— Ты должна была все мне рассказать, — хрипло выплевывает каждое слово.
Я оставляю стакан на столешнице. Руки дрожат.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.
— Агата, если у ребенка проблемы, то нам нужно объединиться, — упрямо смотрит мне в глаза мой муж.
— И что? Проблема сама рассосется? Думаешь, это из-за того, что мы с тобой не вместе?
— Мы вместе. Развода не было. Мы все еще семья.
— Мы не семья, — качаю головой.
— Потому что ты дохуя гордая, — Коля приближается ко мне.
Я снова чувствую запах перегара, и меня вновь начинает мутить.
— Не приближайся ко мне, — шепчу, отворачиваясь.
— Агата, — Николай давит на меня темным сверкающим от гнева взглядом. — Неужели ты правда хочешь остаться разведенкой с двумя новорожденными больными детьми?
Я молчу. Спазмом сжимает горло.
Нет, я этого не хочу.
Не такую судьбу я себе рисовала, когда выходила замуж за любимого мужчину.
— Хватит строить из себя независимую гордячку, ты не такая.
— А какая я, Коль? — мажу недовольным взглядом по лицу моего предателя. — Какая я? Что ты вообще обо мне знаешь?
— Ты уперлась рогом и не подпускаешь меня к себе. Не даешь мне права помочь. И ты больше не смотришь на меня так, как раньше.
— Да? Может это потому, что ты мне изменял? — гневная усмешка слетает с губ.
— Нет, Агата, — Коля качает головой и опускает взгляд.
На его лице прописана тоска и разочарование. Вены надулись на лбу. Он страдальчески морщится и горько усмехается.
— Ты давно перестала видеть во мне мужика, — шепчет Коля.
— Это не правда!
— Правда. До той аварии ты была со мной совсем другая. А после того, как я снова встал на ноги… ты…
Меня прошибают током до самого позвоночника. Я с трудом стою на ногах. Такое ощущение, что мои косточки вот-вот вырвутся из под кожи и с грохотом разлетятся по полу.
— Ты встал на ноги благодаря мне! — гневно напоминаю я.
— Вот именно, — кивает. — Благодаря тебе. И с тех пор ты возомнила себя чудо женщиной.
Изнутри распирает. И меня жутко тошнит. Голова идет кругом, и я облокачиваюсь на столешницу, чтобы не упасть. Впиваюсь в нее пальцами, заведя руки за спину.
— Думаешь, я расширял свой бизнес, потому что хотел стать охеренно богатым? — Николай скалится, и в его взгляде проскальзывают капли яда.
Смотрит на меня так, будто я ведьма какая-то, и он готов сжечь меня на костре.
— Я только и делал, что пытался вернуть себе ту Агату. Слабую милую девочку. С огромными взволнованными глазами, которыми ты на меня смотрела. До аварии ты была моей женщиной, а после… ты стала моей… второй матерью.
Ладони потеют, и я вся покрываюсь красными нервными пятнами.
— Если ты хочешь знать, наш брак дал трещины не после моей измены, Агата, а намного раньше, — продолжает Николай.
А я только глаза закрываю.
Его голос звенит в висках тупой нескончаемой болью.
— Я хотел видеть рядом женщину, а не мамку или братана в юбке.
Я не замечала этого. А после аварии прошло уже пятнадцать лет.
— Ты не просила ни помощи, ни денег, ни поддержки. Говорила со мной только о наших дочерях, о моих проблемах, о тупых фильмах. Ты стала деревянной. Ты больше не смотрела на меня, как на героя. Что бы я не сделал, ты всегда считала себя сильнее и умнее меня.
— Это не правда…
— Это правда, Агата. Это горькая правда!
Отчаянно качаю головой, а слезы затмевают рассудок.
— Света мне в рот заглядывала и была со мной нежной кошкой, слабой нежной девочкой с блестящими глазами, — шипит голос мужа прямо у меня над ухом. — Она была как ты в молодости. Как бы двадцатилетняя.
— Замолчи.
— Что, милая? Не нравится такая правда?
Я всхлипываю и запрокидываю голову. Кажется, что даже потолок над моей головой качается. А в душе разливается нефть. Отравляющая, черная, мерзкая.
— Ты разучилась быть слабой, — продолжает Николай. — Я себя чувствовал куском дерьма рядом с тобой. Да, я встал на ноги, но для тебя я навсегда остался недееспособным.
— Уходи, — шепчу я, задыхаясь.
— Я уйду, не переживай. Как послушный пес. Сделаю все, что ты скажешь. Я же больше не твой муж, не твой мужчина. Я твоя обуза. Инвалид. Меня надо защищать, постоянно спасать, решать мои проблемы, нянчиться со мной…
— Иди отсюда! Уходи! Уходи! — верещу, запуская пальцы в волосы.
Меня сжирает истерика. Накрывает так, что все тело пульсирует.
— Наконец-то я смог тебе это сказать, родная, — облегченно выдыхает Коля, обжигая мое лицо.
Я ловлю пересохшими губами воздух, вновь чувствую мерзкую тошноту.
Слышу его отдаляющиеся шаги. Хлопок входной двери. Тишина…
Давящая колючая тишина.
С трудом переступая на ватных ногах, я дохожу до постели. Падаю в подушку, обхватив руками свой живот.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я зависаю взглядом на стене. По ней скользит тень дерева, пробравшаяся в комнату из-за яркого уличного фонаря.
За окном уже стемнело.
Неожиданно тишину разрывает звук моего мобильного. Тянусь к нему.
— Ало.
— Здравствуйте. Морозова Агата Григорьева? — певуче уточняет женский голос.
— Да.
— Готовы результаты биохимического анализа вашей крови. Вы сможете завтра подъехать на консультацию к генетику?