Сергей Хорольский

Вообще поебать, что нам запретили. Я хотел её здесь с того самого момента, как узнал о сексе… В этой самой комнате… Хотел глубоко и нежно. Хотел жёстко и долго… Да я, блин, с ума схожу, когда вижу её голой. И когда раздевается передо мной, голос дрогнет.

— Сядь на меня… Иди сюда…

Едва чувствую контакт наших тел, как по коже пролетает дрожь. Неземного характера… Импульсы, направляющиеся к самому сердце… Дышу ей на ушко и целую, пока она сидит на мне полностью голая и выгибается, когда я сжимаю её задницу.

— Ты, блядь, такая секси… Тебе не больно, малыш?

— Я тебя хочу…

— Я тебя тоже… Думал о сексе здесь. Много думал…

Чувствую, как она силой отталкивает меня корпусом вниз на лопатки и начинает расстёгивать ремень на моих джинсах… А дальше и прореху, и пуговицу… Сползает на колени и…

— Блядь… Твою мать… — сжимаю в кулаки покрывало, глядя на то, как она погружает мой член в рот. Я даже не знаю, как это всё объяснить… Но я весь дрожать начинаю, когда так делает… Готов за минуту воткнуться в её горло и оставить там свой след… А она ещё и тихонько постанывает, насасывая без остановки… Касаюсь её щеки, рассматривая, и спрашиваю:

— Любишь сосать, да… Нравится тебе…

— Нравится…

Ебать, я счастливчик… Знаю же, как она течёт…

Надеюсь, её батя не зайдёт сейчас… Иначе придётся пиздеть ему, что играем в караоке… Как в детстве…

— М-м-м… Ещё… Попробуй глубже…

Вижу, как старается… Но помогаю ей рукой. Потому что понимаю, что вот так с первого раза хрен научишься… Это же искусство, блин, целое — сосать… И-то у моей охуенно получается…

А какое местоимение… Прекрасное. Моей…

Весь мир становится одной маленькой точкой сейчас. Она пульсирует где-то в нервных окончаниях на моей головке…

— Охуенно, Софа…

— Я тебя хочу…

— Иди сюда, — дёргаю к себе, наверное, за секунды раздеваясь. Помогаю усесться сверху и… Толкаюсь в неё опять без каких-либо раздумий. Тяну к себе… Целую в губы… Соприкасаемся всем, чем только можно… В таком сладком невозможном порыве… Её сиськи трутся о мою грудную клетку, кровать, признаюсь честно, поскрипывает, выдавая нас, но мне похуй вообще… Я хочу её ебать. Полноценно. У меня голову кружит от мыслей, что это именно она сейчас на мне. Целует, гладит, трогает, стонет в губы…

Что она языком собирает все грязные слова, что я не говорю и держу в себе, как истинный, в рот мне ноги, джентльмен.

— А… А…

— Тшшшш… — опять засасываю, не дав достонать. Вколачиваюсь в её узкую тугую щёлку, приподняв над собой её таз. Не могу, меня всего прошивает, словно молниями.

В один момент и вовсе всполохи разносит повсюду… Как при высвобожденном заряде… Я нихуя не вижу… Только чувствую, что она меня сжала… Что растеклась вся. Что обвивает шею и мурлычет мне куда-то в ухо…

Доделываю… Кончаю…

Охреневаю от того, как хорошо…

Держу её на себе за талию и обнимаю…

— Ты же успел, да?

— Успел, конечно… Никаких детей до конца универа, да… Сама сказала…

— Ты планируешь быть со мной до конца универа? — ласково произносит и смотрит на меня своими красивущими голубыми, но такими хитрющими, как у лисы.

— Я планирую быть с тобой всю жизнь, дурочка…

— Уооо… Да ты у меня такой романтик, да, Хорольский?

— А ты… Нет? Не хочешь так? — спрашиваю с улыбкой, а она пожимает плечиками.

— Если ты меня вытерпишь…

— Я тебя просто не отпущу, вот и всё… Ты же моя. Мне никто больше не нужен… — признаюсь ей и глажу её по голове, пока она приклеивается ко мне щекой и носом собирает аромат моей шеи.

— Серёж…

— М?

— Ты тогда сказал… Но во время секса… Ты помнишь?

— Помню… — отвечаю, и сердце начинает носиться быстрее. Сильнее… Я не думал, что она запомнила, но я ждал… Искренне. Потому что хотел, чтобы знала, и чтобы сама мне тоже сказала… — Конечно, помню…

— И? Ты можешь… Ещё раз сказать… — спрашивает так мило, что я улыбаюсь, блин…

Тут же поднимает своё личико и настраивает на меня взгляд своих омутов. В которых реально можно утонуть, если долго смотреть…

— Я тебя люблю… До удушья, как и сказал…

— М… — улыбается она, спрятав лицо.

— А ты меня?

— А что я… — смеётся, а я вздыхаю.

— Как же ты меня бесишь… Я так ждал ответного признания… А ты, как всегда, со мной… Разве я заслужил? — обнимаю её ещё крепче и провожу ладонью по позвоночнику.

— Мой дорогой Хорольский… Ты заслужил, чтобы тебя обожали. Чтобы ценили и боготворили, наверное… — снова смотрит на меня и касается лица ладонью. — Я тебя не просто люблю… Я без тебя… Как будто не целая…

Чувствую, как меня выносит от этой фразы… И как точно она её сказала. С серьёзным видом… И с влажными покрасневшими глазами.

— Зато сейчас мы с тобой целые… Сейчас мы с тобой… Вместе…

— Папа сказал, что будет рад такому зятю как ты, — смеётся она, и я издаю нервный смешок.

— Серьёзно? Так и сказал?

— Ну что-то вроде… Что если выбирать, то только ты…

— Вот и твой батя переобулся прямо в воздухе…

— Точно… Думаешь, твои не сильно расстроятся?

— Я думаю, что мама и Варька с ума от счастья сойдут… Просто уверен. Ну а батя… Это батя. Он вообще ничего не скажет насчёт этого… Он вообще женился на сводной сестре, так что…

Она хихикает и вот теперь смотрит на меня с такой нежностью, что я понимаю… Почему мы такие… Почему у нас с самого первого раза не сложилось… Потому что в нашей паре всё слишком.

Если ненависть, то лютая, если любовь, то безумная…

Как я и говорил…

До удушья.

И это именно то, что мне всегда было нужно…