении покачал головой.

– Совсем тебя не понимаю, Тринадцатый. Сначала ты не хотел участвовать в соревновании, а теперь принимаешь его как-то очень лично.

– Да потому что это очень личное! Кто тебе, болвану, дал подсказку, чтоб на финише искали директора? Я! Да если б вы победили, то в первую очередь благодаря кому? Мне! Понял, дыня?!

Аксель уставился на него с удивлением.

– Ты не замечал, что иногда думаешь о себе слишком много?

– Естественно, о ком же ещё? Только о себе! Коты и кошки все такие, не замечал? Мы не собаки, слюни не распускаем, не ходим на задних лапах хозяину на потеху. У нас есть достоинство.

Наступила тишина.

– Так ты со мной больше не заговоришь?

– Нет.

– Никогда?

– Никогда.

– Что, если я дам тебе сардину?

Тринадцатый бросил на него взгляд, полный презрения.

– Хочешь купить меня за жалкую сардину?

– Ага.

– Не выйдет, мальчик. Мои принципы – скала.

Аксель улыбнулся.

– Я знаю, котик, что где-то в глубине души ты меня очень, очень любишь.

Тринадцатый яростно фыркнул.

– Во-первых, я тебе не «котик». Понял, малыш? И ещё, я тебя ни капельки не люблю. И вообще!.. С этой минуты я тебя не вижу, не слышу и не знаю.

Тринадцатый, вздёрнув повыше голову, улёгся на своём кресле и закрыл глаза. Не прошло и минуты, как он приоткрыл один глаз и заявил:

– Если дашь мне на ужин сардину, может быть, я тебя прощу.

Затем он повернулся на другой бок и почти сразу же начал громко храпеть.