Луна уже поднялась над лесом, в очередной раз напоминая образ падающей с утёса мамы. Я полна ненависти. Я медленно собираю под собой землю передними когтями, ощетинившись. Я ненавижу Эннибет, которая взяла на себя роль Господа, украла ребёнка и убивает людей так легко, словно это ничего не значит. Я ненавижу Жозель, продажную шкуру, разлучившую моих родителей. Я ненавижу Алека, бросившего вызов моему отцу. И мне не страшно.

Волки собираются вокруг, всё прибывая с того момента, как я издала призывной вой. Не знаю, как я поняла, как именно нужно выть, я просто сделала это. Возможно, это заложено в генах оборотней, а может я что-то сделала не так, и на чужой голос все решили сбежаться. Но факт остаётся фактом: оборотней становится всё больше, и они окружают меня.

Напряжение давит на меня тяжким грузом. Стоит вспомнить сцену на утёсе, как я готова рвать и метать. Краем глаза улавливаю какое-то движение и поворачиваюсь туда, издав рык — волк, вышедший на пару шагов вперёд, отступает.

Отдайте мне Алека, — проносится в мыслях. — Кто-то сегодня пострадает, так пусть это будет он.

Справа подбегают четыре волка, и я по выражению глаз понимаю, что это Фитчеры. Вся семейка принеслась посмотреть на представление.

Что ж, наслаждайтесь.

Серый волк, как я уже знаю — Рой, выходит вперёд. У меня из груди вырывается утробный рык, но парень не останавливается. Волк приближается практически вплотную, заглядывая в глаза и глухо рыча в ответ. Я повышаю вибрации, делая звук громче, и Рой понимает, что пути назад нет. Он понимает, что я сделала выбор. Парень прекращает рычать, давая понять, что принял моё решение, и возвращается к семье. Ловлю грустный взгляд отца. Он качает головой, в последний раз пытаясь меня отговорить.

Прости, папа, но мне сейчас не до сентиментальности, — я вспоминаю утёс, не давая организму понизить во мне уровень кипящей ярости.

Она мне нужна, как никогда. Я должна продержаться.

Из толпы навстречу выходит огромный бурый волк. Животное раскатисто рычит и выглядит довольным, его глаза сияют в предвкушении. Шаги ленивы и точны.

В любой другой момент я бы дрогнула перед ним. Он мощнее, крупнее, сильнее и опытнее, а я… Я вмещаю в себе столько ненависти, что хочу побыстрее начать.

Алек наступает мягко, медленно, изучая меня и мои движения. Он продвигается зигзагом, не торопя события, а наслаждаясь ими. Он знает, что победит.

Не выдерживаю и бросаюсь на волка. Сцепляемся в схватке, встав на задние лапы. Уворачиваюсь от огромной пасти и цепляюсь зубами за ухо. Волк визжит и сбрасывает меня на землю. Торможу всеми четырьмя лапами, оставляя на земле следы когтей. Адреналин зашкаливает.

Твой ход, хомяк-переросток.

Алек набрасывается на меня, пытаясь подмять, но я пользуюсь разницей в размерах и проворностью, неоднократно проскальзывая у него между лапами. И всё-таки волк умудряется вцепиться мне в правое бедро. Со всей дури бью задними лапами ему по морде, шокированная от боли прокусанной мышцы. Кость, судя по ощущениям, осталась невредимой. Дёргаю головой и морщу нос — была бы человеком, сплюнула бы от отвращения.

Хромаю по кругу, чувствуя, как от ярости шерсть на холке приподнимается. Алек делает выпад, но тут же отстраняется — пугает. Он крутит мохнатой головой, и слюни из оскаленной пасти летят во все стороны. Делаю вид, что иду по кругу, а сама резко меняю направление и нападаю сбоку, метясь в шею. Соперник защищается и пытается, в свою очередь, сомкнуть пасть на моей передней лапе, от чего я отвлекаюсь, и мы катимся кубарем, пока не врезаемся в дерево.

Алек оказывается сверху благодаря перевесу и пытается вцепиться уже в мою шею, пока я верчусь в попытках выбраться. Со стороны доносятся рык и скулёж — следя за схваткой, оборотни разделились на два лагеря.

Жить хочется сильнее, чем соблюдать правила приличия, а потому я пользуюсь девичьим приёмом и бью ногами в самое болезненное мужское место — по яйцам. Волк издаёт жалобный писк и сгибается, поджав хвост, пока я выскакиваю из-под него и пытаюсь отдышаться.

В вопросах жизни и смерти все приёмы хороши, — оправдываю я грязный ход.

Хочется напасть на Алека, пока он в более уязвимом состоянии, но я и сама ещё не пришла в себя после отбивания его атак. Часто дышу, отходя подальше.

На долю секунды меня что-то ослепляет. Свет гаснет и оказывается выключенной фарой мотоцикла Тони. А затем боль, собственный скулёж и темнота.

Я чувствую дыхание смерти. Она дышит мне в затылок. Липкий, мерзкий предвкушающий выдох неземного существа, пытающегося дотянуться до меня. Заполучив мою мать, а потом и сестру, она, наконец, пришла за мной.

Не убегаю, не прячусь, хотя здравый смысл кричит об этом. Медленно утопаю в её невесомых объятиях и проваливаюсь в небытие.