Амелия Андреева
Утро приносит новые эмоциональные качели…
Вдох-выдох. Я кладу ладонь на свой дрожащий живот.
Мы приплыли к тому, что Назар начал мне сниться… Не просто мимолётно, а… Страстные ужасно будоражащие поцелуи с ним, после которых я просыпаюсь взмокшей и наэлектризованной до мозга костей. Сама как струна и нервы как оголённые провода. Вот это, конечно, эффект Грека в действии. Он уже проник мне куда-то под кожу. А это дерьмово… Очень дерьмово.
Боже мой…
Буквально сразу же направляюсь в душевую, с ужасом осознавая весь кошмар произошедшего…
Трусы мокрые, мурашки на теле, я взвинченная, да ещё и собираюсь якобы к нему сегодня прийти? Нет уж… Ни за что! Отменяется!
«Планы изменились, я не смогу сегодня, извини», — отправляю ему короткое сообщение, чтоб не ждал меня, и сразу же начинаю мыться. Каждое движение, конечно, даётся мне с трудом. Потому что, когда мыло скользит по коже у меня рождаются какие-то дурные ассоциации с прикосновениями Грека. И это просто позор. Я не могу выбросить его из головы.
Ощущаю себя странно и где-то даже излишне гадко. И не могу смириться с тем, что снилось. Голос, запах, взгляд. Всё, как в реальности. Только на этот раз я дрожала и дышала прямо в его рот, потому что он меня касался. А я такого даже не ощущала ни разу… Значит, грязные фантазии уже берут верх над разумом.
Завтракаю, собираюсь на учёбу. И до сих пор в голове всплывают мерзкие недостойные картинки. Отвлекаюсь только на телефон.
«Как ты?», — отправляю Нике сообщение. — «Заеду к тебе утром».
Сразу же толкаю в сумку свои наушники, чтобы отдать ей их, и первым делом, как выхожу из дома, следую в круглосуточную аптеку за углом, где покупаю унисекс пинетки, пустышку и какую-то игрушку-грелку-пищалку в виде зайчика с вишневыми косточками внутри… Очень миленькую, кстати. Надеюсь, ей понравится.
А потом спешу к остановке, чтобы поскорее добраться и увидеть её.
Больница, в которой она лежит, находится немного дальше, но примерно за полчаса я добираюсь туда, сильно разволновавшись, потому что она не писала мне с утра. Только ночью сообщила адрес и всё.
— Здравствуйте… Можно увидеть Веронику Романову? — обращаюсь к девушке за регистрационной стойкой.
— Здравствуйте… Так, сейчас посмотрим… Вчера поступила, да?
— Да…
— Так, ну, противопоказаний к посещению нет. Но сейчас завтрак. Дождитесь половины девятого… Семнадцатая палата.
— Хорошо. Спасибо.
Приходится сидеть в коридоре, а тем временем Назар уже достал терроризировать мой телефон. От его сообщений кружится голова и в горле пересыхает. Он слишком настойчивый, блин.
«Зайчонок мой… Сладкая. Ну ответь. Какие планы? Почему не приедешь?».
«Я же с ума начну сходить».
«Уже начал… Красивая моя. Ты мне снилась».
Боже… Как же вымотал меня. Вот что мне ответить? Я не приеду, потому что с ужасом обнаружила, что у меня мокнут трусы, когда я думаю о тебе?! Стыд и срам! У меня даже щёки начинают гореть. Я самой себе противна.
Пытаюсь убедить себя, что это просто физиология. Он симпатичный, вот моё тело и ведётся, но так ли это на самом деле? Что я раньше симпатичных парней не видела? Видела, конечно… И никогда у меня вот такого не было.
Я уже вся извелась в процессе размышления.
Еле дождавшись нужного времени, иду к сестре и наконец вижу её уставшую и заспанную в палате.
— Привеееет… Малышка… — прохожу внутрь, застав её врасплох.
— Ой, Мела… Извини, ты писала, да?
— Да, я писала… Но ничего страшного… это тебе, — передаю ей пакет, и она улыбается, заглянув внутрь…
— Зайчонок… — произносит, вызвав у меня по телу дрожь. — Какой милый…
Блин! Я же чисто инстинктивно взяла. Даже внимания не обратила… Кривлю лицо, пока она смотрит на мой такой небольшой знак внимания.
— Ой… И наушники, — тут же лезу в свой рюкзак, достав их и протянув ей. — Вот. Вроде всё… Я очень переживаю за вас…
— Кажется, ты единственная переживаешь… — хмурится она. — Представляешь, мне кажется, мама хотела, чтобы у меня случился выкидыш…
— Сплюнь, нафиг, Ника! Ну что ты… Нееет!
— Я не могу ничего поделать… Я так чувствую. Она и не торопилась сюда… Это я настояла…
От её слов мне становится не по себе. Очень неприятно. Но, думаю, что ей просто показалось. Я не верю в такие кошмары. Это слишком.
— Уверена, что впопыхах просто так показалось, — оправдываю тётю. — Как сейчас? Всё хорошо? Те свечи помогли?
— Да… Блин, я же денег тебе должна… — хмурится она с грустью.
— Ника, прекрати. Ничего ты не должна. Брось… Нет. Я не с этой целью спросила…
— Чувствую себя дурой… Я поверила ему… А он был таким грубым со мной…
— Мне жаль, Ник… — касаюсь её руки и вижу, что она хочет плакать. У меня в такие моменты самой всё сжимается. Я не могу так. Вообще ощущаю себя отвратительно, когда кому-то плохо, а я ничем не могу помочь. Потому что чувствую себя беспомощной и ничтожной. Назар бы точно смог найти мне этого парня, наверное, и наказать…
— Зачем я только пошла в тот клуб… Дура, — мотает она головой, а у меня солнечное сплетение за неё болит.
— Давай, когда ты выйдешь отсюда сходим в мой бар? Всё за счёт заведения… Просто потусишь там… Покушаешь… Я устрою…
— Мела… Спасибо тебе, правда… Мне кажется порой, что у меня никого кроме тебя нет…
— У тебя есть Мир… Целый Мир, Ника, — напоминаю ей. — Лично для меня он значит даже больше, чем весь окружающий…
Она улыбается и смотрит куда-то сквозь меня.
— Ты ему всегда была ближе… А я вот такая. Эгоистка, стерва и вот… Ещё и дура, похоже… Только я могла так попасть… — вздыхает она, и мне больно от её слов, но как я могу её переубедить? Она осталась одна. А тот парень — просто скотина. Если бы я могла, я бы нашла его и просто оторвала бы ему яйца голыми руками.
— Можешь сказать мне его имя?
— Я не хочу, Мела… Не нужно связываться… — опускает она угнетенный взгляд. — Я уже столько раз писала тогда… А он в игнор. Значит, ему действительно похрен на нас.
— Но так нельзя! Нужно чтобы ответил по заслугам! — настаиваю я, хотя она, наверное, права. Я не на её месте… И не стала бы так унижаться. Просто послала бы и больше никогда не встречалась с ним. Даже если вдруг захочет видеть своего ребёнка.
— Тебе, наверное, на учёбу уже нужно? — намекает она, и я вздыхаю.
— Извини меня, я больше не буду лезть не в своё дело. Нужно, да… Я и так много пропускаю в последнее время…
— Потому что живёшь с каким-то парнем, — хихикает она, а я киваю.
— Так точно… Ещё мы женимся, — смеюсь, а она вдруг меняется в лице. — Ника! Да я шучу, блин! Нет никакого парня!
— Хах… Я уж было подумала…
— Ага… Посмотри на меня. Где я и где отношения?
— Ну, точно… Твои отношения могут быть только с футбольным мячом…
— Вот это, кстати, недалеко от правды, дорогая! Сегодня у нас тренировка с Миром… Ладно… Я очень переживаю за вас. Пиши мне, — обнимаю её, пока она берёт этого дурацкого зайца и кладёт возле себя на подушку, а он смотрит на меня с подоплёкой, словно издевается…
А сзади моего плеча вдруг проносится хриплое и уже настолько въевшееся в память:
— Зайчонок…
В универе всё проходит максимально спокойно сегодня. За исключением того, что Федченко явилась на пары. У неё такие смешные синяки под глазами от удара носом. Видимо, кровь сплыла туда, и я просто насмотреться весь день не могла… Такой шедевр получился. А я, оказывается, красиво рисую не только на графическом планшете, но и от руки тоже…
На последней паре по теории государства и права вовсю отвечаю и взаимодействию с преподавателем, и она вдруг спрашивает именно меня.
— Ваш сосед поправляется? — обращается, взглянув на меня острым пронзительным взглядом из-под своих круглых аккуратных очков, и я пожимаю плечами.
— Вроде… Не знаю…
— Кто староста у вас? Узнайте… Потому что совсем скоро будет важная конференция. Хотелось бы, чтобы были самые яркие представители группы…
— Интересно, это она про внешность, — хихикает позади кто-то из девчонок.
— Он с ней тоже спал уже… Сто процентов…
— Наш пострел везде поспел, да? Хах… Ещё и к Андреевой яйца катит…
Поворачиваю голову к ним и смотрю, не моргая. А они в ответ на меня, сглатывая от страха. Знают же, что я и ударить могу. Теперь точно знают. Видели…
Вот ведь дуры конченые. Ну не мог же он спать с преподавателем, да? И когда, блин, если он всё время за мной как хвост бегает? Нет, бред…
Она, кстати, молодая… Красивая. И фигура у неё, я уверена, в его вкусе. А ещё стиль одежды женственный, не то, что у меня…
И всю последующую пару я ловлю себя на мысли, что смотрю на преподшу волком и буквально злюсь, мечтая как-нибудь её унизить. Господи…
Я просто нереальная дура, если честно…
Что это за новая хрень внутри меня образовалась?! Мне так не нравится! Отмотайте назад, как было! Это нечестно!
С окончанием лекции, наконец, приходит свобода мыслей и я, собравшись, тут же следую в раздевалку. Заранее переодеваюсь в спортивное и еду в сторону тётиного дома на тренировку к Мирославу… Прокручивая в голове момент встречи с очередным придурком, которого не видела вблизи уже примерно года два с лишним… Или около того. Он ушёл после девятого в колледж, а я осталась доучиваться. Нет, на коробке мы где-то пересекались, конечно, но лишь издалека. Я обходила его стороной…
Не то, чтобы я их с Назаром сравнивала. Нет, конечно. Они люди разной категории… Некрасов слишком тупой, чтобы ассоциировать его с подобными Греку людьми.
— Привет, Мелка!
— Мелкаааа! — слышу довольные крики парней и улыбаюсь, подбегая к ним и обнимаясь со всеми по очереди. Вдалеке, разумеется, уже ловлю отблеск серых глаз, которые всю жизнь держали меня в страхе и напряжении.
А потом Некрасов, во всей его красе, направляется к нам, глядя на меня странным озабоченным взглядом. Нет, он мне никогда не нравился. Я всегда считала его заносчивым, тупым верзилой, который ничего не может, кроме как мелить языком и добиваться всего силой.
— Ну, привет, — здоровается, рассматривая меня, как игрушку, пока я перешнуровываю кеды и игнорю его. Ничуть не изменился, придурок. И вся его маска дружелюбия, я уверена — фуфло голимое. — Да, ладно, Андреева… Что было, то в прошлом… Я не ругаться пришёл, — усмехается, и я бросаю на него свой самый жестокий взгляд. — Ебать ты красивая стала, конечно… Соска…
На этих словах у меня живот стягивает в тугой узел, пока я вдруг не слышу позади наглый абсолютно узнаваемый голос Назара.
— Жаль только, что не твоя, да, мудила?