Но это не повод, чтобы изменять.

И это очень плохое прикрытие его мерзкому и грязному поступку.

Я все понимаю. Я перестала быть нежной, ласковой. Я больше не была двадцатилетней дурочкой с наивными мечтами и горящими глазами.

Я стала сильной жесткой женщиной, которая пережила страшные времена и подняла мужа на ноги. И я не могла скинуть с себя груз ответственности и расслабиться, не могла избавиться от чувства, что все должно быть под моим контролем, под моим руководством.

Даже когда Коля начал очень много зарабатывать, я не смягчилась.

Если моего мужа волновало то, что я такая сильная и самостоятельная, какого хрена он не сел напротив меня и не поговорил?

— О чем задумалась? — Варвара наклоняет голову на бок и изучающе смотрит на меня.

— Я выбрала, — откладываю меню и улыбаюсь.

— Сколько у тебя недель беременности?

— Четырнадцать. У меня двойняшки, поэтому живот такой выпуклый.

Варя качает головой и напряженно поджимает губы.

— Удивительная штука жизнь, — произносит она. — Все может измениться словно по щелчку.

Я непонимающе хмурюсь.

— О чем ты?

— Да я просто подумала, что бы я делала, если бы узнала, что Миша загулял. Любовнице его я бы точно все патлы повыдергивала. А Мишу… Мишу бы, наверно, кастрировала. Чтоб неповадно было при живой жене…

Прямым неотрывным взглядом смотрю прямо Варе в глаза.

— Знаешь, я иногда так устаю от Миши. Он же как ребенок. Присосется к своей бутылке, и его неделями не оторвать. Но когда не пьет — золото, а не муж. И по хозяйству, и по шабашкам, чтобы деньги были, и цветов принесет, и ласковых слов наговорит.

К нам подходит молодая девочка официантка.

Я заказываю себе чечевичный суп с клецками, а Варя борщ. На десерт у меня малиновый чизкейк, у Вари кусочек торта наполеона.

— Миша ведь хороший у меня! — упрямо говорит Варвара, подавшись корпусом в мою сторону. — А я вот теперь представила, что он не со мной живет, а с какой-нибудь другой женщиной. И она к груди его так нежно прижимается, в любви ему признается. И он ее в охапку сгребает, целует ее в макушку… Тьфу!

Я зачем-то представляю не Мишу в объятиях другой, а Николая.

Как он прижимает к себе Светочку, и как в макушку целует. А она ему так нежно-нежно в глаза заглядывает и улыбается благодарно.

Я не хочу, чтобы Николай был с другой женщиной.

Пусть лучше останется один. Навсегда. Пусть судьба больше никогда не подарит ему искренней и настоящей любви!

Я, конечно, понимаю, что как только Николай станет разведенным и свободным, вокруг него почти сразу столпятся разные Светочки и им подобные.

А может он и вовсе захочет построить что-то серьезное со своей любовницей.

Ну, а что?

Света беременна.

И если она продолжит быть ласковой хитрой кошкой, то вскоре заманит Колю в свои сети.

А он и рад будет, что после черствой, слишком сильной женщины, у него будет комнатная фиалка, смотрящая ему прямо в рот.

— Скучаю я по Мишке, — вздыхает Варвара. — Вот кто бы что про него не говорил, мол алкоголик, дурачок, он мой, Агат. Мой. Понимаешь?

Я поспешно киваю.

— Да. Кажется, понимаю…

— А знаешь что? Ты же можешь со мной поехать сейчас за Мишей? — внезапно спрашивает Варвара.

Я округляю глаза от удивления.

— Сейчас?

— Не могу я без него. Душа на клочья рвется! — жалобно скулит Скворцова.

— Я не думаю, что это хорошая идея. Там же мой… — срывается с губ, и я тут же себя одергиваю и поправляю. — Там мой почти бывший муж, Варь.

— Да и что? Я только Мишу своего заберу, и все. Или хоть адрес мне дай точный, я на такси за ним поеду.

Официантка приносит наши супы и столовые приборы.

— Приятного аппетита, — желает нам приятная молодая девушка.

— Спасибо.

— Вот сейчас покушаю, и сразу поеду за мужем. Чтобы ему жизнь медом не казалась. Нет, я конечно его наругаю, что он живет там в свое удовольствие без меня, но все же… соскучилась я, сил нет.

Я осторожно хлебаю свой суп. Очень приятный, и вкус чечевицы со специями хорошо сочетается.

— Может, все таки поедешь со мной? — просит Варвара. — Мне одной как-то неуютно будет. И ты не подумай, я сама все оплачу! Просто… ну…

Сама не знаю, как я оказалась втянута в эту авантюру. Но как только тарелка с моим супом пустеет, я уже в полной готовности сорваться с места.

— Иной раз как треснула бы Мише по хребту, — сокрушается Варвара, поедая торт наполеон. — Да рука не поднимается. Он же мужчина мой.

Я тоже быстро ем малиновый чизкейк, запиваю горячим душистым чаем.

На улице медленно темнеет, когда мы выходим из кафе «Беркут».

— Я такси уже вызвала, — говорю Варваре. — Через три минуты подъедет.

— Спасибо, Агата. Такая ты… душевная. Прям своя! Понимаешь?

Варя тоже мне нравится своей искренностью и доброжелательностью. И то, что она в душу не лезет, а терпеливо выжидает, тоже подкупает.

Хорошая женщина ведь.

И мужа своего она действительно любит.

Садимся в такси.

Всю дорогу Варвара рассказывает мне истории из ее жизни. Как она однажды подумала, что у ее Мишки роман с учительницей их дочери Кати. И как она тогда скандал устроила, что все стены дрожали. И что Миша ее тогда к себе прижал, и дерзко заявил «Да как можно, Варя, честного человека в подобном обвинять? Я же с тобой, тебя одну люблю».

Оказалось, что в школе ко дню матери готовили концерт, и Катя вместе с Мишей должны были участвовать в сценке. И в школу он ездил не к учительнице, а на репетиции с дочкой.

Перед учительницей было очень неловко, и Варе пришлось переводить свою Катю в другую школу.

Эта история меня веселит и я немного расслабляюсь. Даже таксист, слушаю Варю, улыбается всю дорогу.

В нашем с Колей доме горит свет.

Я вылезаю из машины такси, расправляю плечи и замираю возле забора.

— Пойдем? — осторожно шепчет Варвара, подхватывая меня под локоть.

Киваю ей и тянусь к ручке на дверце.

— Ух, сейчас я Мише задам! — в предвкушении бурчит Варя.

А мне и самой уже интересно, что дальше будет…