София Красильникова

Я ему пишу-пишу… Он мне — нет.

Если обиделся, я понимаю, наверное… А если нет? Если ему просто не так хорошо со мной, как мне с ним, и он теперь думает, что я к нему прилипла? Это самый жуткий страх из всех. Никогда я не опущусь до этого уровня… Бегать, унижаться, выпрашивать…

Я сделаю всё, чтобы бегали за мной…

Когда мы с отцом готовим ужин для нас всех, я смотрю на него тревожным взглядом.

— Что случилось-то? София…

— За маму переживаю, — отвечаю, хотя немного и приукрашиваю. Маме не так плохо. Мы уже успели поговорить. Она отдыхает и издевается над папой. Говорит ему, что её продолжает тошнить, чтобы не готовить и не убираться. А сама давно уже хорошо себя чувствует и работает из дома, пока он не видит этого. Красота… Моя мама злобный гений. Зато папа её сейчас на руках носит. Подумаешь… Незначительная ложь…

— С ней всё будет хорошо, печеня. Пойдёшь с нами на УЗИ?

— Ой… А можно? Когда?!

— Конечно, можно… В субботу решили… Мама как раз немного сил наберется и в путь…

— Угу, — улыбаюсь довольно.

— Ты правда так рада, да?

— Конечно… Что за вопрос?! Неужели ты думаешь, что вырастил эгоистку?!

— Хах, — смеётся отец, пробуя мой соус. — Я так не думаю. М-м-м… Нифига ты у меня красотка… Твоему будущему мужу очень повезет с такими талантами…

Я улыбаюсь, хотя папа даже не представляет, как меня сейчас это задевает… Хотелось бы, чтобы мой будущий муж уже сейчас понял, какая я талантливая…

Слышу как телефон начинает разрываться в кармане и мгновенно тянусь к нему.

— Пап… Ты присмотри, я отвечу, угу?

— А что здесь не ответишь? — с подозрением спрашивает, но я-то вижу на экране «Серёжа» и сглатываю.

— Ну это личное. Девчачье. Одногруппница звонит…

— Лаааадно, — закатывает он глаза, а я убегаю в комнату, и тут же снимаю.

Фуууф… Успела…

— Алло? Серёжа…

— Привет…

— Привет… А что с голосом? Что за траур?

Слышу, что он втягивает сигаретный дым.

— Мой батя, походу, изменяет матери… — говорит, чем просто вышибает из меня все здравые мысли.

— А? Что? С чего ты это взял?!

— Потому что я у своих… Поехал в гости… Отец приехал и… Якобы был с дядей Лёшей… Понимаешь?

— М-м-м… С моим… Папой? — переспрашиваю, и он снова делает затяжку.

— С ним… Но ты понимаешь, что он нихера не с ним был…

— Тогда почему ты просто не спросишь?

— А я спросил… Хотел поговорить с ним, потому что начала пидорасить всего, а он мне знаешь, что сказал…

— Что?

— Что ему сейчас некогда, блин… И закрылся в кабинете… Вот прикол, да?

— Блин… Серёжа… Ну…

— Ну что? Это не странно?

— Я… Не знаю даже… Я не верю в это… Он всегда так смотрел на твою маму… Да даже там в зале… Он с неё и с Вари глаз не сводил… Нет, я не верю… Бред.

— А мне херово… Я сказал, что иду покурить и кое о чём поговорить… Но вернуться назад не могу. Хочу ему втащить…

— Вот уж не надо! Это твой папа! — парирую я в ответ.

— Вот именно! Вот именно, Софа! Если бы твой папа изменял матери!?

— Я бы его задушила… Собственными руками…

— Вот видишь… Ты понимаешь всё не хуже меня… Софа, блин… Я только тебе могу такое рассказать…

— Я понимаю, Серёж… Но и тебе не надо рубить вот так. Вдруг это что-то другое… Вдруг он вынужден был так сказать… Ну… В конце концов… Он же не сможет вечно от тебя бегать, правда? Серёж… Я очень хочу быть рядом сейчас…

— Я тоже… Я хотел рассказать, но ты…

— Я знаю… — прерываю я. — Прости, что я так… Но сейчас просто не время немного. Я обещаю, что расскажу. Правда… Слышишь?

— Слышу… Что мне делать?

— Я не знаю… Я бы… Приклеилась и не отпускала, пока не объяснится… — задумавшись, отвечаю. Но, по сути, это ужасно. Если это так, я с ума просто сойду вместе с ним.

— Спасибо, что слушаешь…

— Ты мой лучший друг…

— Лучший друг, значит? А можно уже как-то выйти из этой ебучей френдзоны, да?

— Думаю ты из неё уже вышел… Моих трусов раньше никто не касался, так что…

Слышу его смех. Сквозь нервы, но… Мне важно, что я хоть как-то могу его отвлечь.

— Ты права, в общем… Я пошёл его пиздить… — говорит он, будто бы сорвавшись с места.

— Эй! Я не так сказала!!! Серёжа, блин?! Серёжа, не надо!

Вижу, что трубку уже сбросили, и начинаю перезванивать, но он не поднимает, и тогда я истерично бегу в комнату мамы. Сердце колотится при этом как бешенное. Вот что он там удумал, а?! Дурак!

— О, Госссподи! Софа! — вздрагивает мама, когда я врываюсь к ней без стука.

— Мама… Позвони, пожалуйста тёте Жене, я умоляю тебя… Серёжа там напридумывал, что его отец изменяет ей… Пошёл его бить, Господи, я не хочу, чтобы что-то произошло! Позвони ей… — судорожно впиваюсь в неё обеими руками, пока она смотрит на меня выпученными глазами.

— Серёжа? Вы что… общаетесь? С чего он это вообще взял?!

— Да-да! Мама… Мы, блин… Мы встречаемся… Только папе не говори! — умоляюще прошу, а она, как я вижу, пребывает в шоке и ужасе…

Но, слава Богу, не медлит. Достаёт свой телефон и набирает тёте Жене… Вслушиваясь в гудки, я напряженно жду, что же там будет, но она поднимает трубку такой счастливой…

— Да, Наташ… У нас тут сюрприз, извини… Некогда…

— Сюрприз, что такое? Я пропустила что-то?

— Сегодня годовщина наша с Ником… Ну, когда мы впервые… Поцеловались, как же глупо, я и забыла, — смеётся она, а я дышать перестаю. Зависая и глядя на маму.

— Значит, у вас всё хорошо? Да, дорогая? Серёжа и Ник… Всё точно в порядке? — переспрашивает она тревожно.

— Да… Дети тут как раз… Всё в порядке. Ник просто ошарашил всех своим сюрпризом… Я потом расскажу… А что?

— Да ничего… Поздравляю, мои дорогие… Слава Богу, Господи… — выдыхает мама. — Ещё раз вас поздравляю… Привет от Лёши… — продолжает она, а потом сбрасывает и смотрит на меня гневливым взглядом. — Ну-ка рассказывай мне всё живо, засранка!