София Красильникова
Утром я теплюсь в его крепких мужских объятиях… Прижимаюсь ещё ближе и балдею оттого, как счастлива… И как тут пахнет. Я столько мечтала об этом. Мне всегда нравилось с ним валяться, но…
Сейчас мы голые. Сейчас он пристроился сзади и его твёрдое основание упирается в меня аккурат между моими ягодицами…
И неудобно, и прекрасно одновременно…
Чувствую, что горю от своего Серёжи.
Как же повезло, что папа с мамой всю ночь не выходили из спальни.
— Доброе утро, печенька… — звучит за плечом, и я улыбаюсь.
— Доброе, разбойник…
— Хах… Чувствуешь меня…
— Чувствую — не то слово… Я в ужасе…
— Вчера ты в таком ужасе не была, — смеётся он бархатно и потягивается, отпрянув и развалившись своим огромным телом на всей кровати.
— Ну, вернись! — психую и притягиваю его к себе обратно. Чтобы ощущать его пенис позади. Не знаю даже, в чём прикол такой… Но мне очень нравится…
А он так заливисто смеётся в ответ на это.
Его огромная ладонь ложится на мою талию и сжимает, а сам он толкается в мою задницу и ржёт.
— Я тебе сейчас устрою, будешь ещё играться?
— Дурак…
— Ага…
— Думаешь, они нас слышали?
— Не думаю… Я и сам их слышал, — отвечает он и чуть отодвигается, потянувшись за своими трусами.
— Что? В смысле?
— Ну в смысле… — продолжает он угорать, а у меня краснеют щеки. Папа с мамой что тоже шалили ночью? Я реально ничего не слышала… Хммм… С ним реально так сладко спать, да?
— А я что спала, да?
— Ага… Ты дрыхла без задних ног… Счастливая после трёх оргазмов подряд…
Победоносная ухмылка на лице Хорольского обезоруживает, и я закатываю глаза.
— Хвастунишка, блин… пойдём завтракать? Пора собираться…
— Пошли… Я душ только приму, лады?
— Конечно… Что за вопрос. Мой дом — твой дом…
— Вот уж нет. Давай-ка наоборот. Мой дом — твой. А это дом твоих родителей, — остро высказывается он, слезая с кровати. Мне даже обидно немного становится. Ох уж этот патриархат. Бесит.
— Ты не будешь командовать в наших отношениях, — говорю ему прямо. — И на шее у меня сидеть тоже!
— Ох ты, блин, как заговорила…
— Да, вот так!
— Я твой ротик сейчас займу, довыделываешься… — угрожает, а я ушам своим не верю. Оборзел совсем.
— Ну, всё, Хорольский! Завтрак себе готовишь сам!
— Э! я пошутил же, ну! — звучит мне в спину, но я уже выхожу из комнаты. Совсем уже охренел. Ротик он мне займёт. Ещё и завтрак ждёт уже как само собой разумеющееся… Наглец!
В итоге завтрак, конечно, готовлю. На всю семью, чтобы папу задобрить…
Но мы с Серёжей его не застаём… Они после вчерашней ночи, кажется, решили отоспаться. Может у папы отгул, я не знаю. Не спрашивала… На радостях, видимо, решил взять после УЗИ…
Пока кушаем, переглядываемся. Он лыбится, а я рассматриваю его тёплые ореховые глаза и периодически касаюсь лица… Просто потому что мне нравится его утром трогать… Видеть… Щупать… Слышать…
Мы ещё и не на машинах… Приходится вызывать такси. Потому что его осталась возле дома, а моя возле универа…
Едем и держимся за руки, переглядываясь. Самая странная поездка в универ, конечно…
Особенно после обоюдного признания. У меня там внутри всё трепыхается от счастья. Как бы я ни мечтала потрепать ему нервы сейчас, держу себя… Важнее то, что я рядом с ним ощущаю… А это так много, чёрт возьми.
Критически много…
Когда доезжаем, тут же проверяю свою красавицу взглядом. Стоит на месте… Целенькая.
— И так… — обвиваю его шею руками. — Мы помним наш уговор, правда?
— Уговор? Какой уговор, — насмехается, когда я громко цокая в знак недовольства. — Да шучу я. Софа… Я помню. Никаких девушек рядом… Окееей… А ты помнишь свою часть?
— Помню… Я не показываю сиськи Дмитрию Александровичу, — ржу, а он сжимает талию сильнее.
— Не только, блядь, сиськи. Вообще к нему не подходи! Поняла меня?!
— Поняла, любовь моя, — хихикаю и тянусь к его губам.
Целуемся прямо на парковке. Так, чтобы все видели… Ну и эта курица Олеся тоже замечает, конечно. А я нарочно кладу его руки на свою задницу и улыбаюсь.
— Не твой, ты и бесишься! — кричу ей, насмехаясь.
— Что ты сказала?!
— Ты слышала, — улыбаюсь и показываю ей средний палец. А она там вся ахает и охает в расстроенных чувствах, начав демонстративно убегать к крыльцу.
— Дура, блин…
— Завязывай…
— Хорольский… Ты что её защищаешь?!
— Да, блин! Нет, конечно! Ты чё?!
— Ничё! Вот и иди тогда к ней! — фыркаю и пытаюсь уйти, но он не отпускает. Резко притягивает к себе обратно и бодает меня, сжав талию. — Я тебе в следующий раз член откушу во время минета…
— Ай… С… Угомонись, блин… Аж яйца заныли…
Я стою и сверлю его глазами.
— Перестань… Я не хочу драк между вами… Вдруг она что-то тебе сделает… Я только об этом думаю…
— Пффф… Я её вообще не боюсь. Сама ей морду набью, если полезет…
— Софа-Софа… — смеётся он и целует меня в нос. — Я сейчас матери наберу… Скажу, что мы сегодня к ним на ужин… Часов в семь, ладно? До этого переоденешься там, соберешь вещи из дома… Хорошо?
«Вещи из дома»… Эээээх… Как же крипово звучит. Но я же обещала ему…
— Ладно, хорошо…
— Соф… Ну ты чего?
— Ничего, просто… Мы же не торопимся? Как думаешь?
— Я не думаю. Я делаю. Хватило мне думок на эти четыре года. Всё, не обсуждается, — снова резко отрезает, чмокает меня в губы и обхватывает пальцы своими, потащив в сторону крыльца…
Я правда думала, что будет легко к нему переехать. Быть с ним. Засыпать и просыпаться каждую ночь…
Но чем ближе это мгновение, тем сильнее понимаю, что мне очень тревожно оставлять родное гнездо… Стоит ли так бояться? Или Серёжа прав? И всё уже давно предрешено…